Особенности национальной одежды

Кагами все не выходил из комнаты, и Куроко уже начинал беспокоиться. За Кагами этого не водилось — опаздывать. Может, что-то случилось? Куроко немного постоял, оправляя складки хаори. Еще несколько минут, и люди начнут его замечать — в скучном гостиничном фойе совершенно не на что было переключить внимание. Надо все-таки проверить, как там Кагами. Тихо ступая ногами в таби, Куроко вернулся в коридор. За дверью десятого номера было тихо. Куроко осторожно постучал. Нет ответа. — Кагами-кун? — позвал он. — Кагами-кун? Из-за двери донеслись чертыхания, что-то стукнуло — и снова чертыхания. Потом дверь отъехала в сторону, открывая узкую щель — чтобы только голова пролезла. — Куроко… — сказал Кагами, выглянув в коридор. — Кагами-кун, ты в порядке? — спросил Куроко из вежливости, хотя сразу было видно, что тот совсем не в порядке: по лицу у него струился пот, а волосы топорщились во все стороны, будто Кагами пытался их уложить гелем в художественный беспорядок, но беспорядок получился самый обыкновенный. — Я... э… да, — Кагами ответил тоже, похоже, из вежливости. И судя по выражению лица, он очень надеялся, что Куроко ему не поверит. Или поверит — кажется, он еще сам для себя не решил. — Тогда, мне, пожалуй, стоит уйти и не предлагать свою помощь? Кагами растерялся, просунул в щель руку и схватил Куроко за плечо, в глазах мелькнула паника. — Нет. Стой. — Кажется, он наконец решился. — Зайди. — И, словно не уверенный в том, что Куроко послушается, втянул его внутрь. Кагами все еще был в трусах и футболке. Кимоно — нижнее и верхнее — лежали аккуратно разложенные одно на другое на футоне, винно-коричневое хаори висело на стуле, поверх него — пояс. Стыдливо смятые таби жались к ножке стола. Кагами дождался, когда Куроко закончит осматривать комнату, и сунул ему под нос красную тряпку. — Вот. — Что вот? — Не знаю, как эту хрень надевать. Куроко взял тряпочку из его рук. Оказалось — фундоси, едва не трехметровая полоса мягкого алого хлопка. Недоумевая, Куроко посмотрел на Кагами. — Мне сказали в магазине, что под это кимоно обязательно, но я никогда раньше… Конечно, от соблазна подшутить над Кагами очень трудно удержаться, сразу же видно, что в традиционной одежде он не очень понимает — хоть и выглядит в ней отлично, — Куроко продавца или продавщицу очень понимал. Только представить, как перекрученная ткань разделяет ягодицы пополам и обрамляет сверху — даже кончики пальцев потеют. Обмануть Кагами легко, но однажды он узнает. И наверняка простит, он не злопамятный. Но Куроко решил для себя, что в их отношениях не будет лжи, даже такой невинной. Но какой же соблазн. С такими ягодицами, как у Кагами, с такими бедрами, с его длинными ногами… — Куроко? Эй, Куроко! Куроко моргнул, прогоняя чудесное видение. — Прости, пожалуйста, Кагами-кун, я задумался. Ты вполне можешь остаться в обычных трусах. Фундоси надевать совсем не обязательно. Кагами сделал пару шагов назад и плюхнулся на футон. Вытер пот со лба. — Это хорошо, — выдохнул он. — Неудобно же, наверное, и падает. — Да нет, вполне удобно, — возразил Куроко. — И не падает, даже плавать в них можно. Кагами посмотрел на него с сомнением и вдруг покраснел, широко распахнув глаза. — А на тебе что? Трусы или… это? — Это. Фундоси. — Куроко улыбнулся. — То есть, ты умеешь их завязывать? Это был шанс не просто увидеть красные фундоси на Кагами, но и самому их повязать. Только бы не спугнуть. Надо предложить свою помощь аккуратно. Боги, даже руки затряслись. Только бы не выдать себя, хотя уже, наверное, поздно. — Куроко? — Кагами смотрел на него странно. Настороженно. — Прости, пожалуйста, Кагами-кун, я снова задумался. Да, я умею их повязывать. Если ты хочешь… — тут пришлось сглотнуть, — я бы мог тебе помочь. Взгляд Кагами стал почти испуганным, наверное, Куроко совершенно не удалось скрыть своих желаний. — Прямо