Sympathy

Этот мир сломан — Сакура уверена в этом. Мир же утверждает обратное: сломана Сакура. Саю думается, что он не может выбрать, кто из них прав. Он считает, что это не так уж и важно сейчас; не важно, с чего всё началось, важнее — к чему всё идёт. Прогнозы неутешительные: вечные кислотные дожди в их истлевших душах и чёрная бездна под ногами. Над головой у Сая собираются тучи, и он кутается в предусмотрительно взятый им походный плащ, укрываясь от косых капель дождя и жующего кости его рёбер ветра. Жаль, что односторонний, ничего не чувствующий Сай не знает, что внутреннюю непогоду невозможно искоренить таким образом, — не придумали ещё такого плаща, который смог бы защитить нежное, трепещущее сердце от острого холода и режущей всё на своём пути молнии. Молнии, что обрывает все связи. Раз и навсегда. Саю действительно жаль. Будь у него такой плащ, он непременно подарил бы его Сакуре. Потому что Сакура мёрзнет, он видит это: разведённый огонь кусает её протянутые вперёд пальцы, и тёплая одежда, наверное, уже и не нужна; в пещере нет места ни ветру, ни дождю, но в глазах у хрупкой, почти испепелённой Сакуры светятся северным сиянием ледники и лают непокорные бури. Сакура сломана — её ударило током в двести двадцать вольт. А Сай никак не может оторвать взгляда от её падения. Это завораживающее зрелище ― тёмное, запретное, ведьмовски страстное. Сай любит изучать неизведанное. Поэтому Сай изучает нынешнюю Сакуру Харуно. У этой в груди постоянный постапокалипсис и неживой механический смех. Не умеющему чувствовать шиноби от него становится не по себе. Уж слишком похож на его собственный. И слева под рёбрами что-то неприятно звякает, зловеще грохочет и заискивающе клацает смертоносными клыками. Наверное, именно поэтому Сай ненавидит Саске Учиху — человека, у которого в голове тысячи теней и в руках разъярённая, бешеная молния, готовая ужалить каждого, кто приблизится к её господину. И всё же, мир действительно сломан. Сай не сомневается в этом ни на секунду и самовольно прыгает в тёмную бездну у него под ногами. Ведь это — его дом. Это — его обитель. Главное — плотнее закрыть за собою двери...

***

Сай думает о том, что мир, вероятнее всего, решил покончить с ним, иначе он никак не может объяснить глупую и совсем не уместную шутку судьбы. Он не может понять, на кой чёрт ему сдались все эти перемены. Ему было комфортно и так: без чувств и без связей, но грёбаное мироздание решило сыграть с ним, и, кажется, он безбожно проигрывает. Всё, что он считал святым, горит синим пламенем и превращается в неуловимый пепел, скользящий по струям ветра, текущего сквозь пальцы. Сай находится рядом со сломанной девочкой и перемотанным липкой изолентой мальчиком почти двадцать четыре часа в сутки. Иначе он не может: Наруто Узумаки и Сакура Харуно теперь его команда. Однако член Корня АНБУ не знает значения этого слова. И это гораздо усложняет поставленную перед ним задачу. Они похожи на диких загнанных зверей: скалятся и утробно рычат, указывают ему на то, что он чужак. Действительно, он — чужак. И для них, и для этого переломанного к чертям мира. Саю нет здесь места, как тому пресловутому дождю в тёмной пещере, где сидит странная девочка, у которой мёрзнут руки и мёрзнет сердце при упоминании о мальчике, скрывшемся в ночи. Сая это нисколько не тревожит. Он давно уже знает, что он — никто и ничто; у него нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. У него есть миссия и двое детёнышей диких зверей, на которых ему, по большому счёту, плевать, но вот взгляд ярко-зелёных глаз мешает думать, он колотит его изнутри, и Сай не совсем понимает, что происходит. В грудь будто всадили с десяток кунаев. Это странно. Это плохое чувство. Но Сай — это Сай, у него нет права на ошибку, именно поэтому он гонит все свои чувства в утиль, уничтожая воспоминания о двух детях, у которых в сердцах полыхает пламя. Вслед ему слышатся ругань и угрозы, Сай же улыбается и уходит восвояси.

***

Внутри Сакуры сотни витражных осколков и тысячи различных масок. Саю это не по душе. Он хотел бы увидеть её настоящую, но настоящей девушки-медика сейчас рядом нет, она недоступна, она погружена в летаргический сон, и Саю не под силу это изменить. Он и не пытается — ему незачем. Ему просто интересно. Из руки вылетает книга с дурацким названием «Человеческая психология для чайников». И Сай даже не пытается её поднять; знает, что бесполезное это занятие — пытаться подогнать чувства Харуно под какой-либо канон, потому что у стервозной дуры, разбитой девочки с большими зелёными глазами и сильной куноичи нет канонов и нет рамок, она вне их, и Сай отчётливо это чувствует. Это попахивает идиотизмом: ничего не чувствующий шиноби учится понимать чувства других, учится строить иллюзии того, что и сам сможет чувствовать. Вот только это невозможно. В его натренированном организме отсутствует данная функция, и именно поэтому ничего не чувствующий шиноби усмехается. По-настоящему.

***

Сай рисует. Много и обречённо. Запечатлевает на ссохшейся и пожелтевшей от времени бумаге образ, который не даёт ему покоя. Образ тёмный, похожий на него самого, вот только у человека, выливающегося из-под тонких пальцев ничего не чувствующего шиноби, эти самые чувства были. Не то чтобы их можно было назвать положительными, но они были. Сильные, настолько, что чуть не убили бессмертного мальчика, у которого в глазах поселилось небо, и девочку, что отчаянно желала ему помочь. Сай завидует ему. Сай ненавидит его. Сай знает, что при личной встрече, скорее всего, просто-напросто убил бы Учиху Саске. Потому что чувствует: так было бы справедливее. С каких пор его волнует справедливость, Сай не знает, да и не хочет знать. Он списывает это на болезнь и пагубное влияние общения с двумя оголтелыми детёнышами, на которых ему, в общем-то, плевать. Сай вертит в перепачканных тушью руках потрёпанную кисточку и чуть заметно улыбается, улыбка ненастоящая, но так правильнее. Так будет безопаснее. Это похоже на детскую игру: Сай играет в прятки. С самим собой, потому что чувствует, что переходит черту. Но это ведь непозволительно. Он — всего лишь сосуд, всего лишь идеальная машина для убийства. Внутри не должно ничего свербеть при виде маленькой и явно ненавидящей весь этот грёбаный мир девочки, что так отчаянно пытается помочь уже самой себе. И он смог бы избавиться от временного дефекта, вот только ярко-зелёные глаза, в глубине которых сияют вечные ледники, не отпускают, и Сай вновь вспоминает о защищающем от внутренней непогоды плаще.

