I Miss The Misery

И кружится жизни незримая нить, Судьбою её называют. И нам не дано ничего изменить, Бывает, бывает, бывает… Лариса Рубальская

Спустя два месяца

Не знаю как, но мне удавалось утаивать своё самочувствие от Сэма и Дина. Мне, меж тем, казалось, становилось только хуже. Последнюю неделю я практически не спала, отчего стала раздражительной и нервной (хотя это, может быть, через большое количество кофе, которое я выпила за краткий промежуток времени). Сэм настаивал на походе к их знакомому доктору, который умеет хранить тайны. Но, боюсь, доктор мне не поможет. Сюда бы психотерапевта. Или психопатолога? Дин не давал долго общаться с Сэмом, но тот умел находить окольные пути, чтобы побыть со мной и просто поговорить. И мне бы хотелось почувствовать к нему что-то большее, чем просто благодарность и привязанность, но охотник был мне, скорее, как брат. И, похоже, его чувства ко мне были такими же. За эти два месяца мне удалось узнать ещё одного охотника — загадочного умника Бобби Сингера. Им оказался обычный мужчина лет сорока-пятидесяти с нездоровым пристрастием к книгам и пиву. И всё же, он был значительно глубже, чем казался на первый взгляд. Казалось, достаточно поменять наименьшую деталь, и Бобби становился совсем иным человеком. С ним было интересно, он так же пытался узнать меня лучше, будто хотел найти во мне что-то необычное. Но проблема в том, что я обычная до мозга костей. Нет ничего во мне или в моём характере такого, что могло бы отличить меня от моих сверстников. И всё же, мне казалось, он знает больше обо мне. Даже больше, чем я сама. — И куда ты собрался? — меня остановил хрипловатый голос Бобби. И как ему удаётся понять, что я пытаюсь убежать куда-нибудь. Дин опять начал буйствовать, наезжая на меня по поводу и без. А мне хотелось отдохнуть. — Хотел покататься по городу, устал сидеть взаперти. — Отлично, я с тобой, — набрасывая куртку, сказал он, направившись к выходу. Я помялась на месте, колеблясь. Всё же, я хотела съездить в бар. Спиртное могло на некоторое время дать мне забыться пьяным сном, успокоить меня. — Тогда едем на твоей машине, — предложила я, с жалостью осмотрев свою машину. Даже Бобби не сможет справить её. — Я думал, что твоя колымага не заводится. — А она и не заводится, — подтвердила я. – По крайней мере, с первого раза. Я села на пассажирское сиденье в машине Бобби, который уже сидел на месте водителя. — И куда мы поедем? — я пожала плечами на вопрос охотника. — А куда ты собирался ехать? — В бар, – честно ответила я. – Но можно просто покататься, закупить продуктов. У нас кончился лук. — Отлично,  весело пропел Бобби. — В бар, так в бар! Я облегченно выдохнула, удобней умостившись в кресле. С Бобби было хорошо потому, что он умел поддержать не только словами, но и молчанием. Он будто знал, когда стоит что-то сказать, а когда даже слова помочь не смогут. — Алекс! — я обернулась к старому охотнику, который, похоже, уже давно пытался дозваться до меня. – Ты как всегда где-то далеко. — Ты что-то хотел? — Хотел спросить тебя, не будешь ли ты против, если мы заедем по делу кое-куда? — Да нет, конечно, давай заедем, — снова прикрывая глаза, ответила я. Когда машина поворачивала, я почувствовала, что меня начинает укачивать. «Чертов недосып», — злясь, подумала я. Последней каплей стало резкое торможение, от которого меня бросило вперёд. Открыв дверцу, дала волю рвоте. Спазмы скручивали, но желудок был пуст, поэтому рвало меня желудочным соком и желчью. — Эй, парень, ты чего? — озабоченно спросил Бобби. — Я в норме, — в перерывах между спазмами, ответила я, показав ему большой палец. — Ты меня пугаешь в последнее время, — Бобби похлопал меня по спине. — Тебе уже легче? — Просто немного тошнит, — разогнувшись, достала из кармана перчатку, чтобы вытереться. — Есть жвачка? — Извини, но нет, — Бобби с жалостью осмотрел меня, но спустя несколько секунд, будто пришел в себя. — Ладно, жди меня здесь. Только сейчас посмотрела вперёд. Оказывается, мы прибыли к полицейскому участку. Сейчас на парковке практически не было машин. Спустя минут пять я устала сидеть в тишине и решила включить радио. Крутили новости. Как бы не пыталась вслушаться, всё время ловила себя на том, что опять углубляюсь в свои мысли. В очередной раз придя в себя, поняла, что связь с FM-волной была разорвана и теперь из магнитолы звучало шипение. Покрутила колесико, ища другие волны, но ничего не нашла. Выключила радио. Так прошло ещё минут пять. Уже устало тарабаня по колену рукой, увидела неподалёку торговую лавку, где, наверняка, продают воду и жевательную резинку. Не раздумывая, покинула салон машины. В лицо ударил прохладный вечерний воздух, приводя в чувство. Осмотрелась по сторонам, надеясь увидеть Бобби, но его нигде не было. "Это всего лишь в минуте ходьбы", — уверяла себя я, доставая деньги. Купив воду и жвачку, вернулась обратно к машине, но охотник до сих пор не вернулся. Залезать в салон не хотелось, поэтому, набрав в рот воды, прополоскала рот. В который раз посмотрев на часы, а потом на полицейский участок, устало вздохнула и решила найти Бобби. Но не успела я и близко подойти к двери, почувствовала, как меня схватили сзади, прикладывая к носу ужасно пахнущее что-то, отчего в глазах резко потемнело, а веки налились тяжестью. Пришла в себя в темном помещении, содрогнувшись от страха: оно было точно таким же, как то, где меня держали два года назад. В воздухе витал запах сырости и крови, отчего всё внутри сжималось в тугой клубок. Я попыталась пошевелить конечностями, но они были прочно связаны. Я лежала распята на холодном столу, хотя всё тело горело огнем. И этот контраст сводил с ума. Голова раскалывалась, но я попыталась приподнять её, чтобы осмотреть увечья. Увидев то, во что превратилось моё тело, застыла от ужаса — оно было изрезано ножом. Длинные резаные раны, завиваясь и переплетаясь, превращались в затейливый узор, центром которого был мой живот. Все линии — от рук и ног, будто стремились к центру рисунка. — Ты пришла в себя? — спросил мужчина, которого я не могла видеть. Я попыталась ответить чем-то язвительным, но язык не подчинялся мне, и из моего рта вырывались нечленораздельные звуки. — Пить хочешь? — к моему рту приставили соломку, из которой мне предлагалось выпить. Мозг утверждал, что это может быть небезопасно, что вода может быть отравлена, но тело сейчас отказывалось подчиняться голосу разума. — Пей, пей, моя хорошая, — неизвестный мужчина поглаживал меня по голове, отчего меня снова поглощала тьма, затягивая своими когтистыми лапами.