Мир Доисторических гигантов

– Ты чего носишься? – чуть сдвигаю брови. – Это не беговая дорожка! – Просто… – он пытается отдышаться. – Что просто? – вскидываю брови. – Пострадал, что ли, кто? – Да! – он кивает. – У одной из особей рамфоринхов порвано крыло! Подозревают, что подрались между собой! – Из птичника привезли? – закусываю губу. – Да, – парень кое-как отдышался. – Ветеринару тоже позвонили! Иду в другой отсек лаборатории, где находился кабинет ветеринара. Там на столе уже лежала привезенная из птичника особь. Длина тела животного составляла около полутора метра, размах крыльев около двух метров. Длинный тонкий хвост с ромбовидным кончиком быстро шевелился. Длинный клюв был полон острых зубов, которые хаотично торчали в разные стороны. Тело было покрыто черной шерстью. – Обезболивали? – надеваю перчатки и подхожу к столу. – Да. Особь была в сознании, но не кричала. Увидев, что я к ней приближаюсь, она стала пытаться вырваться, но ремни крепко держали ее в одном положении. Рамфоринх издал странный крик, похожий на свист, и сделал еще одну попытку вырваться. – Вы уже тут? – в комнату зашла Марта, ветеринар. – Да! – киваю. Я и Марта вплотную подошли к столу с пострадавшим ящером. Увидев, что мы приблизились, он заверещал еще громче. Марта осторожно стала осматривать рваное крыло. Рамфоринх кричал не от боли, а оттого, что к нему подошли и прикасались. Как и для любой другой особи в парке, мы представляем опасность. Вернее, они так думают. Хотя некоторые, типа Терры, Пятнышко, Маргарет, Сэма, Синди и других, запоминают тех, кто за ними ухаживает. Но, как бы то ни было, тут нужно быть начеку. Все-таки, это не пушистые котята или щенки. – Я думаю, что крыло порвал кто-то из сородичей в драке, – наконец сказала Марта. – Или он зацепился за что-то крылом в птичнике. Может, там есть острые выступы или что-то металлическое? – Если честно, то я не знаю, – поджимаю губы. – Но послезавтра у нас парк закрывается на три месяца, на отдых. За это время рабочие облазят весь парк и все проверят. Марта принялась обрабатывать и зашивать раненное крыло. Ящер вырывался и пытался укусить ее, пришлось на время замотать ему клюв. Пока я заматывала, ему удалось клюнуть меня, но не сильно, только гематома останется. Марта быстро управилась с крылом. Я посмотрела на небольшой браслет, который висел на одном из крыльев животного, а потом села за компьютер и нашла своего подопечного по номеру. Это был двухлетний самец по кличке По. За все это время он впервые попал к ветеринару с травмой. – Его пока придется оставить в лаборатории, крыло должно зажить, – Марта погладила ящера по голове. – Думаю, что недели две или три, он должен провести тут. По замер и внимательно стал смотреть на нас, словно понимал, о чем мы говорим. – Хорошо, – киваю. – Но сообщайте мне о его состоянии. Я глажу напоследок По по голове и выхожу за дверь. Жак молча следует за мной. Скорее всего, для него сегодня много впечатлений и информации. Он выглядит каким-то хмурым и задумчивым. – Все в порядке? – выходим из лаборатории и направляемся в кафе. – Да! – он кивает. – Просто я по-другому это все представлял, если честно… А оказывается, что это большой труд, очень большой. – Не труднее, чем быть врачом, я думаю, – чуть улыбаюсь. – Что моя, что твоя работа по-своему трудна и опасна. Кстати, ты на время закрытия парка не будешь возвращаться в цивилизацию? – Мне не к кому туда возвращаться, если честно, я это уже упоминал, – Жак открывает дверь в кафе. – Но ты меня просила узнать насчет фармацевтической компании, которая согласилась бы синтезировать анатоксин. Один из моих знакомых согласился сотрудничать, но он хотел бы сам подъехать и переговорить с тобой насчет этого. Спрашивал, когда можно это сделать? Он может прилететь в любое время, но добраться до нас непросто. Ему бы точно хотелось знать. – Он-то