Наедине

Валтор ненавидит этот противный, чуточку терпкий, с нотой сладости и смолы аромат. От него начинает болеть голова и перед глазами всё пляшет и кружится. И вспоминается что-то такое мутное, старое, до зубовного скрежета неприятное. Демон, как ни крути. А вспоминать совсем не хочется. Как блуждал в темноте, как горячие угли, алые, тусклые, обжигали босые ноги. Как грохотало и взрывалось что-то вокруг, а от дыма невозможно было дышать. Что это было? Ад или что-то иное? Он не знает и упорно не хочет знать. Но мутные образы и звуки не хотят забываться. И боль, сворачивающаяся где-то под сердцем, тоже. Отчего?.. Проклятый Пирос. Проклятые феи. Проклятые Трикс. Сил больше нет. Разум застилает боль и ярость. И омерзительное, паршивое чувство дежавю. Было? Но когда? Собственная беспомощность разъедает кислотой. Злые колючие слёзы никогда не скатятся по щекам. И ладан. Этот противный ладановый дух словно преследует его. Измученный демон закрывает глаза. И в памяти встаёт небо. Огромное, бесконечное, вечное... Оно вечернее, синее и светлеет к горизонту. Первые звёзды уже проступают на нём, слабо мерцая. Нестерпимо пахнет ладаном. Он глубоко втягивает в себя воздух, и к благовонию примешивается запах крови, стали и дыма. Внутри так бесконечно пусто, что хочется кричать, но из горла вылетает только слабый хрип. Он видит над собой дерево, корявое, изрубленное. Лишь одна одинокая ветвь украшена хрупкими белыми цветами. И этот вид тонкой ветки на фоне темнеющего неба неожиданно захватывает демона так сильно, что остальной мир перестаёт существовать. Небо закрывает чья-то фигура. Сверкает короткое лезвие кинжала... Война — она всегда война. Валтор открывает глаза и видит небо. Голубое и ясное. В глазах напротив. Палладиум хмурит брови, говорит что-то. Спрашивает? А демон улыбается и думает, что обязательно подарит эльфу этот чёртов ладан.