Наедине

Оставаться наедине с любимым человеком — всегда хорошо. Наедине можно заняться чем угодно; вдали от посторонних глаз чувствуешь себя лучше и раскованней, а наедине с тем, кого любишь, в ком уверен, как в самом себе — вдвойне раскованней; открываешься с неожиданной стороны, становишься таким, каким тебя видит только один человек. Микаса любила, когда их с Эреном дежурство по кухне совпадало, как, к примеру, сегодня. У них было, как минимум, три часа свободного времени… и можно было заняться тем, чем хотелось заняться всю неделю. Как только Эрен зашёл на кухню, Аккерман подошла к нему вплотную, обняла за шею и поцеловала в губы — требовательно, настойчиво. Йегер смущённо что-то пробормотал сквозь поцелуй, но покорился действиям названной сестры, под её напором подходя к стенке и упираясь в оную спиной. — М-микаса, — выдохнул он, когда девушка опустилась перед ним на колени и потянула за ремень его брюк. Эрен любил, когда она так делала, но это очень смущало юношу, и потому он пытался отстраниться. Микаса расстегнула ремень, стянула брюки вместе с трусами, и легонько провела ладонью по уже стоящему члену Эрена. Аккуратно и бережно взяла в рот головку, провела языком вокруг, заглотила глубже. Эрен застонал, сжимая кулаки с такой силой, что на ладонях остались отметины от ногтей. Когда Микаса делала так, он почему-то чувствовал себя беспомощным и зависимым. С одной стороны, хотелось её оттолкнуть, с другой — казалось, что если она остановится, он сойдёт с ума. И пока Микаса ласкала и сосала его член, Эрен стонал, вжимался в стенку и сжимал кулаки. Обычно Микаса глотала его сперму, что тоже дико смущало, потому Йегер всегда старался вынуть член у неё изо рта до того, как кончит; и сейчас ему это удалось. Громко и утробно простонав, он дёрнулся и излился горячей спермой в лицо Аккерман. Посмотрев вниз, Эрен увидел покрасневшее, залитое спермой и искажённое похотью лицо Микасы, и смутился ещё больше. Такой Микаса была только для него. Только наедине с ним она показывала себя с такой стороны, становилась сексуальной и похотливой. Это тоже нравилось Йегеру, и он ценил это, но ему, как любому мужчине, хотелось доминировать, а доминировала всегда Микаса. Вот и сейчас она стянула с плеч форменную куртку, блузку, а затем и лифчик, и сжала член Эрена между грудей, медленно начиная то поднимать их, то опускать, лаская член; она двигалась всё быстрее и сжимала всё сильнее, а Эрен стонал и мечтал войти в неё прямо сейчас, но отстраниться не мог: настолько его возбуждали её действия. Снова кончив, теперь уже на грудь Микасы, Эрен решил попробовать доминировать. Надо же когда-то начинать; он мужчина или нет? Опустившись на пол рядом с Аккерман, повалил её вниз и навис сверху, яростно целуя в губы, изучая языком её рот. Микаса отвечала на поцелуй ещё более настойчиво, играла с его языком, проникала своим чуть ли не в горло. А руками она уже стягивала с себя брюки и трусы. Рывок — и Аккерман оказалась сверху, оседлала Эрена, сжимая коленями его бёдра, прижалась грудью, ещё испачканной в сперме, поднялась и начала насаживаться на его член. Ещё рывок — и член проник в неё на всю длину; Микаса утробно застонала и запрыгала на нём, цепляясь ногтями за плечи названного брата; он тоже застонал, и — не выдержал. Перевернувшись так, что Аккерман оказалась внизу, Эрен схватил её за запястья и прижал за руки к полу, впился страстным поцелуем в рот и задвигал бёдрами всё быстрее. Наконец-то Микаса стонала и извивалась под ним, наконец-то краснела от смущения она, а не он, наконец-то именно она была беспомощной! Впрочем, долго это не продлилось. Эрен кончил на живот Микасы, упал рядом с ней, тяжело дыша. Она тоже не могла справиться с дыханием; подкатилась к названному брату под бок, обняла. И ахнула: — Эрен, время! Нам ещё картошку чистить! Спешно одевшись, они принялись за готовку. Эрен чистил картошку, раз за разом раня пальцы, и гордился собой. А Микаса мыла посуду, зализывала его порезы, томно улыбалась и поправляла волосы. И тоже им гордилась.