***

Сай видит падение, но ничего не предпринимает, чтобы остановить его. Это не в его компетенции. Так кажется ему, но протянутые руки к тонкой, едва видимой призрачной фигуре, излучающей слабое розоватое свечение, говорят о другом. Сай хочет, но Саю не положено, именно поэтому он мгновенно сжимает ладони в кулаки и отходит в сторону, позволяя девочке с невероятно зелёными глазами снова упасть. Сай не чувствует угрызений совести, — ему ли о них вспоминать? — но пальцы покалывает, и, кажется, внутри него появляется новый слой льда. Он липкой неприятной массой оседает на неработающем органе, находящемся слева под рёбрами, и заставляет Сая думать о том, что, вероятно, в этом мире точно что-то не так. Во всяком случае, Сай не привык сожалеть о том, что выполняет свою работу безукоризненно... Сай глубоко вздыхает, и это первый признак того, что что-то начинает рушиться, трещать по швам. Сай достаёт катану и рубит невидимых врагов, пытаясь не думать, пытаясь всё ещё оставаться собой. Тем, у кого нет ни привязанностей, ни желаний. К сожалению, выходит паршиво. Воспоминания дают о себе знать, но он бесстрастно душит их собственной рукой, потому что так правильно, так — не больно. Сакура Харуно падает; Сай уже давно на дне.

***

Сакуре не нужна помощь — так говорит Наруто, и Сай, конечно же, не верит, но всё же слушается. Наруто — полный дурак, но доверять ему можно. Саю он не нравится, но Сай знает, что у парнишки со светящимися глазами и широкой ослепительной улыбкой есть стержень, и в случае экстренной ситуации он сможет найти выход, сможет... спасти Сакуру. Сай улыбается привычно-мерзко и понимает, что не может остановить это... Не может остановить появление метаморфоз в его ограниченном на эмоции организме. Он меняется, он учится, он остаётся всё таким же мудаком с поганым языком и руками, что по локоть в крови. Он смотрит на Наруто, который держится, смеётся почти искренне и пытается вернуть его любимую подругу. Ничего у него не получается. Всесильный Наруто Узумаки с треском проваливается: Сакура смеётся, а в глазах бьются снежные бури; Сакура дышит через раз. Она умирает-умирает-умирает и спасает десятки жизней за день. Сай восхищается ей. Лицемерная, тёмная, опороченная. Жаль, что никто больше этого не замечает. Сай же ухмыляется дико и ярко и берёт в руки баночки с розовой и зелёной красками... Рисует он быстро и порывисто, вдохновенно. Образ появляется мгновенно. На помятом листе бумаги девушка, у которой за душой нет ничего, кроме всепоглощающего холода и тьмы другого человека, у которого в руках оголённая ненависть и готовая ужалить каждого, кто приблизится к её господину, молния. Сай любовно выводит плавные линии лица, скользит осторожно по лепесткам губ, разливает океаны зелени в глазах и капает чёрными зрачками-колодцами. Волосы цветут нежно-розовым, пахнут чем-то сладким и терпким. Девушка же пахнет морозцем и болью. Рисунок получается сюрреалистичным, и на какое-то мгновение Сай испытывает настоящий ужас, смотря в глубокие ярко-зелёные глаза, обещающие убить его, если он посмеет раскрыть её тайну. Её слабость, её боль. Это, конечно же, игры ослабшего после долгой и изнурительной миссии разума, но Сай едва дрожащей рукой берёт рисунок и прячет так, чтобы никто и никогда его не нашёл. Сакура ломано смеётся над какой-то глупой выходкой Наруто и неожиданно разворачивается, встречаясь взглядом со взглядом Сая, которого они с Наруто не трогали, пока он что-то воодушевлённо рисовал. В нём Сай читает всё то, что видел несколько мгновений назад в глазах у рисованной девушки. Это знак, и Сай понимает, что его посылают куда подальше с его любопытством. Саю нравится смотреть на падение Сакуры Харуно; Саю совсем противоестественно страшно от этого действа. Потому что ему кажется, что если она упадёт, то это будет свидетельством того, что мир обречён. Саю почему-то не хочется верить в это. Возможно ли, что самые обречённые дети на этой планете смогли подарить ему надежду?..

***

К Саю возвращаются кошмары, и это второй признак того, что что-то начинает рушиться. Кошмары очень реалистичные. Они бередят старые раны, срывают корку застарелых чувств и выпускают наружу все его страхи, убитые когда-то давным-давно тренировками в Корне АНБУ. Оказывается, они не были такими уж эффективными, или это слишком сильное влияние извне?.. Сай думает, что знает причину их возвращения, потому что к уже привычным для него сюжетам прибавляются новые: в них на него озлобленно смотрят чёрные вороны, скрывающие своими широкими крыльями девушку, что отчаянно зовёт кого-то. У девушки зелёные глаза и ореол из молний над головой. Шиноби с поганой улыбкой знает, что это неспроста, но он не знает, что с этим нужно делать. Наверное, впервые в жизни Сай в растерянности. И это, видимо, как-то отражается на его поведении или внешнем виде, потому что двое детёнышей диких зверей и их капитан начинают менять к нему своё отношение. Даже неугомонный и всей душой ненавидящий его Наруто Узумаки становится терпимее и... дружелюбнее?.. Сай не понимает его мотивов, потому что даёт себе отчёт в том, что сам дал ему повод для ненависти. Шиноби отчаянно пытается понять, но это ему не дано, а потому вполне оправданно он ставит Наруто диагноз «идиот с кретинизмом последней стадии» и не медлит сообщить ему об этом, на что впоследствии получает кучу матов и тумаков от Наруто и весёлый и, кажется, настоящий смех Сакуры Харуно. Сай настолько поражён этим действом, что пропускает самые очевидные атаки Узумаки, и поэтому ему приходится обратиться за помощью к медику из их команды. Сакура, на удивление самого Сая, не отказывает ему.

