Наследник

— Ты что, решил здесь прописаться? — услышал я насмешливый мужской голос, отчего-то показавшийся знакомым. Оторвавшись от чтения мутотени по проклятиям, я повернулся и увидел в дверях палаты высокого платинного блондина в лимонном халате, являющимся, как я уже узнал, формой медика. — Нет, ты только скажи — я устрою. Не прошло и двух недель, как ты покинул сии гостеприимные стены, и снова здравствуйте! Что на этот раз? — Ты кто? — Я-асно. Надеюсь, хотя бы не обливейт. Или обливейт качественный — иначе будешь вторым Локхартом. Колдомедицина, увы, не всесильна. — О чём ты вообще говоришь? Мы знакомы? — Десять лет как. Что ты помнишь? — нахмурился он, пытливо глядя на меня. Странный тип, хоть и врач. — Вот эту палату и помню. Ещё симпатичную брюнеточку, пришедшую около десяти минут назад, почти сразу, как я очнулся. Она дала мне выпить какую-то гадость и убежала за врачом, а я нашёл на столе вот эту мутохрень, лежу, читаю, хоть ничего и не понимаю: из десяти слов – три знакомых. Убиваю время ожидания. Врач, надо полагать, ты? — Я, — согласился он. — Посиди, не шевелясь, секунд десять — я диагностику наложу, — я кивнул и послушно замер, с некоторым недоумением глядя, как он достал палочку и помахал ею перед моим носом, что-то шепча. Диагностика? Хотя, может быть всё, ибо мне неоткуда знать, как выглядит сия процедура — память у меня просто девственно чистая, словно неисписанный лист бумаги, что здорово напрягает. Врач сел на стул для посетителей и криво усмехнулся. — У тебя легкое сотрясение и большая шишка на голове, да не одна — три штуки, и, как следствие, провалы памяти. Кого ты успел настолько сильно раздраконить, чтобы тебе ТАК настучали по кумполу? Хорошо ещё, что голова крепкая и вместо мозга сплошная кость, иначе быть тебе не в Мунго, а на кладбище. — Высокого ты мнения о моих умственных способностях, — фыркнул я. — Получайте то, что заслужили, мистер Рональд Биллиус Уизли. — Он Прюэтт, — заявила входящая в палату та самая брюнеточка — Анна, как она попросила себя называть — кокетливо стреляя глазками по нам обоим. Он поморщился на подобное заявление и почти огрызнулся: — Поверьте, мисс Джейсон, мне об этом известно лучше, чем кому бы то ни было, — у нас такие доверительные отношения? — Кстати, забыл представиться. Колдомедик Малфой.       Похоже, не очень. Я непонимающе посмотрел на него, ожидая каких-то объяснений, которые он, судя по всему, давать не собирался, и заметил, что серо-стальные глаза этого странного парня смеются, явно наслаждаясь моей растерянностью. Странно как-то — лицо серьёзное, даже строгое, ни тени улыбки, а в глазах пляшут жигу черти. — Мистер Малфой, вас главный вызывал, — прервал нашу игры в гляделки голос Анны, вызывая во мне глухое раздражение. Ну, чего ей стоило немного помолчать?! Чудная у меня реакция на этого блондина! — Иду. Мисс Джейсон, дадите вот этому беспамятному типу укрепляющее, что ему будет совсем нелишним, мазь от шишек, и часа через два снотворное. Если по пробуждении память не вернётся, будем подбирать комплекс зелий и заклинаний, чего бы совсем не хотелось, так что постарайся обойтись малой кровью и вспомнить всё сам, чудо в перьях моё. — Его? — спросил я Анну, когда он свалил на свидание с главным. Девушка растерянно похлопала глазами, либо не поняв сути вопроса, либо ничего не зная. А может, у него просто манера общения такая. Ага! Да я сам себе не верю. Малфой не производил впечатления открытого рубахи-парня, души компании. Разве что только для избранных. — Анна, отмирайте! — Вы с ним… — полузадушено пискнула она и умолкла. — Я не помню, а он толком так ничего и не сказал. Впрочем, не вижу причин, по которым это касалось бы вас. — …Поговорили о состоянии моего здоровья. Кстати, вы меня будете лечить?       К медиведьме вернулись прежние уверенность и кокетство, и она призывно улыбнулась. — Сейчас принесу зелья и мазь. Что-нибудь ещё желаете?       