прилететь может в любой день, проблема у него возникнет со входом в парк, – сажусь за столик и беру и официанта меню. – Завтра в парке последний день… если он сможет, пусть прилетает завтра, если нет, то первого числа. Только мне бы желательно знать время, чтобы выйти встречать, иначе будет куковать под воротами парка. – Я ему сегодня сообщу и перезвоню тебе, – Жак листает меню. Я остановилась на жарком в горшочке и сырной тарелке. Откладываю меню на край стола и жду, пока официант подойдет, чтобы принять заказ. Жак долго листает меню, пытаясь сделать заказ. В кафе работники парка расплачиваются личными картами, которые им выдаются при поступлении на работу. У меня универсальная карта, я ею и расплачиваюсь, и двери везде открываю. Было обеденное время, и кафе стало заполняться народом. Туристов уже не было так много, но помещение быстро заполнилось людом и свободных столиков не осталось. Официанты бегали туда-сюда, пытаясь успеть разнести заказы и принять их. Интересно было сидеть и наблюдать за людьми со стороны. Пробежавший мимо соседнего столика ребенок, задел официантку, и она уронила поднос. Посуда с грохотом разбивается вдребезги, и ее содержимое разлетается и разливается по полу. Девушка трясущимися руками принимается собирать все с пола и складывать на залитый перемешавшейся едой поднос. Я присела рядом и стала помогать. – Хозяйка, что вы, не нужно! – девушка вся дрожала, как осиновый лист. – Я сама… я справлюсь… – Иди, делай заказ по-новой, – складываю черепки и осколки на поднос. – А то возмущаться сейчас начнут, народу много, сама видишь. И не вздумай плакать! Девушка кивнула и убежала повторно на кухню. Я дособирала черепки и позвала уборщицу. Отношу все это на кухню и сваливаю мусорный бак. Посуды у нас каждый день бьется определенное количество, ибо народ постоянно что-то роняет или колотит. Не без этого. Когда я возвращаюсь обратно за столик, то официант уже принес заказ. Жак все так же молча сидел за столом. Неужели его так впечатлило то, что он увидел в лаборатории? – Все в порядке? – сажусь за стол. – Да… – он кивает. – Просто немного удивился, увидев, как создают животных в парке. – Это наша работа, – жую жаркое и поглядываю на сырную тарелку. – Да, она трудная, требует повышенной концентрации и внимания. И желательно, если будет без ошибок. От правильности смешивания компонентов и синтезирование нитей ДНК зависит результат. Конечно, даже при правильном синтезировании есть шанс, что животное может родиться мертвым или с какой-то патологией. Знакомый Жака не заставил себя долго ждать. И первого числа я уже встречала его на одной из вертолетных площадок. Это был невысокий мужчина в очках, одетый в строгий деловой костюм. Он деловито вышел из вертолета, прижимая к себе свой серебристого цвета чемоданчик. Завидев меня, он улыбнулся: – Добрый день! Меня зовут Ральф! Рад нашему знакомству! Мы прошли в мой кабинет. – Если честно, я был очень удивлен таким предложение, – начал Ральф. – Разве, Вы не можете сами производить анатоксин? – Мы его и производим сами! – даю ему чашку с горячим кофе. – Но анатоксин нужно принимать раз в два или три дня всю оставшуюся жизнь. А в обычной аптеке его не купишь, ездить к нам – это не дешево. Поэтому мы подумали и решили, что хорошо бы сотрудничать с фармацевтической компанией, которая может синтезировать и отпускать по рецептам анатоксин в цивилизации. В противном случае, нам придется оставить человека на острове, но на всех тут не останется места. – Можно взглянуть на то, как делается анатоксин? – Ральф вытер пот со лба платком. – А как так получается, что динозавры кусают посетителей? – Посетители сами ищут себе приключения! – роюсь в своих бумагах. – Или у них просто отсутствует инстинкт самосохранения. Их даже не смущает, что все загоны под высоким напряжением. Динозаврам разряд не так