Рыжий Кот

Неделю в школу я отходила с газовым баллончиком. Фиг их не знает!  — Строганова, готова? — спросила учительница литературы. - Да, Яна Дмитриевна.  — Отвечай. Выйдя к доске, встала посредине.  — Анна Ахматова. «Музе», — начала я, — Муза-сестра заглянула в лицо, Взгляд ее ясен и ярок. И отняла золотое кольцо, Первый весенний подарок. Муза! ты видишь, как счастливы все — Девушки, женщины, вдовы… Лучше погибну на колесе, Только не эти оковы. Знаю: гадая, и мне обрывать Нежный цветок маргаритку. Должен на этой земле испытать Каждый любовную пытку. Жгу до зари на окошке свечу И ни о ком не тоскую, Но не хочу, не хочу, не хочу Знать, как целуют другую. Завтра мне скажут, смеясь, зеркала: «Взор твой не ясен, не ярок…» Тихо отвечу: «Она отняла Божий подарок». Выразительно прочитав стихотворение, забираю дневник с учительского стола и сажусь за парту.  — Ты их сделала, — улыбнулся Ваня, смотря на меня.  — А то, — подмигнула я ему. Сейчас немного о реакции класса: все удивленно смотрели на меня, слушая с замиранием сердца. Ну, еще бы, я же училась у мастеров, не пальцем деланные, как говорится.  — Уезжаешь сегодня? — улыбается Ваня. - Да. Нужно смыться после пятого. Прикроешь?  — Голова? - Да, — подтвердила я.  — Будет сделано, — улыбается Гутаров.  — Спасибо. Урок закончился. Собрав вещи, попрощалась с Ваней и побежала в раздевалку. Переодевшись, побежала из школы, да, именно побежала. - Да, — ответила на звонок Настя.  — Настюш, я уже дома.  — Через полчаса буду. - Жду. Забежав в квартиру, быстро переоделась, схватила покушать, написала на стикере: «Уехала, люблю вас безумно, приеду в воскресенье: *» и прикрепила на холодильник. Одевшись, схватила вещи и выбежала из квартиры, закрыв ее на ключ.  — Привет, — поцеловала я Кожевникову в щечку, сев на заднее сиденье.  — Привет, — улыбнулась она, — сейчас за девчонками заедем и уже на репетицию.  — Хорошо, — улыбаюсь я. Машина тронулась, а я тем временем начала фотографироваться, потому что инстаграм жаждет фотографий, вернее подписчики, а их, между прочим, восемь тясяч! Тем временем мы забрали Мишу, которая села вперед, а затем и Эрику. Ко мне Романова не очень-то и положительно относится, это чувствуется по поведению, общим фразам и взгляду. Все-таки ревнует…, а зря. Доехав до площадки, где у нас и будет проходить последний прогон, выходим из машины и идем внутрь. Раздевшись, вешаем свои вещи на вешалку. Прогон прошел. Сев в машину, Настя ввела в навигаторе адрес. Мы выехали, но предварительно заехали в кафе.  — Вот деньги, я пойду, воздухом подышу, — произнесла Миша и встала. Дав понять Рике, что я обязана поговорить с Мишей, оставляю деньги и также ухожу следом за ней. - Миш, нам надо поговорить, — произношу я, поравнявшись с ней.  — Не вижу в этом смысла, — немного раздраженно произнесла девушка.  — А я вижу. Мы остановились, я встала прямо перед ней.  — Пойми, мы с Владом просто лучшие друзья. Да, я люблю его, но это любовь к брату. Никиту я люблю иначе. Пойми, ко мне тебе нет смысла ревновать. Во-первых, он считает меня маленькой сестрой, он мне не единожды это говорил, во-вторых, я ему не интересна как девушка. Да и он мне как парень. Я тебя очень прошу, не ревнуй, не трепи себе нервы, да и ему тоже. Он очень сильно переживал по этому поводу. И, скажу тебе честно, если бы вы в тот день не поссорились, и он не встретил меня со школы, чтобы поговорить, я умерла бы, скорее всего, — печально закончила я, смотря в ее глаза.  — Что значит, «умерла бы»? — нахмурилась солистка.  — Меня избили одноклассницы. Если бы не Влад, я бы так и осталась умирать на снегу. В начале января он в пять утра подорвался по моего звонку и забрал почти раздетую. На мне была только пижама и кеды. Это дорогого стоит. Поверь мне, между нами только дружеская любовь, ничего больше. Я говорила искренне, стараясь быть как можно убедительнее.  — Больше ничего? — скорее, подтверждающее произнесла она, нежели вопросительно.  — Ничего, — твердо кивнула я. Она слабо улыбнулась и обняла меня. Я почувствовала огромный груз, упавший с плеч.  — Больше никакой ревности? — шепотом спросила я на ушко у нее.  — Если только чуть-чуть, — с улыбкой ответила Миша. Улыбнувшись, отстранились друг от друга. Настя с Эрикой шли к нам, поэтому, дождавшись их, отправились к машине. Рассевшись по местам, для начала сфотографировались, а потом уже выехали. Ночь. Нам ехать еще порядка пяти часов. Эрика спит у меня на коленях, Миша на переднем сиденье.  — Жень, спишь? — спросила Настя шепотом. - Нет, — ответила я шепотом.  — Я втыкаю. Есть энергетик?  — Есть кофе крепкий.  — Я останавливаю машину, доставай. Пока Кожевникова съезжала на обочину, я достала термос и налила ей в чашку горячий напиток.  — Ты моя спасительница, — отпила она горячую жидкость, — чего сама не спишь?  — Не знаю. В дороге мало сплю. Я люблю смотреть на ночную дорогу.  — Как с Никиткой-то дела? — улыбнулась она.  — Уже скучаю, — вздохнула я с улыбкой, — у них сейчас слишком много выступлений и репетиций. Мало видимся, только созваниваемся, списываемся. Грустно и одиноко без него, — вздохнула я, — у тебя есть кто?  — Много кто пытается прорваться, но я пока не готова. Не нашла своего человека.  — Я поначалу тоже думала, что Ник — не мое, только начали встречаться, и, как говорится, «Мама, я влюбилась». Кожевникова хихикнула и допила кофе. - Вот, теперь дальше ехать можно. Закрыв термос, убрала в рюкзак. Настя выехала на трассу, и мы поехали по маршруту.