***

Они сидят под деревом у реки ― там, где их никто не увидит и не услышит, даже вопли Наруто и успокаивающие его гнев речи Ямато слышатся отсюда как за толщей воды, а потому Сай позволяет себе быть смелее. Он открыто рассматривает Сакуру и пытается отгадать, о чём та сейчас думает. К сожалению или же, наоборот, к счастью, ему это не удаётся: в глазах у розоволосой куноичи нет ничего, кроме сосредоточенности на ранениях товарища по команде. Она уверенно вливает в него зеленоватую чакру, и раны тут же затягиваются, не оставляя после себя никаких следов. Сай как заворожённый наблюдает за этим, а потом переводит взгляд на лицо девушки, которая так старательно вылечивает человека, которого буквально несколько месяцев назад была готова убить. Саю хочется верить, что это обусловлено переменами в её отношении к нему, а не долгом медицинского работника. Почему ему хочется верить именно в это, он, пожалуй, не знает, да и не хочет знать. Единственное, что он знает наверняка, ― Сакура ― плоская стерва с тяжёлым ударом и глупой наигранной улыбкой ― красивая. Когда он пришёл к такому выводу, Сай не помнит, но сейчас, смотря на длинные розоватые ресницы, скрывающие серьёзный взгляд изумрудных глаз, на тонкие искусанные губы и прямой аккуратный нос, шиноби только сильнее убеждается в этом ― Сакура действительно красивая. И Сай готов поспорить, что красота эта не ограничивается красотою внешней, хотя Сай не имеет ни малейшего понятия о том, что такое красота внутренняя, потому что сам он ― грязный и убогий, выжженный дотла изнутри и облитый чёрной смолой и кровью снаружи. Саю просто так кажется, Сай предчувствует это, но почему-то ему хочется твёрдо это знать. Наверное, всё дело в том, что Сай искренне ей восхищается ― сломанной девочкой с большими зелёными глазами и редкими сияющими улыбками, которыми она пытается скрыть своё воистину прекрасное падение. Саю нечего терять, поэтому-то он и спрашивает: ― Сакура, скажи, ― голос у него немного хрипит, поэтому девушка едва вздрагивает и вопросительно смотрит в черноту его глаз, ― что такое внутренняя красота? Харуно отвечает не сразу, сначала она шокировано смотрит на собеседника, а потом, видимо, понимает, с кем разговаривает, и успокаивается: ― Ну, думаю, это зависит от того, что важно для тебя, какие качества человеческого характера и души ты считаешь наиболее важными и правильными, не существует единых характеристик человека внутренне красивого, каждый человек сам решает для себя, симпатичен ему другой человек или нет. Так что я не могу точно ответить на твой вопрос, ― Сакура пожимает плечами, и на лице её расцветает тонкая-тонкая улыбка, отчего-то затрагивающая каменное сердце Сая и заставляющая его сделать пару лишних ударов. Саю думается, что Сакура удивительна в своей многогранности. Жаль только, что она неизменно падает вниз. Впрочем, это не должно его волновать, вот только руки, повинуясь чему-то, чего Сай не в силах понять, тянутся к тонкому силуэту, на большой скорости несущемуся к земной поверхности. ― Тогда что ты думаешь об этом? ― Сай не знает, зачем спрашивает. Ему должно быть всё равно, потому что это вложено в его организм, потому что ему неведомо сострадание, ему знаком лишь странный, чисто научный интерес. Но вот с Сакурой всё получается наоборот: он совершенно точно не может не обращать внимания на то, что ей до одури не хватает спасающего от непогоды плаща и что ему это небезразлично. ― Я... я думаю, что человек, прежде всего, должен быть честным, справедливым и умеющим чувствовать, ― Сакура внимательно смотрит на Сая, но тот не видит этого взгляда, потому что обдумывает полученную информацию. Почему-то его огорчает тот факт, что он не подходит под описание. Сай нечестен. Сай несправедлив ― у него есть только долг и приказы. И Сай совершенно точно не умеет чувствовать. А ещё Сай не уверен в том, что сама Сакура честна со всеми ними, но он знает, что у неё на то есть причины; он, конечно, не понимает, почему ей больно, но он знает, что это так и что ложь иногда самое верное средство от боли. ― Сакура, ― Сай почти что дрожит, и эта дрожь пугает его не меньше, чем то, что он собирается спросить, ― Сакура, Саске Учиха красив? ― он делает акцент на последнем слове, и удивлённая Сакура понимает, что желает от неё услышать шиноби, сидящий рядом с ней и прожигающий её нечитаемым взглядом. ― Почему ты спрашиваешь об этом? ― Просто. ― Нет, ― девушка отворачивается, и Сай понимает, что это защитная реакция, но она удивляет его в который раз, когда поворачивается обратно и в её глазах мелькают искры уверенности: ― Нет, Сай, он некрасив... ― Сакура запинается, а шиноби, знающий, что поступает так, как можно только ему, продолжает за неё: ― Но ты всё равно его любишь. Вспышка молнии, и Сай оказывается впечатан в кору дерева с такою силою, что чувствует каждой клеточкой собственного тела негодование девушки со звериной статью в глазах. ― Сай, не лезь туда, куда тебе не следует, ― шипит она и мгновенно разворачивается, чтобы уйти. Сакуре думается, что ей не нужно сострадание человека, который не умеет сострадать. Ей вообще не нужно чьё-либо сострадание, потому что она сильная и справится со всем сама. Вот только Сакура глубоко ошибается, называя это чувство состраданием... Сай же с неохотой признаёт: Сакура ― отличный медик. У неё чуткие руки и совершенно удивительное волшебство ― она лечит своими улыбками и смехом. А ещё у неё поражающая сила ― она может убить одним своим ударом и одним своим словом. Всё-таки Цунаде-сама не ошиблась, когда выбрала в свои ученицы именно её. Сакура, даже сломанная и нуждающаяся в тепле, остаётся опасной куноичи, и Саю это безумно нравится. Этой ночью он опять берёт в руки кисти и краски, и из-под его пальцев выливается новый портрет девушки с цветочным именем.