страшен, как человеку, вот и суют руки. А динозавры – это не котята и протянутую руку могут расценить как корм или опасность. – То есть, после укуса, человек стопроцентно не сможет жить без анатоксина? – Ральф изучает протянутый мной листок. – На всех укус действует по-разному, – откидываюсь на спинку кресла. – После укуса, анатоксин сразу вводится в виде инъекции. Через два-три дня мы делаем профилактическую инъекцию. Если еще через два-три дня у человека организм не требует ввести анатоксин, значит, он сможет жить без него. А если ему без анатоксина плохо, то, сами понимаете, что ему он нужен. – А что требуется тогда от меня? – Ральф продолжает изучать формулы на листке. – У вас сеть аптек? – выпрямляюсь. – Да! – он кивает. – У меня аптеки во многих странах и городах. – Мы выдадим вам разрешение на создание анатоксина за территорией парка, – нервничаю немного. – И дадим разрешение каждому нуждающемуся в анатоксине, чтобы он по нему смогу купить его в аптеке. Мы обговорили с ним детали, подписали соглашение о сотрудничестве. Ральф попросил разрешения осмотреть парк, если это было возможным. Конечно, я согласилась в виде исключения, ибо парк был уже закрыт до декабря. В виду того, что внутри уже начались ремонтные работы, то экскурсию пришлось проводить на машине, чтобы на голову ничего не свалилось. Удивлению и восторгу Ральфа не было придела, создавалось впечатление, что это был не взрослый мужчина, а маленький ребенок, которому это все было ново. Я так замоталась, что совсем забыла про сестренку, которая еще лежала в больнице. Вечером, освободившись от дел, я направилась прямиком к ней. Розалия дремала, но как только услышала звук открывающейся двери, сразу же распахнула глаза. – Я думала, что ты совсем про меня забыла! – наигранно надулась она. – Не говори ерунды! – обнимаю ее. – Я просто замоталась! Но ты сама знаешь, что сейчас парк закрыт, и я больше времени будут проводить с тобой. Как ты? Жак еще не говорил, когда ты сможешь вернуться домой? – Он сказал, что дня через два-три он выпишет меня, – сестра улыбнулась. – А по-честному, я тут уже устала сидеть, вернее лежать! – Будто бы я тебя сразу пущу в лабораторию, как ты отсюда выпишешься! – грожу ей пальцем. – Вылечишься и потом побежишь туда! – Ты злая… – Розалия легонько толкнула меня в плечо. – Не злая, а справедливая! Через три дня сестру выписали, и она вернулась домой. Сейчас работы у меня было не особо много, и я решаю немного дать волю своей фантазии и попробовать сделать что-нибудь эдакое. Загружаю программу на своем компьютере в лаборатории и принимаюсь за работу. Я не знаю, сколько я так просидела, но от работы меня отвлекла сестра, которая с грохотом распахнула дверь в лабораторию. В помещении были только я и Элизабет, и обе подскочили на месте. – Ты чего тут двери выносишь? – вскидываю брови, глядя на летящую ко мне сестру. – Кажется, я знаю, кто мог синтезировать связь, и кому это все было надо! – сестра с грохотом кладет передо мной папку с личным делом кого-то из работников, я едва успеваю убрать клавиатуру. Убираю спасенную клавиатуру в выдвижной ящик и открываю папку. У нас на каждого работника было заведено личное дело. В нем хранился их диплом (один или несколько ), анкета работника, заявление о принятии на работу и расписка о том, что человек предупрежден об опасности. Розалия принесла мне дело Кейси Уилберт. Она работала в центре управления, вместе с Джиной. – Так она техник, – удивляюсь. – А тут лаборант нужен. – Я, пока лежала в больнице, пыталась вспомнить, кто же мог знать о том, что со мной произошло и о том, что такая связь есть! – сестра уселась на стул рядом с моим столом. – И только порывшись в делах, я наткнула на нее! Блин, как я могла забыть о том, что она была вместе со мной… – Лиз, выйди, погуляй, пожалуйста! – кричу девушке. – Лиииз! Элизабет так