Голос в моей голове.

Алфея погрузилась в мрак ночи, и лишь две женщины в кабинете не спали. На их лицах сверкала зловещая улыбка, а глаза горели злым и таким кажется не типичным для двух детекторов огнём. — Это отличный план, Фарагонда. Заставить их убить самих себя, списывая все на сумасшествие, до которого из довели маги. Они никогда не узнают о том, кто виноват. — тишину коридора озаряет громкий смех, но никто из них не замечает маленького, электронного жучка, который быстро летит в комнату Музы и Текны. Следующее утро озарило окна фей ярким солнцем. Зажмурившись и выгнувшись, Текна встала с кровати и видет того самого жучка, что лежал на столе. Разбудив всех подруг, они прослушали запись и ужаснулись. — Какая же она мерзкая… — прошептала Блум, сжимая кулаки и вставая. — Алфею покидать нельзя, но нужно сообщить магам. Иначе… Блум стихла, как и все остальные. — Я попытаюсь… Возможно у меня получится связаться с ними. Мне говорил отец, что я могу общаться с людьми мысленно. — рвано говорит Муза, закрывая глаза. Комната погрузилась в тишину. Тем временем Флора и Лейла сидели в библиотеке замка, читая книгу о Них. Им было интересно, что было раньше и кем все-таки они являются, потому что маги обрисовали им все размыто и утаили многое от них. Так они не заметили как комната погрузилась в небольшую дымку, воздух запах карамелью, а у каждой из них появился голос в голове. « Vade, et morietur» « Vade, et morietur» Невыносимый шёпот давил на виски, а нервная система сдавала. Словно в трансе Флора пошла наверх, а Лейла пошла в ванную комнату. Тишина вокруг давила, лишь голос и непрекращающийся шёпот разрывал барабанные перепонки и заставлял ломаться каждую струнку внутри. Дурманящий аромат карамели кружил голову и не давал уйти от голоса. Рассудок пал. Каждый человек ощущал когда-то и злобу, и боль, но не многие чувствовали желание смерти. Истинное желание смерти. Когда ты стоишь на высоте нескольких тысяч метров, а в душе лишь покой. Когда острое лезвие аккуратно и медленно движется по твоему запястью, а ты чувствуешь лишь свободу в сердце, а самое главное в душе. Флора вдыхает пьяняще свежий запах ветра, что гуляет на самой высокой башне замка, а Лейла смотрит мутными глазами на сверкающий нож, который отливает болезненным и страшным блеском. Никто из этих фей не знает, как бегут Огрон и Анаган к «своим» феям, а в их висках бьется лишь одно: «Успеть». На губах у них обоих играет улыбка. Ветер треплет волосы, а острый кончик ножа давит на кожу, оставляя порез и тоненькую струйку крови за собой. Фея природы вдыхает вновь прохладный воздух, что неумолимо жжёт лёгкие и делает шаг в бесконечность, как тяжелая рука хватает тонкое запястье. В глазах мага бьется раненый зверь, а сердце готово остановиться в любую секунду от бешеного темпа в грудной клетке. — Успел — шепчет Огрон, затаскивая Флору обратно на башню и прижимая к себе. Нож оставляет первую полоску, а Лейла смеётся. Дурман все не проходит, а сладких запах ласкает израненную душу. Вторая полоса, что никогда не закончится. Нож летит в сторону, а Анаган вторит брату, сжимая лицо феи воды в руках. — Успел.