Рыжий Кот

— Женя, привет, — улыбнулся мне Юра, обнимая. — Привет. — Ты все-таки нашла время. — Да, у меня получилось сделать перерыв в семейной жизни и отправить мужа с сестрой отдыхать. — А с работой как? Пока помощники надевали мне гарнитуру, я разговаривала с ведущим. — Да как, не могу отлучиться. Развиваемся. Если музыкальная деятельность, то там вообще все бомбезно. — Расскажешь об этом? — Да, без проблем. Еще минут десять настраивали свет, а я в это время общалась с коллегой из Казахстана. — Можем? — Да, — киваю с улыбкой. Мы устраиваемся на диван в моей гостиной. Юра начинает на камеру нас представлять. — Сразу первый вопрос. Это твоя квартира или квартира мужа? — Это моя квартира. Я настояла на том, чтобы мы жили здесь, поскольку здесь и ремонт под меня, и удобная расположенность до всех точек, которые нас интересуют. — Но вы в таком материальном положении, в котором можете себе позволить квартиру в Кремле, если бы они там были! — Можем. Но зачем? Я вообще не трачу много денег. Особенно на шмотки. На обувь — да, а на одежду не вижу смыла. Я могу одеваться в Заре, в H&M, Бершке. Для меня не принципиален бренд, если качество продукта хорошее. — А муж? — У каждого свои запросы, пожелания и хотелки. Он зарабатывает достаточно, чтобы купить себе футболку Гучи. — Кто из вас зарабатывает больше? Я задумалась. — Наверное я. Мы не считаемся. У меня очень много проектов, которыми я руковожу. Филиал строительной компании мы открыли месяц назад в Сибири. Представляешь какие там застройки? У меня ежедневно кадровая служба набирает персонал. И это не один, не два человека. Это целые бригады. — Я знаю, что в твоей компании жесткая политика касательно образования и национальности? — Насчет образования да. Всех строителей мы смотрим по дипломам и дополнительно проводим тестирование. Мне важно, чтобы имидж компании был на уровне. В моей компании нет текучки из-за этого. Я даю возможность работать русским людям, что большая редкость для строительных компаний. Мы выдаем целевые направления. Мы заинтересованы в будущих кадрах, которые поведут компанию вперед, а не утянут ее на дно. — Ничего себе. Скольким людям ты даешь работу? Замолчав, вспоминаю штат сотрудников. — На данный момент штат около трех тысяч человек. И люди продолжают приходить, и мы в них заинтересованы. — Обалдеть. Тебе двадцать лет будет только через полгода, а уже… сколько ты зарабатываешь? — Ты же понимаешь, что в цифрах не могу? — Хорошо, давай в покупках. Что ты можешь позволить себе купить на свой заработок в месяц? — Если я никуда не вкладываю, не откладываю, то… Трешка в центре Москвы, смотаться на Бали на неделю и ни в чем себе в принципе не отказывать. У Юры округлились глаза. — Это удача или упорство? — Давай так, это горе, удача и настойчивость. Я могла продать компанию, будь я более глупенькой. — Почему горе? — Это компания отца, который погиб в автокатастрофе. — Как ты и твоя сестренка переживали это? — Очень тяжело. Я очень много плакала ночами. Они до сих пор мне снятся. Они смеются в моих снах. Это так больно, ты не представляешь. — Ужас. — Раны затянутся. — Извини, я еще помучаю тебя расспросами про родителей. Скажи, в одном из последних твоих треков была строчка: «Несмотря на кровь не вашу, я вас люблю как никого и никогда». Что она значит? — О, это часто задаваемый вопрос, — слабо усмехнулась я, — я приемная. — Как тебе об этом сказали родители? — Они не сказали. У Юры на лбу бегущей строкой бежал вопрос: «Как же ты узнала?» — Мне рассказал мой крестный. Уже после их смерти. — И ты не задавала им вопросы? — Я считала это неправильным. Понимаешь, я не помню свою жизнь до 12 лет. Я упала с качелей и очень сильно ударилась головой. Произошло что-то типа амнезии. Я прекрасно помнила все, кроме своего детства. Вот совсем ничего не помнила: ни настоящих родителей, ни года в детском доме — ничего. — Тебе хотелось это вспомнить? — Знаешь, раньше хотела. Я даже пошла к психологу, который практикует гипноз. Хочешь верь, хочешь нет, но это работает. Тебя можно сейчас загипнотизировать, завербовать и ты пойдешь прыгать с крыши по команде. — Подожди. Как это происходит? Перед тобой часами водят, как во всех фильмах? Я улыбнулась ему. — Часы — лишь предмет, который помогает сконцентрироваться. Во время йоги очень легко завербовать человека. Основное, что здесь есть — концентрация и мантра. Все. Ты знаешь, что с тобой разговаривали, но ты абсолютно не помнишь о чем. Вербовка пропадает, когда ты вспоминаешь все дословно. Если ты вспомнил — все, тебе больше ничто не угрожает. — Ты вербовалась? — Умный профессор, к которому я ездила, рассказал мне о последствиях. Я решила не рисковать. — Что ты имеешь в виду? — Наш мозг — уникальная вещь. Не зря он прячет какие-то знания, скрывает их от нас и не дает вспомнить. Вдруг я видела убийства или в детском доме было что-то, что сегодня пошатнет мою психику. Возможно, у меня начнется шизофрения и раздвоение личности. Никто не может предугадать последствия. Я не готова рисковать. На мои плечи слишком много возложено. — Жесть. Как погибли родители? — ДТП. На 80% подстроенное. Я уверена. — Ты