и не шевельнулась. Она лежала на столе, положив голову на руки, уткнувшись лбом в них. Со стороны казалось, что девушка просто спит, и поэтому не услышала меня. Я встаю со своего места и подхожу к ней. – Лиз, ты спишь, что ли? – я касаюсь ее плеча, и тело девушки падает на пол. – Что за… Подходит Розалия и смотрит на лежащее на полу тело. Я наклоняюсь и проверяю, жива ли девушка. Пульс есть, но плохо прощупывается, изо рта тонкой струйкой стекает кровь вместе со слюнями. Я набираю номер Жака и обрисовываю ему ситуацию. – У нее отравление… – Розалия наклоняется к ней. – И, скорее всего, я догадываюсь, чем она могла быть отравлена. Но это… как-то слишком примитивно! –В любом случае, нам нужно дождаться результатов от Жака, – беру слюну, смешанную с кровью, на анализ. Жак и пара санитаров пришли минут через десять. Осмотрев девушку, он покачал головой и дал знак санитарам забирать ее в госпиталь. – Она выживет? – спрашиваю у него. Жак поджимает губы: – Если честно, то это будет чудо, если она выживет. Если она была отравлена той же связью, то тут нужна ударная доза анатоксина, чтобы часть нейтрализовать. Сердце может не выдержать. Мы постараемся сделать все возможное. Но она может стать инвалидом по зрению и заработать проблемы с сердцем. И если это связь, то она уже пошла разрушать органы. Жак ушел, я так и стояла у стола Элизабет, не зная, что и предпринять. Дело уже начинает заходить слишком далеко. Начинают страдать сотрудники, а за ними пойдут страдать и животные. Я провела анализ слюны, смешенной с кровью, и результат выдал огромное количество связи. Я изучила рукописи сестры, как создается эта связь и, хочу сказать, что состав у нее термоядерный. При малых дозах попадания в организм выжить можно, вот при больших… Я очень надеюсь, что Жак сможет вытащить Элизабет и вернуть ее к жизни. Но одно я знаю точно: анатоксин девушке будет нужен всю жизнь. Пока я возилась с материалом и кружкой, из которой пила Элизабет, Розалия изучала ее переписку и то, чем занималась девушка в последнее время. Ничего такого примечательного не нашла. А вот у меня результаты были куда продуктивнее. Связь была обнаружена в остатках чая, который пила девушка. – Слушай, объясни мне, пожалуйста… – зову сестру. – Что такое? – девушка подходит ко мне и заглядывает в монитор через мое плечо. – Откуда связь могла взяться в чае эта связь? – чешу затылок. – И как ее можно было подсунуть в него? Господи! Как я сразу не додумалась посмотреть количества имеемого у нас материала! – Кончита, дорогая, ты сама понимаешь, что даже если и Кейси это делает, то нам нечего ей предъявить! Не пойман – не вор! – сестра села на стул. – Ты мне о ней рассказать хотела что-то… – тру виски. – Скажем так, – она выпрямилась. – Когда меня притащили на остров, Кейси была кем-то типа девушки Брендана. Но с нее он переключился на меня, как я уже говорила. Я сама не понимаю, почему он это сделал. Ведь в отличие от меня, Кейси полноценная девушка. После того, как я заняла ее место, в нее просто бес вселился. Потом мы с ней вместе сидели в лаборатории, нам какое-то время пришлось сидеть вместе. Она видела, как я создаю связь и могла запомнить. Но! Я тогда захотела создать такую связь, которая превзойдет все и добавила в ее отсутствие именно тот компонент, который делает ее отличной от других! Поэтому связь у нее и отличается и она захотела узнать этот компонент! Как я могла забыть! – Но мы не сможем ей это все предъявить! – качаю головой. – Она не остановится ни перед чем, – Розалия поджимает губы. – Если честно, то сейчас нам остается надеяться, что Элизабет выживет и сможет рассказать, что произошло. – У нас тут камеры, но Кейси сидит в центре управления, и ей отключить камеры в определенном секторе – раз плюнуть, – злюсь. – Как бы она не отключила питание в загонах, иначе ты понимаешь, что может