Моё тело желало. Здесь и сейчас. Хотелось притянуть её к себе, на что она так усиленно нарывалась, впиться поцелуем в податливые губы, стащить одежду и разложить на больничной койке. А ещё лучше, затащить в палату колдомедика, поставить в коленно-локтевую, ухватиться за белые патлы и выдрать до звёздочек перед глазами. От нарисованной моим ущербным мозгом картинки стонущего и подающегося назад Малфоя, я почувствовал, что начинаю возбуждаться, словно мальчишка, не обуздавший свои гормоны. — Разве можно напрягать такую красивую девушку? Спасибо, ничего не надо.       Отдинамленная Анна обиженно поджала губы и, задрав подбородок кверху, гордо прошествовала на выход, злобно цокая каблуками. Не смогла вынести отказа, — фыркнул я про себя, пытаясь успокоиться. Странная у меня реакция на этого Малфоя! По его поведению нельзя сказать, что у нас тёплые отношения и кем мы приходимся друг другу - непонятно. Но всему должно быть своё объяснение!       Вернулась не смирившаяся с отказом Анна, стукнула по столу пузырьками с бурдой, называемой здесь зельями, и буркнув: «Это сейчас, это в голову втирать, а это через два часа» — удалилась. Тоньше надо быть, красавица, мужчины не уважают настолько доступных женщин. За женщину надо бороться, чтобы потом с гордостью можно было заявить: «Это моя жена».       Зелье я всё-таки выпил, мазь втёр во все пострадавшие места и вернулся к чтению зауми. Гимнастика для мозга, а точнее, наказание за изврат. — Что ты сделал с Анной? — оторвал меня от «увлекательного» чтения, как одной фигнёй победить вторую, чтобы не было последствий в виде третьей, Малфой. — Она рычит на всех аки львица. И прекрати мучить мой справочник по проклятиям! — Твой? Что он здесь делает? Кто ты мне? — Забыл я его здесь в прошлый раз, когда мы с Северусом тебя с того света вытаскивали. Так что с Анной? — Ничего, — нахмурился я, заметив, что он уходит от любых ответов на тему наших отношений. — Обиделась на что-то. — Угу. На что-то, — не поверил он, прищурив глаза. — Планы несколько меняются. Я посоветовался с Северусом о парочке весьма интересных заклинаний памяти, и он дал добро. Так что ты сейчас выпьешь снотворное зелье и отправишься в мир грёз за памятью. Если это не поможет, то Северус обещал провести сеанс лигиллименции. — А если и лигиллименция не поможет? — злясь, спросил я. Северус, Северус, Северус… Сколько он может его поминать?! Больше всего моя злость напоминала жгучую ревность, что выводило меня из равновесия. Похоже, не меня одного, судя по широко распахнутым в недоумении серым глазам и тому, как отшатнулся от меня колдомедик. Я схватил пузырёк со снотворным. — Лигиллименция точно поможет. Пей. — Споёшь колыбельную? — Из заклинаний обязательно.       Как хорошо! Впервые с того момента, как выписался из больницы, я выспался, отдохнул и готов к подвигам. Так, что вчера было? Воспоминания хлынули полноводной рекой, обрушившись на меня, нежащегося в больничной постели. Захотелось взвыть раненным оборотнем, выматериться и побиться дурной головой о стенку. Идиот! Во-первых, приходилось признавать собственную глупость. Я, как последний дурак, не сняв аврорского плаща, влез в пьяную драку на Лютном, просто потому, что мне захотелось почесать кулаки и прийти в себя после того памятного ужина. За что получил по кумполу и не один раз, ибо авроров вся эта шваль ненавидит всеми фибрами своих прогнивших душонок. Во-вторых, как бы того не хотелось, но приходилось принять, что я нахожу Хорька очень привлекательным в сексуальном плане, пусть даже фантазии относительно его и выбивали почву из-под ног. Но фаворитом сезона, как говорит Джин, была ревность. Жгучая неуправляемая. Хотя в здравом уме, мне и в голову не придёт ревновать Драко к Снейпу. Но хуже всего было то, что о моих чувствах относительно его знаю не только я, но сам мой муженёк. Эмпат чёртов!