***

Вопреки всеобщему мнению, Сай умеет чувствовать, умеет, просто не хочет... Его научили этому ― не чувствовать. Он научил себя ― не хотеть. Однако сейчас он отчего-то хочет, так искренне и отчаянно, что нет сил терпеть невыносимо знакомое и больное чувство, ядовитой гремучей змеёй шипевшее у него под сердцем. Саю кажется, что он сходит с ума, но этот факт ничуть не пугает и не расстраивает его. Это, на самом-то деле, ничего, для Сая уж точно. Шиноби думается, что он совершенно противоестественно испытывает сожаление, и он не может понять из-за чего точно ― из-за того, что, возможно, причинил Сакуре ещё больше боли, ― вообще-то это ничего не должно было значить, но... значило ― или из-за того, что так и не услышал всего того, что хотел услышать от неё. Сай не знает, он не может выбрать причину и поэтому плюёт на всё, потому что это всё равно не так уж и важно. Ему просто жаль. Это чувство ему совсем не нравится, а поэтому он хочет от него избавиться. В руки он берёт приевшиеся розовую и зелёную краски...

***

Сакура возвращается в квартиру только к вечеру. До этого она слоняется по деревне, пытаясь искоренить из памяти сегодняшнее происшествие. Она отчётливо понимает, что не стоило так реагировать на странное поведение Сая, потому что Сай ― это всего лишь Сай, но сегодня он был страннее обычного. А ещё Сакура понимает, что по-другому она не смогла бы поступить, потому что Сай перешёл черту дозволенного. Она вспоминает его тёмный стеклянный взгляд и режущие металлом по сердцу слова. Сакуре Харуно хочется, чтобы её оставили в покое и больше не пытались залезть ей в душу, но этого почему-то не происходит. И это бесит её так сильно, что она готова избить каждого до полусмерти, лишь бы доказать, что с ней всё в порядке. Однако это далеко не так. И Сакура бесится, скорее, не из-за посторонних людей, а из-за самой себя, потому что она действительно не может избавить себя от призраков прошлого, хочет, но не может. А Сай... А что Сай? Он просто, как и всегда, прямолинеен. Он-то наверняка знает, что у неё в голове. Сай ― отличный аналитик, и Сакура вдвойне ненавидит его за это. Хотя, наверное, причина вовсе не в этом... Причина в том, что Сай умеет не чувствовать. Она же ― нет. Она падает-падает-падает и не может этого изменить. Сакура глубоко вздыхает и идёт в свою комнату, чтобы побыстрее лечь спать, потому что сил у неё уже ни на что не осталось. Вот только она замирает на пороге, замечая, что тюль у открытого окна развевается под порывами лёгкого тёплого ветра. Сакура точно помнит, что утром закрывала окно, и теперь ей становится не по себе от того, что совершенно точно кто-то побывал в её квартире. Сакура медленно подходит к окну и удивлённо охает: на подоконнике лежит картина, с которой на неё смотрит она сама. ― Сай, ― шепчет она, уверенная в том, что это именно его работа. Она берёт холст в руки и подносит к настольной лампе, включает её и рассматривает собственное лицо, смотрящее на неё невероятными изумрудными глазами. Сакура отмечает поразительное сходство: линии губ, скул, широкого лба, тонкого носа и больших глаз, цвет розовато-сиреневых ресниц и персиковых щёк ― всё это настолько реалистично, что ей кажется, что её копия вот-вот оживёт. Сакура-которая-просто-обязана-жить улыбается. И Сакуре, которая хочет быть похожей на неё, хочется плакать, потому что она уже слишком давно не видела этой самой улыбки в зеркале, слишком давно отказалась от неё и променяла на ту фальшивую, которую раздаривала теперь всем и каждому. Прозрачные капли текут по её пальцам, обжигая кожу и душу. Сакура оседает на кровати и пытается сдержать рвущиеся наружу слёзы, однако у неё ничего не получается. Плачет она всю ночь, вымывая всю боль, выливая все воспоминания и всю фальшь, солевым осадком облепившие её сердце. Плачет она надрывно ― словно она всё ещё та маленькая наивная девочка, словно не было ни ухода Саске Учихи из деревни, ни её неудавшейся попытки остановить его, словно не было глупого обещания Наруто Узумаки вернуть его и не было её лживых слов и улыбок, ломающих её изнутри. Словно... словно всё было хорошо. Под утро, когда у неё заканчиваются и слёзы, и боль, она действительно чувствует себя лучше. Опустошённой ей нравится быть больше, потому что ложь не колотит по рёбрам, потому что отсутствие злости, жалости и разломанной в щепки мечты даёт ей дышать спокойно впервые за последнее время. Впервые она останавливается и повисает в воздухе, будто большое перистое облако. Глаза немного щиплет, и Сакура протирает их тыльной стороной ладони. Она щурится и широко зевает, чувствуя усталость и желание хотя бы немного поспать. Это она и собирается сделать, но перед этим бросает ещё один взгляд на портрет, который не выпускала из рук всю ночь. Она, кажется, успела изучить каждую чёрточку, каждый мазок, однако сейчас ей в глаза бросаются странные сероватые следы в левом верхнем углу. Девушка присматривается, и ей удаётся прочесть одно-единственное слово, которое ставит её в тупик, а потом заставляет искренне засмеяться чистым и красивым смехом. На бумаге выведено твёрдой мужской рукой затёртое и чуть закрашенное белой краской «Прости». Сакура Харуно засыпает с улыбкой на лице, мечтая о том, что когда-нибудь она сможет отказаться от своих предрассудков.