произойти, и это будет уже не изменить! Чуть позже я дошла до центра управления и нашла Джину. Она там была в гордом одиночестве и раскладывала пасьянс. Завидев меня, Джина по-быстрому свернула его, но я сейчас не в том состоянии была, чтобы отчитывать девушку за такое. – Мне нужно с тобой поговорить! – сажусь на стул Майкла. – Случилось что-то серьезное? – она насторожилась. Молча киваю в ответ: – И может случиться еще серьезней. У тебя какие отношения с Кейси? – Честно? – девушка вскидывает брови. – Заехать ей хочется. Ходит вся такая пальцы веером. Словно хозяйка тут. – А в последнее время она не делала ничего странного? – смотрю на множественные мониторы, на которых точками были отмечены мои подопечные. – Положа руку на сердце, я скажу, что она всегда странная или пытается такой казаться, – Джина фыркнула. – Я вообще не понимаю, что она тут забыла. Ей бы по подиуму ходить… – Я не об этом… Она не делала в последнее время ничего из рук вон странного? Джина задумалась, и молчание повисло примерно на минуту. – Вообще да… – наконец, говорит она. – Кейси в последнее время стала куда-то бегать, и надолго. Нет, мы все тут ходим, мы все живые люди. Но она может уйти утром и прийти после обеда. Как бы все тут увлечены работой и, почему она уходит, нас мало волнует, хотя иногда она нужна, но ее нет. – А почему вы мне этого не говорили? – вскидываю брови. – Как бы мы не знаем причину, может ей плохо и она вышла в больницу, – Джина пожала плечами. – Но как она выходит, то какая-нибудь камера перестает работать. Сегодня не работала камера у Вас в лаборатории. Но я сразу это заметила и включила. Услышав эти слова, я едва не подскочила на месте. Неужели это она все делает? Но это слишком как-то просто выходит… слишком просто… – Покажи мне с того момента, как она ушла и ты включила камеру! – кидаюсь к ней. – Хорошо! – она кивает. – Но, честно скажу, я не смотрела, что там происходит. Я ведь смотрю за самим парком, а не подглядываю за Вами в лаборатории. Джина нашла запись от нужной камеры и включила ее с того момента, как увидела, что она выключена. Сначала ничего такого не происходило, Элизабет сидела за столом и работала. Через некоторое время в лабораторию пришла Кейси. Они с девушкой разговаривали около пяти минут, после чего Элизабет встала, чтобы сделать чай. Пока она отвернулась, Кейси что-то налила в ее чашку. Девушки пьют чай и после этого Кейси уходит. Через десять минут прихожу я. Надо же, десять минут сыграли такую большую роль в жизни девушки. Минут через пятнадцать после моего прихода, девушка кладет руки на стол и следом на них голову. Приходит Розалия и мы с ней разговариваем, а потом уже замечаем, что девушка не реагирует на свое имя. Прошу у Джины скинуть запись на диск. От увиденного она была в шоке и не сразу вспомнила, где у нее лежат чистые диски. – Зачем ей это? – Джина отдала мне диск с записью. – Долго рассказывать… – беру диск. – Спасибо… Дома я показала запись Розалии. Сестра выглядела темнее тучи. – Это все из-за меня! – она с такой силой ударяет по столу, что тот трещит. – Причем тут ты? – вскидываю брови. – Потому что я тогда встала на ее пути, хоть и не по своей воле! – Розалия фыркает. – А теперь могут пострадать невинные! Нашу перепалку прервал мой телефон, пришло сообщение. Кто бы это мог быть? Может быть Жак? Но он позвонил тогда бы… Открываю сообщения и вижу, что это была Кейси. Она требовала вернуть ей запись, иначе будет хуже. Откуда она узнала, что я взяла у Джины запись? Странно, но все происходит как-то нереально быстро… – Я пойду! – Розалия прочитала сообщение, стоя за моей спиной. – Ей ведь я нужна! – Пойду я! – кидаю телефон на кровать. – Она нас все равно не различит… Если что, позаботься о Гретте! – Я не пущу тебя! – Розалия попыталась меня удержать, но я оказалась сильнее нее. Приготовившись и захватив с собой