I Miss The Misery

Меня уничтожают люди, к которым я тянусь. — Они точно что-то напутали, – смеясь, убеждала себя я. – Или это путаница в анализах, или непорочное зачатие! Да у меня секса не было практически полтора года! Попытки успокоиться перерастали в истерику. Нервный смех вырывался из груди каждый раз, когда я представляла лицо Дина, узнавшего, что его «товарищ» залетел… Хотя, наверняка, он уже знает, что я — это я. Вот тебе и театр. Доигралась. — И что теперь? – спросила саму себя, полностью погрузившись в мысли. Где искать кольт, я не знаю. Что за дерьмо вокруг происходит — так же. Вот теперь ещё и это. Они же мне не будут доверять, узнав, что я их обманула не один раз и даже не два. Трусливые мысли нашептывали вариант об удушье кислородной трубкой. А что, вариант очень даже неплохой. Вот беда только — не могу руками дотянуться, не сгибаются у меня они! Похоже, я уснула на некоторое время. Я поняла это, почувствовав, как сквозь прикрытые веки пробивается солнечный свет. Повернула голову, надеясь ещё немного поспать, но всю сонливость как рукой сняло от строгого мужского голоса, в котором звенела сталь. — Значит, Алекс. Я открыла глаза, рассматривая своего раннего гостя. Дин выглядел усталым и… побитым. — Откуда рассечённая бровь? – спросила я, не выдержав его испытывающего взгляда. — Ты думаешь, что демоны добровольно тебя отдали? – Дин ответил через несколько длительных минут, когда я уже и не ожидала ответа. Он ещё некоторое время смотрел на меня, после чего достал из внутреннего кармана куртки свернутые листы. — Я нашел всё о тебе, Алекс Росс, умершая два с половиной года назад. До этого не была судима, не задерживалась полицией — практически добропорядочная гражданка. Вот только учителя академии, в которой она училась на ветеринара, отмечали, что в последнее время перед смертью Алекс Росс связалась с плохой компанией. Её смерть связывают именно с этими ребятами, которые, по утверждению всех полицейских документов, умерли приблизительно в то же время. — И это всё? – разочарованно спросила я. — Да. — Обидно, когда после твоей смерти о тебе остаётся память в несколько незначительных строк в полицейских отчетах, — я посмотрела в глаза Дина, увидев там прямой вопрос. – Я не сказала тебе и Бобби… — То есть, Сэм знал? – перебил меня охотник, со смешанными чувствами оглядывая меня. Я кивнула в ответ, ожидая разрешения продолжать. Дин кивнул, призывая завершить объяснения. — Я не сказала тебе и Бобби потому, что сначала не доверяла вам, а потом было неудобно. А Сэм сам догадался. — Вот почему он тебя всё время… — на лице мужчины отобразился активный мыслительный процесс. – Черт! Прости за то, что я тебя ударил. Несколько раз. — Это не столь важно, поверь. — А что, по-твоему, важно? – устало опустив голову на раскрытые ладони, спросил мужчина. Мне стало не по себе от его взгляда, которым он сверил во мне дыру. — Что мы все живы, – глупо улыбнувшись, решила включить дурочку, но Дин еще сильнее помрачнел. — Но не здоровы, — сказал охотник, встав со своего места, и направился ко мне. – Я вообще удивлён, что ты осталась жива. — Я себя отлично чувствую, – прислушиваясь к своему телу, оповестила я. – Кожа немного зудит от ран, но не более. — Знаешь, немного непривычно слышать и обращаться к тебе в женском роде… Будто тот же человек, которым был (или была?), но теперь я не отрицаю то, что вижу. — И что же ты видишь? – я спрятала руку под одеяло, когда почувствовала чужое тепло от ладони мужчины. Не то, чтобы мне было неприятно. Скорее, я всё ещё испытывала дискомфорт рядом с ним. — Я вижу молодую девушку, прячущуюся за короткой стрижкой и мальчишеской одеждой. — И? — Я уже попросил прощения за то, что было, – я кивнула в ответ, будто ему нужно было подтверждение собственных слов. – Теперь я хочу, чтобы ты так же извинилась. — За что именно? А в голове: «Режим «идиотка» — вкл.». — За то, что не сказала сначала всю правду, – терпеливо объяснил он. Ха, если бы он знал, что этим он ещё больше запутал меня. Знать бы за что извиняться, чтобы не пришлось извиняться за то, о чем они и не подозревали… Поэтому решила обойтись кратким, но достаточно искренним «Извини за то, что не сказала всю правду с самого начала». Дин кивнул, слегка растянув губы в кривой усмешке, принимая мои извинения. Будем считать, что я извинилась за ВСЁ. — Дин, я домой хочу, – опустив взгляд, заканючила я. – Устала уже от этих запахов, постельного режима. И знаешь, что самое страшное? – я посмотрела на него испуганными глазами, надеясь, что он проникнется всем ужасом пребывания в больнице. – Самое страшное — еда! Дин сочувственно посмотрел на меня, как мама на своего поранившегося ребёнка, понимая, что ничем помочь не может. Разве что в лоб, как смертника, не чмокнул. — Я хочу увидеть ребят! – продолжала канючить, поглядывая в глаза Дина с самым умилительным лицом, на которое была способна. — Да хватит здесь сопли разводить, – резко пришел в себя охотник, поняв, что я манипулирую им. – Знаю я тебя, жрать хочешь пироги Бобби. — И пива, – не смущаясь того, что меня разоблачили, добавила я. — Я отвлеку медсестру, а ты… — он осмотрел меня, практически полностью покрытую бинтами, с ног до головы, а потом сбросил куртку. – Набрось это.