Ревнивец

      Такие хрупкие белые плечики, опоясанные шелковой темной накидкой, такие блестящие карие глаза, томно прикрытые длинными ресницами, такой персиковый румянец на слегка пухленьких щечках. Все такое, такое… совершенное. Она будто находилась на вершине самого умопомрачающего в мире экстаза и вовсе закрыла глаза, чтобы полностью окунуться в эти дивные ощущения.       Она запрокинула голову назад, сбрасывая с плеч ярко-красную волну волос, и ее руки взметнулись вверх в самом грациозном и изящном движение, которое он только видел.       И эти хрупкие руки моментально обрушились на ни в чем неповинную тарелку. Грохот падающей стальной стойки резко ворвался в опьяняющую музыку, и гитары мгновенно утихли. – Твою ж мать! – вскрикнула та самая изящная в мире девушка, мигом подбегая к упавшей золотистой тарелке, безжизненно распластавшейся на полу вместе со стойкой, на которой она еще недавно находилась.       Джен, словно фельдшер скорой помощи, мгновенно подняла бронзовый диск и начала его тщательнейшим образом осматривать, для уверенности проводя пальцами по краю и для усердности высунув кончик розового язычка. – Джон, последний такт заканчивается на ми, а ты уже который раз упорно пытаешься сыграть там фа, еще и необыкновенно криво, – немного возмущенно обратилась ритм-гитаристка к своему мужу. – Не фа?.. – замялся он, не полностью выбравшись из сладкого наваждения. – Да, извини, – мужчина постарался как можно искренней улыбнуться в ответ, проведя ладонью по топорщимся волосам. – Ты в последнее время такой рассеянный… – начала было Кори, но ее бесцеремонно прервали: – Вот чёрт! – взвизгнула барабанщица, все еще любовно поглаживающая тарелку, затем прошипев в дополнение парочку нецензурных слов. – Ох, Джен!.. – только и выдохнула женщина, а стоявший рядом Сет просто залился искренним смехом, глядя на разъяренную физиономию рыженькой барабанщицы, пока строгий взгляд Кори не приказал ему замолчать. – Так вот, о чем я говорила… – продолжила гитаристка, обращаясь к своему мужу, который виновато опустил глаза в пол. – Ты так невнимателен в последнее время, о чем ты думаешь на репетициях? – Да, да… невнимателен совсем… извини, дорогая, – настолько виновато пролепетал он, что казалось, будто этот взрослый мужчина превратился в один момент в нашкодившего котенка. Такой тон, конечно же, ошарашил Кори, но она решила не придавать тому большего значения, закончив расспрос. – Трещина, опять… – расстроено прошептала барабанщица, поднимая вверх тарелку, чтобы продемонстрировать очередную черненькую змейку, созданную ее хрупкими ручками. – Завтра мастер вырежет. Если пойдет дальше – придется купить новую, вроде, пока бюджет группы терпит подобные траты, – сочувственно выдохнула Кори, подходя ближе к сидящей на полу девушке. – Не горюй уж… – ухмыльнулась женщина, едва заметно приобняв Дженнифер, которая сразу же кивнула и снова улыбнулась.       Ее взъерошенная головка прильнула к плечу гитаристки буквально на секунду, а затем уже девушки встали, чтобы продолжить внезапно прерванную репетицию.

* * *

      Недурно поиграли сегодня: с каждым днем новая песня получается все лучше и лучше! Только вот бы он, Джон, меньше отвлекался на посторонние мысли – тогда было бы вообще замечательно! Но он попросту не мог…       Ее образ просто не лез из головы, давно прописавшись в его разуме, подчинив себе все его мысли. Молоденькая, задорная, веселая, легкая – так постоянно описывал ее внутренний голос, перебирая еще одну тысячу милых эпитетов. Пусть это было и неправильно, пусть он бесконечно будет виноват перед Кори, но совладать с собственными мыслями не получалось. Потому он и настолько искренне извинялся перед ней за ту фальшивую фа, за которой скрывался целый воображаемый мир, главной героиней которого была Джен.       Его пальцы медленно перебирали наскучившую мелодию, в которой он давеча путался. Так трудно оказалось ее обуздать и наконец-то сыграть более менее чисто: нет, не сложная, просто не было настроения на музыку, все мысли, мысли сбивали…       А ведь Кори такая хорошая, ему самому стыдно и совестливо за это мимолетное прекрасное наваждение, которое его жена не оставила без внимания.       Дурацкая фа, все из-за нее… Вот и сейчас так противно резонирующая со струнами малого барабана. Джон обратил свой взгляд на стоящую в уголке пустой комнаты установку, за которой еще недавно сидела она. Она – так нещадно резонирующая с его душой…