диск, я отправилась в указанное место. Вообще, странно, что она указала именно его. Это горное возвышение находилось около загона со смилодонами. Оступиться и свалиться к хищникам с длинными белоснежными клыками, было раз плюнуть. Пока я шла, то небо затянуло тучами и начал накрапывать дождик, вдали громыхнул гром. Вот только в грозу быть на камнях! Когда я пришла, то Кейси стояла ко мне спиной и смотрела на начинающий бушевать океан. Она услышала звук моих шагов и повернулась ко мне. Кейси была невысокого роста, блондинкой, с очками в пол лица. – Принесла? – она подошла чуть ближе. – Принесла, – смотрю на нее. – До сих пор не могу понять, как тебе удалось обворожить Брендана! – зло процедила сквозь зубы. – Ты же не полноценная! Она даже нас не отличила. Класс! – В человека мы влюбляемся не за красоту или принадлежность к чему-то, – немного ухожу вбок, так как девушка стала меня теснить к краю скалы. – Если он выбрал меня, то, значит, в тебе не было чего-то, что было у меня. И ради всего этого тебе нужно было травить людей? А что бы ты выиграла с этого? Да ничего! Закройся парк, все остались бы без работы и ты в том числе! Неужели старая обида стоит жизни ни в чем не повинной девушки??? – Я думала, что тогда в грозу что-то случиться, но ты, как всегда, оказалась впереди планеты всей! – Кейси просто трясло. – Да, это я залезла в сети, чтобы со станции не смогли дозвониться! Но не вышло, и тогда я решила попробовать имитировать укус динозавров. – Вышло у тебя так себе! – хмыкаю. – Только это все ради того, чтобы отомстить? Это глупо! Сотни тысяч жизней не стоят того, чтобы пакостить! Ты сама подумай, что было бы в результате? Да ничего! Ты была бы так же виновна, ибо ты сидишь в центре управления и смотришь за порядком! Дождь усилился, сверкнула молния. Трава и камни быстро намокли. – Отдай диск и я клянусь, что уеду и больше не потревожу тебя! – Кейси протянула руку. – Отдам я тебе диск, и ты так просто все закончишь? – вскидываю бровь. – Эта запись есть в центре управления. Поэтому грош цена тому, что я отдам тебе диск. – Вот упрямая! – девушка внезапно кинулась на меня. Я была готова к тому, что она на меня кинется. Она толкнула меня, ноги поехали на мокрой траве, но сзади меня оказалась скала и я ударилась об нее спиной. Вышло больно, но мне теперь нужно стараться не пропустить ее нападки. Диск выпал из моих рук и скатился куда-то между скал. Кейси подставила мне подножку, и я упала на траву. Мне удалось ее отшвырнуть от себя. Я была чисто физически сильнее ее, и сейчас не рассчитать силу было очень просто. Мелкий дождик уже превратился в ливень, гром грохотал совсем близко, часто сверкала молния, озаряя все вокруг. Потемнело еще больше. Кейси встала и снова кинулась на меня, хватаясь за волосы и сильно дергая. Вышло очень больно и в глазах появились звездочки. – Жалко, что ты не сдохла тогда в заброшенном здании парка! – прошипела она мне на ухо. – Твоя сестра везде нос сунет! Такая же любопытная, как и ты! – Тебе до моей сестры далеко! – фыркаю. – Был бы у тебя ум такой, как у моей сестры, ты бы такой фигней не занималась! Я снова откидываю девушку, и она отлетает едва ли не к краю обрыва. Кейси была полна такого гнева и ярости, что каждый раз кидалась на меня, расцарапывая лицо и пытаясь скинуть вниз. В один из таких выпадов, у меня нога поскользнулась на мокром камне, и я сорвалась вниз, утягивая за собой и Кейси. Из последних сил я пыталась схватиться пальцами за мокрые скалистые выступы, ломая ногти, но вес Кейси тянет меня вниз. Она пыталась забраться верх, тем самым уронив меня вниз. Я опустила голову и увидела, как смилодоны столпились внизу. Запах крови привлек их. Хватка у моих пальцев слабела и я понимала, что еще чуть-чуть и я упаду вниз к голодным подопечным. – А-а-а!!! – рука Кейси соскользнула с каменного выступа, и девушка