Сучки Райто

Иногда Райто любил тишину. В её ласковых, безмолвных руках рождалось вдохновение. Уединенный, он взирал на луну и именно в этот момент муза дарила ему свои творения. Каждое слово, каждая строчка, наполнялась сгустком чувств, усиливаясь струились через сердце к голосовым связкам. Изречение выходило самопроизвольно, навсегда оставаясь в глубине памяти, потому записывать их, для него не было необходимости. Он мог вспомнить и процитировать любое из своих стихотворений. Даже мысль, что могла навсегда остаться лишь ветреным потоком, оставалась в сознании, обретая корни. Женщины, любовь и природа, сама жизнь в своем апогее, — вот в чем может показать свои чувства поэт, художник, философ, человек. Вампирам же предоставлен огромный временной промежуток, который можно назвать вечностью. Века за веками пролетают рутиной и чередой разочарований… Хуже всего — слова. Он никогда не умел их контролировать. Они словно птицы, взмывали в небо и никогда к нему не возвращались. Он ненавидел то, что-то что он говорит, другие понимают совсем иначе. А разжевывать каждое свое предложение, это уже не разговор. Это утомительность. Однако луна пробуждала не только вдохновение, но и зудящее, заставляющее искать жаждущего вампира утоления своей потребности. Кровь, как вода — эликсир, продлевающий вечность. Кровь, как наркотик — единственный для того, кто живет подобным образом жизни, вечной нескончаемой «жизни». Кровь, для таких как он, доказательство любви, пища, все, что можно только желать. Есть предпочтения, есть запахи и вкусы, но кровь, это алое великолепие в жидкой форме, цена и плата всему. Вспоминая смятые простони, аромат совокупления плоти и шлейфа изысканной крови от которой невозможно отказаться, Райто снова изрекал рифмы из своих легких. Они были наполнены смыслом и рваным дыханием. Словно переносясь во времени, он ощущал живость момента, вкус и запах. Наполняя свой внутренний мир потребностью в выражении своих накопившихся чувств и эмоций. Не стесняясь своих откровений и того, что его могут заметить или услышать. Дрожь охватывала его тело и движимый воспоминаниями он вновь оказывался в том же моменте времени, что выгравировался в памяти своей непохожестью, чувственностью и экспрессией, взрывом чувств. И вновь ненавидел и любил также как и в тот день.