***

Сай не спит всю ночь, потому что при каждой попытке заснуть его протыкает острая стрела воспоминаний. Слишком чётких, чтобы не верить в них, и слишком болезненных, чтобы попытаться прислушаться к ним. Сай помнит, что не должен вспоминать, но боль почему-то возвращается вновь и вновь, и сломанный, ничего не чувствующий шиноби не знает, что с этим нужно делать. Он уже и не сопротивляется ― его разложение необратимо, но ему почему-то хочется надеяться. В голове у него крики и смех двух оголтевших детёнышей диких зверей, дарующих ему хрупкую, ненадёжную, почти эфемерную надежду, разрывающую ему и душу, и сердце, которое не способно биться уже слишком давно. Саю бы закинуть всё это в утиль, да только не дано ему это. Кажется, плащ от внутренней непогоды нужен не только Сакуре Харуно... Сай смеётся над своими мыслями и отправляется к башне Хокаге, чтобы получить какую-нибудь миссию, желательно на долгий срок, желательно смертельно-опасную, желательно такую, из которой он вернётся собой...

***

Сакуре нужно найти одного конкретного человека ― у него тёмные короткие волосы и тёмная и совсем не кроткая душа; у него нет комплексов и нет нормальных человеческих принципов, он вообще на человека-то не похож, больше на робота с определённой целью и без каких-либо ограничений на способы её достижения. Сакура не совсем уверена, что Сай вообще жив, потому что такими бледными не рождаются, потому что такими холодными только становятся. Уж кому, как не Сакуре, знать об этом? Сакура знает, она видела, она жила и дышала Саске Учихой, она глотала его холод и постоянно болела душевной ангиной. Она не знает, что скажет, но сказать что-то нужно, поэтому Сакура глазами ищет в толпе прохожих знакомый силуэт и пытается не думать о том, что поступает, в самом-то деле, нелогично и опрометчиво. По дороге она натыкается на один симпатичный магазинчик с канцелярскими товарами и без раздумий заходит туда. Кисти, краски, карандаши, уголь, тушь ― от всего этого у неё кружится голова, но она усердно выбирает что-то. Выходит Сакура из магазина счастливая и улыбающаяся, с полным пакетом каких-то художественных принадлежностей, а потом целенаправленно идёт к Хокаге. Почему-то она уверена в том, что Сай там. Просто предчувствие, не более, но оно действительно так. Харуно встречает его у лавочки под деревом рядом с резиденцией. ― Сай, ― зовёт она и сама удивляется тому, насколько звонок и весел её голос. Парень оборачивается и мёртвыми глазами сканирует довольное лицо девушки напротив. ― Здравствуй, Сакура, ― говорит он таким тоном, что ей хочется передёрнуть плечами. ― Что-то случилось? ― Нет... ― Сакура думает, с чего бы ей начать, но слова, как назло, утекают от неё потоками горных вод. ― Вот, держи, ― она протягивает ему пакет и утыкается взглядом в землю. Сай непонимающе смотрит на неё, но берёт пакет из её рук и осторожно заглядывает внутрь. Сакура же вздрагивает от того, какие у него холодные пальцы. ― Что это? ― Я зашла в один магазин и решила приобрести это для тебя, я плохо в этом соображаю, но надеюсь, тебе подойдёт это, ― Сакура говорит тихо и быстро, а Сай только и знает, что хлопать ресницами, удивлённо глядя на напарницу. Хотя, вообще-то, Сакура не совсем уверена, что она правильно понимает его эмоции, потому что за всё это время так и не научилась читать его. ― Это... подарок? ― Ну, можно сказать, что да, подарок, ― Сакура улыбается, и Саю кажется, что что-то поменялось, точнее не так ― всё абсолютно точно поменялось, но он не может понять, почему. ― Я читал, что подарки делают только близким людям... ― говорит шиноби, а Сакура инстинктивно подбирается, готовясь к чему-нибудь едкому и оскорбительному, однако то, что Сай говорит дальше, шокирует её: ― Мне никогда не дарили подарков, спасибо, Сакура. ― Не за что, ― Сакура разворачивается, сцепляет руки у себя за спиной и начинает раскачиваться, вставая то на мыски, то на пятки. Сай внимательно наблюдает за её ровной спиной и ждёт, пока она что-то скажет. ― Спасибо, Сай, за тот рисунок, он получился очень красивым, ― Сакура умалчивает о том, что он ещё и помог ей наконец-таки отпустить себя и уцепиться за край обрыва, с которого она неизменно летела вниз, ― и прости, что так повела себя вчера, просто это... ― Личное, ― Сай, может, не слишком эмоционален, зато он поразительно проницателен. Сакура только коротко кивает на это заявление, а Сай продолжает: ― Я читал, что люди не любят делиться личными переживаниями, и поэтому их не стоит спрашивать об этом. Я поступил плохо? ― Нет, ― девушка вертит головой, ― любопытство не есть плохо, Сай. Ты просто спросил, но я не была готова ответить, именно поэтому, ― Сакура разворачивается и вновь улыбается, но в глазах у неё стоят слёзы, ― именно поэтому я расскажу тебе всё, но позже, когда буду готова, а ты перестанешь удивляться моим подаркам, хорошо? Сай смотрит на неё ― хрупкую, летящую куда-то в бездну ― и уже не может остановить себя. Он протягивает руку к её светящемуся розовым сиянием силуэту и старается уцепиться за рукав её платья. К сожалению, Сакура падает, но он делает попытку и клянётся себе, что попробует ещё раз. Он улыбается одними уголками губ и кивает, а потом исчезает из виду, стараясь в этот раз не закрывать за собою плотно двери. Он не хочет больше оставаться один на один со своей тьмою, своими страхами и болью. Он не хочет быть один.