знаешь кем? — Да, — усмехаюсь. — Вы знакомы лично? — Да. Он пришел устраиваться в мою компанию работать. — И что было дальше? — Мы поговорили. Он был напуган, хотя всем видом показывал, что это не так. — Ты сдала его? — Зачем? Самосуд. Мы подписали договор на определенное количество лет. Он работает на меня за невысокую зарплату, занимается самой черной работой и за каждый косяк у него штрафы как и у каждого в компании. При разрыве договора с его стороны, он обязан будет выплатить огромную сумму денег, которую он нигде не найдет. Если вдруг он умирает, то этот долг переходит на его семью. — Обалдеть, — Дудь сделал паузу, — жестоко. Как думаешь, твои родители гордились бы тобой? — Этим поступком вряд ли. С другой стороны, что значит жестоко? Он лишил меня и мою сестру родителей. Я же ему дала работу, благодаря которой он может обеспечить себя и свою семью. Да, тяжело, а кому сейчас легко работать? Нас остановили операторы, дескать, что-то со светом. Им нужно было двадцать минут. Я предложила всем чай-кофе. Пока кипел чайник, забивала кальян. — Продолжаем? — спросил ведущий. Когда операторы кивнули, мы продолжили. — У тебя есть вредные привычки? — Нет. Я не пью, не курю — только кальян. Я вообще идеальная, — смеюсь я. — Что для тебя идеал? — Идеальная девушка, как по мне, это та, которая не пилит парня по пустякам, спокойно относится к его друзьям, не ревнует без повода, уважает себя и личное пространство друг друга, которая не только принимает, но и отдает. — А идеальный мужчина? — Мой муж, — засмеялась я. — Давай предположим, что на тебе сейчас розовые очки, и через годок-полтора твое мнение поменяется. Что тогда? — Я слишком трезво смотрю на вещи, чтобы говорить о розовых очках. К тому же с Егором мы знакомы достаточно времени. Его отношение ко мне было всегда одинаковым. Единственное, что поменялось, — мы стали целоваться, жить вместе и спать. — У вас был разговор об изменах? — Мы оба уважаем себя и свой выбор. Менять любимого человека на дырку между ног или пестик? Думаю, это не совсем про нас. — Хорошо. Тут понятно. Что насчет твоего общения с другими известными людьми? С кем ты дружишь? — Ты не представляешь, как этих людей много. Определенные личности тебя могут шокировать. — Например? — Не знаю. Фара, — Юра искренне удивился, — вот все вы так реагируете! — засмеялась я, — Глеб крутой, очень умный и интересный. — Давай, я начну перечислять, а ты будешь говорить, друг или знакомый? — Давай. — Гон Флад. — Братишка. Тусим вместе иногда. — Литтл Биг, Шляпники, Джарахов. — Всю шайку люблю. Скоро коллабы с ними будут. — Мари Краймбрери. — Это моя почти кумир. Обожаю эту девушку. — Гудков. — Ой, вообще няша. Я со всем ТНТ дружу. Пока не могу ничего говорить, позже все все узнают. — Киркоров, Шнур? — уже обалдело говорил ведущий. — Крутые. Филипп вообще отпад. С Сережей я немного общалась, поэтому не могу ничего сказать. Но концерты у Ленинграда мощные. — Из молодняка Монеточка, Гречка, Айс Пик? — Лизу обожаю во всех планах. Считаю ее гением. Гречку и Луну не очень люблю. Мне просто музыка не заходит, а лично с ними не знакома. Айс Пик крутые, но не могу их запоем слушать. Так, пару треков, а ребята крутые. Я еще с Нойзом в хороших отношениях. Придумали прикольную штуку, скоро все будет. — Ты вся в творчестве, и для тебя ближайший год будет плодотворным, я так понимаю. — Это точно, — улыбнулась я. — Я хочу поговорить о твоей благотворительной работе в поддержку детских домов. Как вообще ты к этому пришла? — Эта идея ко мне пришла в самом начале моей музыкальной карьеры. Я выступала в детском доме, мне было так жалко одиноких детей, но я не могла исправить эту ситуацию. Я выложила в Инстаграм фотографию с детьми и написала координаты детского дома. Через год я узнала, что более пятидесяти детей из этого детского дома обрели семьи. Может, не только потому что я выложила пост, но я почувствовала, что могу помочь этим детям. Когда я совсем встала на ноги, оформила попечительство в фонде. Когда переняла бизнес папы, тут же оформила от компании поддержку. Не скрою, это также важный критерий для компании, льготы на налог и прочее, но основная цель — помощь детям. — Не деньги? — Юр, конечно нет. Оформление льгот и прочего — просто возможность, которой я воспользовалась. — Ты хочешь кого-нибудь усыновить или удочерить? — Хочу всех, но реально понимаю, что не смогу уделять должного внимания. Я даже со своей сестрой не могу достаточно времени проводить. Она растет без меня. — С кем она обычно? — Обычно с моим другом. Им нравится в компании друг друга, как я поняла. Мы проболтали еще около сорока минут. Юра спрашивал о подарках в моей комнате, о том, как мы живем и чем живем. Попрощавшись в конце съемок со всей командой, набираю номер. — Да, — слышу парня, который отвечает устало. — Привет. Опять на студии торчишь? — Типа того. Подгонишь? — Через час буду. Ставь кальян, — улыбаюсь я. — Заметано, малая. Глеб отключается, а я одеваюсь, беру ключи от своей машины и выхожу из дома. Иногда мы с Фараоном любим посидеть в студии, что-нибудь поделать интересное. Скоро, возможно, соберем альбом, если доведем до ума.