полетела вниз. Стая смилодонов тут же окружила ее. Сдавленный крик и наступила тишина, нарушаемая шумом дождя и грохотом грома. Из последних сил я карабкаюсь вверх по мокрым камням, скользя. С большим трудом мне удается забраться наверх и замереть, чтобы хоть немного восстановить силы. Я была вся в грязи и в крови. Платье было немного порвано. Я села на ноги и запрокинула голову назад, подставляя лицо под крупные капли дождя. Сколько я так сидела, пытаясь хоть как-то восстановить силы, не знаю. Я медленно встала и кое-как, поплелась обратно в дом. Я не успела дойти до дома, как силы покинули меня, и я упала на мокрую траву под проливной дождь. Я не знаю, через сколько пришла в себя. Открываю веки через силу. Зрение не сразу восстанавливается, но я понимаю, что нахожусь в палате. – Наконец-то! – по голосу я поняла, что это была Розалия. – Сестренка, как ты??? – Задушишь… пусти… – пытаюсь освободиться. – Вроде в порядке… Я кратко рассказала сестре все то, что произошло у загона со смилодонами. – То есть, она даже не поняла, что перед ней не я? – брови Розалии поползли вверх. – Получается, что да! – киваю. – Я, если честно, не совсем поняла, что она этим хотела показать. Отомстить за то, что Брендан выбрал тебя? Но это же глупо! – В любом случае, теперь стоит только ожидать, когда Элизабет придет в себя, – Розалия поджала губы. – Как она? – морщусь от боли в затылке. – Пока никак, если честно… – сестра взяла меня за руку. – Ей постепенно вводят с каждым разом увеличенную дозу анатоксина. Но это большой риск, ведь у нее уже стали разрушаться органы, и сердце может не выдержать такой нагрузки. – Десять минут сыграли такую роль! – вздыхаю. – Мужа потеряла, еще и сама инвалидом останется! – Я надеюсь, что Жак сумеет поставить ее на ноги! – Розалия крепче сжала мою ладонь. – Кстати… я тебя хотела спросить насчет диска… – Я взяла обычный пустой диск, – пытаюсь улыбнуться. – И что бы ей было с этого диска? Даже если Кейси и стерла бы все записи, Джина мастер своего дела. Да и копии у нас имеются… Я не думала, что восстанавливаться мне будет так тяжело. Оказывается, что у меня было небольшое сотрясение мозга, вывих левого предплечья, гематомы и небольшие ссадинки. Теперь Розалия сидела у моей койки в больнице и рассказывала про последние события в парке. – Кстати, Жак спрашивал, как поживает эмбрион, это он о чем? – шла уже вторая неделя моего пребывания в больнице. Погода ничуть не изменилась, хотя уже был сентябрь. На острове смена сезонов не особо ощущалась и снега тут не бывает. Поэтому как всегда было тепло и ярко светило солнце, сменяясь иногда грозами. – Я ему показывала, как мы создаем животных в парке, – прикрываюсь журналом, так как об этом совсем забыла. – И обещала показывать, как из эмбриона получается динозаврик, но с этими событиями совсем забыла! – Молодец! – сестра скептически хмыкает. – А я тут Цербера спустила на всех лаборантов и никто не сознается, чьи эмбрионы там созрели уже! – Так быстро? – вскидываю брови. – Погоди, там, не один что ли? – Да! – она кивает. – Там их вроде не один, а два… – Я одного делала! – вскидываю бровь. – Надо же… как так вышло, что получилось двое? Ведь я точно следовала инструкции… – Скорее всего, это и есть погрешность, которая высчитывается при создании динозавра в программе, – Розалия пожала плечами. – В любом случае, у нас теперь есть два эмбриона, которых уже можно переводить в нужные условия. – Если он захочет иногда смотреть за тем, как развиваются малыши, то можешь ему показывать, – вытягиваюсь на кровати и морщусь. В палату забежала Гретта и кинулась ко мне. Дочка каждый день прибегала ко мне в одно и то же время и сидела до того момента, пока не приходила Розалия и не утаскивала ее спать в дом. – Я соскучилась! – она обнимает меня. – Ты когда вернешься домой? – Как только поправлю свое здоровье, обязательно