***

Сай впервые за долгое время вдыхает полной грудью свободный морозный воздух; ему и впрямь становится легче. Сай не знает наверняка, но подозревает, что причиной этого является Сакура. Кошмары отступают, и он может спокойно рисовать ― без дрожи в руках и боли в районе его несуществующего сердца. Рисует он вновь и вновь ― ночи напролёт. Рисует он людей из прошлого и настоящего. На первом рисунке мальчишка улыбается широко-широко, его небесно-голубые глаза улыбаются тоже, а в пшеничных коротких волосах застревают сочные зелёные листья. К мальчишке Сай испытывает крайне смешанные чувства, однако этот рисунок его любимый. Возможно, потому, что человек на картинке ― полная его противоположность. Человек яркий, броский, переполненный чувствами. Саю нравится. На втором стоит мужчина с седыми волосами. Его Сай рисует дольше всего; просто он и не знает, что рисовать-то, лица его он не знает, а тон маски приходится менять несколько раз: то Саю кажется, что слишком тёмный цвет, из-за чего ткань кажется слишком мягкой, бархатной, то он думает, что слишком много бликов, из-за чего можно было бы сделать вывод, что на лице у него кусок шёлка. Всё это сложно, ведь Сай привык к точности, а ещё он привык к тому, что рисунки его отражают каждую деталь, каждую мелочь, которую заметил он сам. У мужчины по очертаниям тонкий прямой нос и хитрые глаза ― один серый, со стальной крошкой внутри, а другой пугающе красный, скрывающий историю, которую сам мужчина не любит вспоминать. Сай чувствует его силу и поэтому бесконечно уважает его. Когда Сай берёт кисть в третий раз, он почти физически испытывает боль. Это его тайна, о которой лучше бы никому не знать. Именно поэтому Сай капает на неё воском и старается забыть. Сургучовая печать на сердце, фальшивая улыбка и тёмные мёртвые глаза, будто вылепленные из стекла, ― всё, что у него остаётся. Он проводит пеплом по волосам ― его пальцы неизменно дрожат ― и осторожно касается линии тонких губ. Ему кажется, что глаза, нарисованные на бумаге, ненавидят его, в действительности же ненавидит он себя сам. Сай думает, что потерял человека, который был ему всех дороже... Последней он изображает девушку, въевшуюся ему в подкорку мозга. У неё невероятно зелёные глаза и красивая искренняя улыбка. Саю кажется, что её становится слишком много в его жизни, но он не может отказать себе в удовольствии любоваться ею. Сай почти что уверен: с нею ему становится легче, и кошмары действительно уходят в сторону. Она ― та самая болезнь, источник перемен, которых Сай так боялся и втайне жаждал. Шиноби вдыхает полной грудью цветочный аромат. Девушка, выливающаяся из-под его пальцев, падает, и Сай заклинает себя, что такое будет происходить только здесь ― на одиноком листе бумаги, спрятанном в старой потрёпанной книжке, которая дорога ему как память о том, кто он есть на самом деле. И Сай действительно постарается, чтобы это было именно так. Он протягивает руки вверх и пытается ещё тысячу раз...

***

Сакура приходит сама; Сай, если честно, удивлён, но он тщательно скрывает это. Она улыбается, и Сай чувствует внутри небывалое облегчение и... тепло. ― Привет, Сай, ― говорит она, и в голосе у неё как будто поселилось солнце. ― Здравствуй, Сакура. У тебя всё в порядке? ― Сай учится быть вежливым и участливым, порой ему бывает трудно, но с Сакурой Харуно ему это удаётся намного лучше, может, потому, что ему действительно интересно это знать. Сакура замирает на несколько секунд, а потом улыбается ещё шире и кивает головой в знак согласия: ― Да, всё хорошо. Ты не занят? ― Нет. ― Сай, ты не мог бы мне помочь? ― спрашивает она и так, чтобы её собеседник не заметил, скрещивает пальцы за спиной. ― Конечно, но с чем? ― соглашается шиноби и отчего-то радуется этому. ― Цунаде приказала мне разобраться с отчётами последних лет в библиотеке, а там полный завал. От Наруто, как ты понимаешь, пользы никакой, а ты внимательный и оперативный, если так можно выразиться, ― смеётся она, и Сай непонимающе хлопает глазами. Неужели ему только что сделали комплимент?.. Кажется, в книге что-то писали про это, но вот что, он всё равно не может вспомнить, потому что увлечённо рассматривает радостное и такое светлое ― сияющее, на самом-то деле, ― лицо Сакуры. ― Ну так что, поможешь? ― Ладно. Пошли. Сакура хлопает в ладоши и, напевая какую-то мелодию себе под нос, идёт в сторону библиотеки. Сай идёт следом. Сай чувствует приближение весны...

