Наедине

Туман обступает вокруг, обволакивает и затягивает. Забирает звуки, цвета и, кажется, даже кислород. Эльф дышит всё тяжелее. А вокруг — только белое марево, тяжёлое, плотное... Крик получается тихим, скомканным, хоть и кричал изо всех сил. Безысходность душит. Эльф останавливается. Глаза обжигают злые слёзы. Туман, словно змея, вьётся вокруг — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ни позвать на помощь. Все самые тайные страхи выползают из подсознания и мелькают где-то вокруг неясными тенями, пугая смазанными лицами. Эльфу до дрожи в коленях жутко, и единственным выходом кажется закрыть глаза. Но тогда темно. И страхи обретают чёткость, касаются невидимыми ледяными пальцами. Эльф распахивает глаза. Ему не хватает воздуха. Ноги слабеют. — Где ты..? — вырывается из груди хриплый шёпот. — Не оставляй меня... И хочется как в детстве сесть и заплакать. Громко, навзрыд, чтоб сбежались взрослые, чтоб успокоили, погладили по голове и сказали, что всё будет хорошо. Но он один. Из-за тумана не видно даже земли, словно эльф в плотном белом коконе, из которого ни за что не выпутаться. Он сжимается в комок и опускает голову. Туман подбирается ближе, клубится, касаясь длинных волос. Дрожащие пальцы до боли впиваются в колени. — Где ты... — тихий выдох из последних сил. И сквозь вязкое белое нечто пробивается свежий запах вишни. Ветер касается плеч, и чужие тёплые руки накрывают замёрзшие ладони. — Я здесь. И туман отступает. Палладиум всматривается в ясные голубые глаза и гадает, надолго ли?