вернусь домой! – целую ее в макушку. Нашу возню прервал Жак. Розалия утащила вырывающуюся девочку за дверь. Парень сел на стул, стоящий около кровати, и вытащил из папки нужную историю болезни. Я еще удивилась, так как обход должен был быть только вечером, утренний давно прошел. Уже прошли все процедуры, и с минуты на минуту буфетчица должна была позвать на обед. – Я насчет Элизабет! – он отложил ненужные в данный момент истории болезни. – Улучшений нет? – поджимаю губы. – Ты знаешь, как ни странно есть, – он кивает. – Анатоксин частично нейтрализовал связь в ее крови. Но нам еще придется колоть его ей, чтобы ослабить действие связи. Но она будет зависима от анатоксина всю жизнь. Разрушение замедлилось. Но ей нужно будет соблюдать строгую диету и еще… она беременная девять недель. – На плод это не будет влиять? У нее внутри такие повреждения, – смотрю историю болезни. – Она его вообще сможет выносить? – Пока трудно сказать, как повлияла связь на плод, но по идее такая доза должна была вызвать выкидыш, но этого не произошло, – Жак разводит руками. – Можно до семи месяцев дать плоду развиться, а потом родоразрешить путем кесарева сечения. Если ее состояние не позволит ей вернуться к жизни, то будем поддерживать, пока ребенок не родится. Но пока прогноз благоприятный, исходя из последних анализов и улучшения ее состояния. Можно надеяться на то, что она вернется к обычному течению жизни и сможет воспитывать своего малыша. От кого был малыш Элизабет, мы так и не узнали, даже когда девушка пришла в себя. Как Жак и предполагал, зрение у нее упало, но ненамного. Малыша она родила здорового и независимого от анатоксина. Жизнь потекла своим чередом после того, как я выписалась из больницы и вернулась к обычной жизни. Дом, воспитание дочки, создание новых видов. Жак часто заходил в лабораторию и наблюдал за тем, как развиваются два эмбриона. Вернее, это уже были маленькие динозаврики в яичной скорлупе, готовившиеся вот-вот вылупиться. Во время закрытия парка обнаружилось, что многие загоны действительно были опасны для содержания животных, и их пришлось реконструировать. На втором острове загоны уже были построены и мы потихоньку переводили туда животных Ледникового периода по верхнему мосту. Подводный мост мы не успевали построить до открытия парка в декабре. В принципе, верхний мост достаточно прочный, чтобы выдержать большое количество народу. Хотя, Розалия предложила, чтобы до соседнего острова туристов возили машины, чтобы в толкотне кто-нибудь не свалился в воду. Потом найти человека будет трудно, практически невозможно. Жак все-таки дождался вылупливания новых динозавриков. Он внимательно наблюдал за процессом, а потом осторожно погладил одного из крох по шершавому носу. Тихий теплый вечер. На безоблачном небе еще светит заходящее солнце, озаряя своим янтарным светом океанскую гладь, скалы, траву и верхушки деревьев. Легкий ветерок колышет зеленые листочки и пригибает ближе к земле травинки. Иду к краю скалы, чтобы в очередной раз перед сном полюбоваться красотой уходящего дня и начинающей засыпать природы. Гретта бежала впереди меня, весело смеясь. – Осторожно, там обрыв! – одернула я девочку. – Все в порядке, мама! – прокричала девочка и завалилась на траву. – У нее твоя привычка валяться на траве, – мягко заметила Розалия, шедшая за мной. – Да ты тоже не отстаешь! – хихикаю. – Как ни придешь сюда, сама в травке тут нежишься, а на меня еще наговариваешь! – Это место самое хорошее для того, чтобы отдохнуть от работы и прочей суеты, разве не так? – сажусь на траву рядом с девочкой. – Так! – кивает сестра, садясь рядом. Мы так и просидели, тихонько переговариваясь и смотря вдаль, на заходящее за океанскую гладь солнце. Впереди было еще много всего хорошего и светлого. Я надеюсь, что все беды и невзгоды будут обходить парк стороной. The End