***

Сай наблюдает за ней. Она ― яркая, грозная, умная, красивая и ещё-много-какая. Он не может дать ей каких-то определённых характеристик: в ней полно света; в ней таятся пугливые тени. Саю нравится. Она разная, взрывная и непременно настоящая. Ни капли лицемерия. Он не знает, когда она стала такой, но отмечает, что такая Сакура Харуно завладевает им всё больше и больше. И от этого так же хорошо, как и плохо. Ему тонко-тонко колет сердце: он понимает, что она смогла выбраться из ямы отчаяния, вот только ему самому не суждено повторить её подвиг. Сай никогда не сострадал Сакуре Харуно; смотря на неё, он всегда просто страдал... ― Сай? ― Он отмирает, когда Сакура щёлкает у него перед лицом, вопросительно заглядывая ему в глаза. ― С тобой всё хорошо? ― Да, прости, я просто... ― Слушай, ты не устал? Мы тут уже больше четырёх часов сидим, ― говорит она и мягко вытягивает из его руки какой-то свиток. ― Подожди меня, я скоро вернусь, ― кричит куноичи уже около двери, а Сай пожимает плечами и берёт отнятый у него ранее свиток. Он думает о том, что ему приятно проводить время с Сакурой. За все эти часы его ни разу не посещала мысль, что это скучно или чтобы взять и уйти, сославшись на внезапные дела. И хоть это не в его стиле, он мог бы так поступить, но не стал. Ему было интересно наблюдать за Сакурой, которая редко чихала из-за пыли, лёгкой кошачьей поступью ходила от одного стеллажа к другому, по пути рассказывая истории, чтобы хоть как-то скрасить висящую между ними тишину. Так Сай узнаёт, что Сакура бьёт Наруто за его глупые выходки, которые действительно были глупыми, с самого детства и что, несмотря на это, она любит и уважает его. Он узнаёт, что знающий тысячу техник Какаши Хатаке ― человек скрытный, но добрый, готовый всегда прийти на помощь своим друзьям; что он постоянно опаздывает, читает свои книжки уже много лет и что команда номер семь ― первая, которую он взял на обучение. Сай узнаёт много всего, чего он ещё о них не знал, и ему почему-то нравится чувство, будто он становится к ним всё ближе и ближе. Ближе к самой Сакуре. В какой-то момент он начинает задавать свои собственные вопросы, стараясь не затрагивать запретные темы, и Сакура легко отвечает на них. Потом они говорят на различные темы, и Саю вполне успешно удаётся поддерживать разговор. Когда Сакура возвращается, Сай сидит на полу около стеллажа с записями о клане Нара и читает свиток с их клановыми техниками. Его завлекла их история и работа с тенями, поэтому-то он и отвлёкся. Сакура подсаживается рядом, едва касается своим плечом его и легко дотрагивается пальцами до его макушки. Сай вздрагивает ― то ли от неожиданности, то ли от жара, который охватывает его с ног до головы. ― Ты уже вернулась? ― хрипло спрашивает он, прочищая горло. ― Да. Я принесла нам поесть. Не знаю, любишь ли ты такое, но вот, держи, ― весело сообщает она и передаёт ему пакет, в котором упакован рамен на вынос. ― Спасибо, ― искренне благодарит он и втягивает носом приятный запах горячей еды. ― Не за что, ― тянет она, ломая палочки и вскрывая коробочку с раменом. А потом замечает свиток на его коленях и тянется к нему, нагибаясь чуть ниже дозволенного. Сай глубоко вдыхает запах её волос и старается больше вообще не дышать. ― Что это? Нара? Это же клан Шикамару. ― Да. Мне стало интересно, вот я и решил почитать, но тут далеко не всё описано, ― чуть разочарованно говорит он и облегчённо выдыхает, когда Сакура отодвигается. Он не совсем понимает, что с ним происходит; он вообще-то вполне уверен, что это дефект, но почему-то от него совсем не хочется избавляться. ― Жалко, ― вздыхает Харуно, пряча в глазах истинное сожаление. ― Помню, как Шикамару сражался с Темари на экзамене на чуунина... ― продолжает она, явно предаваясь воспоминаниям о том дне. ― Сестра Казекаге? ― спрашивает Сай, приподнимая брови. ― Да, ― кивает головой куноичи. ― И кто же победил? ― Формально победила Темари... ― В смысле? ― быстро переспрашивает Сай и сам не замечает, что перебивает не закончившую говорить девушку. Сакура непонимающе смотрит в его горящие интересом глаза, и Сай легко-легко улыбается ей в ответ. Тогда Харуно усмехается и продолжает: ― Он поймал её в свою теневую ловушку, но потом сдался. ― Но почему? ― Сай искренне недоумевает, ему, наверное, никогда не понять этого, ведь он и на человека-то не похож. Ведь он всего лишь идеальная машина для убийства... ― Я точно не знаю, но, кажется, тогда он объяснил это тем, что у него оставалось мало чакры, хотя на самом деле он просто думал, что всё это очень напряжённо и проблемно, как-то так, ― улыбается Сакура, смотря на нахмуренные брови шиноби напротив. ― Расслабься, многие его тогда не поняли, это же Шикамару. Будь его воля, он только бы рассматриванием облаков и занимался. ― Но это странно. ― Ничего не поделаешь, Шикамару такой, какой он есть, хотя... ― Сакура прикладывает палец к губам, о чём-то задумываясь, и Сай внимательно следит за каждым её движением. ― Знаешь, если бы они стали сражаться сейчас, то даже так наш Шикамару, который теперь работает на износ, сдался бы, ― говорит она со смешком и какими-то лукавыми искрами в голосе. Сай опять не понимает её. ― Почему? ― Мне так кажется, что ему нравится Темари, ― просто отвечает она, беспечно пожимая плечами. ― Нравится? ― Ага-ага, ― задорно кивает головой куноичи. ― Но как это связано с тем, что он бы проиграл ей? ― Ты и вправду не понимаешь? ― удивлённо спрашивает Сакура и, замечая растерянный взгляд Сая, вздыхает. Ну а это Сай, такой, какой он есть, что с него возьмёшь?.. ― Думаю, он не хотел бы причинять ей боль, вот и всё. ― Понятно, ― бормочет себе под нос шиноби, хотя на самом деле не до конца понимает, что хотела сказать Сакура. ― Вот и ладненько. Давай займёмся работой. Сай кивает, и они продолжают разбираться со свитками. В библиотеке они сидят до позднего вечера, прощаются около входа и расходятся по домам. Сай думает, что это был хороший день. А у Сакуры появляется надежда на то, что мир сломан ещё не до конца...

***

Сай старается быть обычным, быть другим, не изменяя самому себе. Выходит у него пока паршиво, но с каждым разом люди становятся к нему благосклоннее. Двое диких зверёнышей перестают скалить зубы и принимают его в свою семью. Саю тепло до одури. Ему даже кажется, что он растает, сгорит дотла, чёрт возьми! Но он не собирается что-либо менять. Он, в конце концов, тоже устал, и ему хочется ― до дрожи, до зубного скрипа ― пустить всё на самотёк и плыть по течению, забывая о том, чему его учили в Корне АНБУ. Он учится улыбаться искренне, смеяться над разборками Сакуры с Наруто, ходить со всеми в Ичираку и проводить с командой как можно больше времени. Он узнаёт значение слова «команда», а также становится спокойнее внутренне и ведёт себя более раскрепощённо. Иногда он вспоминает о защищающем от внутренней непогоды плаще и думает, что теперь он ему практически не нужен. А ещё он всё чаще и чаще думает о Сакуре. И стремится понять, почему его так неумолимо тянет к ней...