сейчас? — Совсем не обязательно прямо сейчас, можем попробовать в другой раз. Когда тебе будет комфортнее. Кагами пригладил растрепанные волосы, подергал резинку трусов. — Точно не свалятся? — Точно, — слишком поспешил с ответом Куроко. — Ну давай тогда. — Кагами встал и развел руки в стороны. О боги. Куроко едва удержался от того, чтобы промокнуть лоб полосой ткани в руках. — Ты не мог бы снять трусы и футболку тогда? Кагами замялся, переступая босыми ногами по татами. — Мы и так уже опаздываем. Действительно, Акаши с командой уже, наверняка, ждут. Кисе с Аомине, скорее всего, тоже опоздают. Мурасакибаре все равно, а вот Мидорима будет ворчать. — Я постараюсь держать себя в руках, Кагами-кун. До вечера. — А вечером? — Вечером мы будем предаваться разнузданному сексу. Кагами фыркнул и начал раздеваться. — Поверить не могу, что ты говоришь это с таким серьезным лицом. — Это потому, что я абсолютно серьезен. Как можно шутить, когда голый Кагами стоит посреди комнаты? Куроко, приподнявшись на цыпочки, повесил один конец фундоси Кагами на плечо, мягкая ткань спустилась через грудь почти до пола. — Придержи тут, Кагами-кун, — попросил он, заставляя Кагами положить руку поверх ткани на плече. Затем Куроко подобрал второй конец полосы и, пропустив его между ног Кагами, перевел за спину. Он немного перекрутил полосу, убирая ширину, и начал обходить Кагами по кругу, обводя тканью бедра, пока не оказался вновь за спиной. Поясница у Кагами была немного влажная, будто покрытая испариной, и ткань сразу прилипла к ней. Сразу над ягодицами шла четкая полоса от серферских шорт, разделяющая тронутую загаром кожу на спине и белую — ниже. — Не очень туго, Кагами-кун? — Не очень, — хрипло ответил Кагами. Куроко пропустил конец полосы под предыдущим витком и потянул назад, так чтобы проходящая между ягодиц ткань легла вертикально. — Не давит, Кагами-кун? — Нет. Вроде нет. Куроко закрепил конец ткани, обмотав его вокруг петли. Не удержался и немного поправил получившиеся горизонтальные полосы, чтобы они лежали ровно на границе загара. Вот так, правильно, просто идеально. И невыносимо притягательно. Красная ткань оттеняла и белую кожу, и золотистый загар. Куроко был очень рад, что стоит сейчас у Кагами за спиной, смотреть в глаза было бы очень неудобно. — Вот. Теперь можно отпускать, Кагами-кун. — А. Сейчас. — Кагами, кажется, даже не сразу сообразил, как разжать пальцы. Присев, Куроко подобрал упавшую с плеча ткань. Теперь оставалось самое сложное: немного перекрутив полосу, обернуть ее несколько раз вокруг полосы уже лежащей между ягодиц. Он зажмурился до красных пятен перед глазами, думая, а не пропустить ли все-таки встречу с Акаши, фестиваль и всю запланированную неделю в Киото. Абсолютно невозможно, конечно — они же обещали, а обещания надо выполнять. Впрочем, неделю разнузданного — именно такого, надо будет погуглить как — секса можно устроить и по возвращении домой. Пообещав себе это, Куроко открыл глаза. Глубоко вдохнул и задержал дыхание. — Почти закончил, — предупредил он. — Осталось закрепить. Кагами ничего не ответил, только ребра неровно приподнялись. И Куроко немного оттянул вертикальную полоску, пропустил свернутый жгутом конец под ней. И еще раз. И еще. Вот, три. Этого должно быть достаточно, судя по хриплому дыханию, и для Кагами это оказалось мучительно. — Все, Кагами-кун, готово. Кагами глянул на Куроко через плечо. У него пылали скулы, и черные зрачки закрывали радужку целиком. — Я это… в зеркало посмотрю на себя, — прерывисто сказал он и сбежал в ванную. Куроко опустился на футон, подозревая, что обратно Кагами выйдет все-таки в обычных трусах. Может, и к лучшему. Второй раз завязать фундоси они уже не успеют: телефон как раз начал вибрировать, их, похоже, уже ищут. Куроко открыл сообщение. «Водолеи сегодня на первом месте, но я бы посоветовал тебе взять талисман. Сегодня это енот».