***

В день, который он желает навсегда вычеркнуть из календаря, он не выходит из дома. Он не покупает цветы в магазине у Ино ― он усердно рисует их на бумаге. Белые лилии и красные азалии. Стекая по влажной бумаге вниз, они смешиваются, и Сай вспоминает о Сакуре. Он, наверное, хотел бы, чтобы она была рядом... Сай не знает, существует ли волшебство, но когда в дверь стучатся и тихонько зовут с явно ощущающимся волнением в голосе, он готов поверить, что существует. ― Сакура? Что ты здесь делаешь? ― безэмоционально спрашивает он, и она дёргается, ощущая мороз в его голосе и взгляде. ― Сай, ― мягко начинает куноичи, ― тебя сегодня не было на тренировке, да и, кажется, ты вообще на улицу не выходил, ― говорит она, скользя взглядом по его взъерошенной голове. ― Что-то случилось? ― Нет, ― шиноби отрицательно качает головой и отходит в сторону, пропуская её внутрь. ― Ты уверен? Сай медлит; он отворачивается и идёт на кухню, чтобы поставить чайник. Он не привык признавать слабости, а потому, пожалуй, сбегает. Но Сакура идёт следом и впивается в его спину требовательным взглядом. Дикая, упорная, не сломленная. Уже нет. Только вот таковым теперь ощущает себя он сам. ― Всё в порядке, ― наконец произносит он тихо-тихо. ― Только... ― Только что? ― Останься, пожалуйста, ― на выдохе произносит он и уже желает сигануть в окно, как вдруг опешившая от его просьбы Сакура отвечает согласием. ― Хорошо. Сай заваривает им чай с мелиссой, и они отправляются в его комнатку. Сакура отмечает, что она маленькая и что в ней слишком мало мебели: кровать, стол и небольшой вещевой шкаф. Зато всё остальное пространство занято картинами, а посреди комнаты стоит мольберт, на котором висит ещё не законченная работа. На бумаге изображены цветы, которых ей хотелось бы коснуться рукой, настолько красивы они. Она осматривается и садится на краешек его кровати, Сай же проходит к низенькой табуретке и принимается за работу. Сай рисует-рисует-рисует, а Сакура пьёт чай и рассматривает каждую его картину с любопытством естествоиспытателя. И надо ли говорить, что таких красивых рисунков она не видела ещё ни разу в жизни?.. Так проходят часы, они молчат, и никто из них, кажется, не чувствует неловкости. Сакура отчего-то верит, что так и должно быть. Она рассматривает не только картины, но и точёный профиль Сая, его тёмную фигуру и сосредоточенное лицо. Уверенные крепкие руки, держащие кисть, сведённые на переносице брови и пугающе пустые глаза. Куноичи почти что забывается... Сай же заканчивает работу, тяжело вздыхает и готовится поставить дату. Ту, что хотел бы вычеркнуть из календаря. Он бросает быстрый взгляд в окно и замечает, что уже давным-давно стемнело. Он сдаётся; он не в силах больше терпеть это. ― Вместо него должен был умереть я... ― шепчет он, не особо надеясь, что его услышат. Но его слышат: ― Что? ― Сакура тревожно смотрит на него и борется с желанием подойти к нему. Сай разворачивается, откладывает кисть в сторону и отвечает: ― Мой брат. Я должен был умереть вместо него, ― его голос твёрд и холоден, но Сакура отчётливо различает в нём искрящуюся боль. Шиноби встаёт и собирается уйти из комнаты, но когда он проходит мимо кровати, его хватают за руку и мягко, но уверенно тянут на себя. ― Расскажи мне, Сай, ― нежно произносит Сакура и заглядывает ему в глаза. Сай не знает, почему, но верит ей. И он рассказывает. Рассказывает о жизни с Шином, их тренировках, болезни. О том, что Данзо приказал им биться насмерть и что Шин перед смертью наказал ему забыть об эмоциях. Он выговаривается, выговаривает всю боль, что скапливалась в нём годами. Он всё так же холоден, но Сакуре почти физически больно от пламени, которое горит в его красивых ониксовых глазах. Девушка слушает и сопоставляет факты. Она поражена; она почти что не верит своим ушам, ведь это Сай ― тот самый Сай, которого она ненавидела и чьи слова считала ложью. Когда она смотрит в его блестящие глаза, её голову простреливает мысль: Сай страдает. ― Сай... ― только и может она вымолвить. ― Прости меня, Сакура, ― шепчет он, касаясь рукой её волос, и целует. Сакура удивлённо раскрывает глаза и согревается теплом, которое дарит его поцелуй. Нежный, трогательный, аккуратный и заботливый. От Сая пахнет углём, акрилом и холодом, но Сакура думает, что нет в мире запаха прекраснее. Она испытывает всё и сразу, и ей сложно понять, что именно. Одно она знает наверняка ― ей совершенно точно не хочется отталкивать его. Это нелогично и опрометчиво, но она ничего не может поделать с этим. Когда Сай отстраняется, глаза его полны сожаления. Он уже хочет что-то сказать, как-то исправить случившееся, но Харуно заставляет его молчать, обнимает рукой его за голову и укладывает её к себе на колени. Сай подчиняется ей. Она зарывается пальцами в его волосы, гладит по затылку, и из её глаз текут слёзы. Когда горячие солёные капли попадают ему на лицо, шиноби пытается подняться, но она удерживает его на месте. ― Нет, это ты меня прости, Сай. Сай ничегошеньки не понимает, но заглядывает ей в глаза и видит в них то, что предлагает ему довериться ей. И он доверяется. Спустя ещё какое-то время, которое они проводят в тишине, Сай окликает её: ― Сакура... ― но ему не удаётся закончить. ― Знаешь, Сай, я пришла сюда не только, чтобы проведать тебя, но и чтобы передать тебе кое-что, ― перебивает она и достаёт из сумки какую-то книгу. ― Вот, это клановая книга Нара, я её у Шикамару попросила, ― говорит Сакура преувеличенно бодро и передаёт книгу Саю. Сай неверующе смотрит сначала на книгу, а потом ей в глаза. ― Спасибо. За всё. Сакура лучезарно улыбается.

***

Сакура не знает, сможет ли доверять Саю целиком и полностью, но он доверился ей, и она должна оправдать его доверие. Возможно, со временем она поведает ему свою историю, расскажет про Саске и то, как падала каждый день. Во всяком случае, Сай стал тем, кто смог предотвратить её смерть, он схватил её за шкирку и вытащил из бездны. И она чувствует, что хочет сделать для него то же самое. Ведь она уже выучила разницу между состраданием и просто страданием. Сай же рисует новый портрет девушки с цветочным именем и убеждает её, что мир не сломан, пока не сломаны они сами...