Скажи Мацумото, с меня причитается!

Всё тайное рано или поздно становится пьяной исповедью.

      Вечер. Не так давно зажглись фонари, и улочки опустели. Город практически уснул, хотя обильные ряды машин всё ещё форсировали дороги, сверкая фарами и заставляя город мигать, сродни рождественской ёлки. Люди разошлись по домам после очередного тяжёлого рабочего дня. Ученики давно вернулись с занятий. Некоторые уже спали, другие же — изо всех сил корпели над книгами.       Ичиго отложил ручку и потянулся. Наконец-то. Он сделал это. Расправился с этой, казалось, просто адской домашкой. Серьёзно, в самом начале, когда он открыл учебник и только взглянул на объём сего задания, что ему необходимо было перевести к завтрашнему дню, Ичиго издал поистине устрашающий рёв, из-за которого не на шутку перепугал Юзу. И как назло Рукии, прекрасно разбиравшейся в английском, не было в Каракуре.       Ну, ладно, чуть приврал. Он не совсем доделал.       Так, спокойно. Сейчас не время для нытья. Впереди ещё текст, что он получил дополнительно. С этими бесконечными спасениями мира он довольно много пропустил, а оценки, причём хорошие, ему были позарез нужны. Следовательно, оставался один способ их получения — доп. задания. И учитель, как ни странно, пошёл на встречу. Так что нужно было по полной воспользоваться этой возможностью, как говорится, «бери, пока дают», что он, собственно, и сделал, хоть и пожалел об этом за последние несколько часов около тысячи раз.       Итак, вернёмся к тексту. Кхм-кхм. «About two weeks went by, — мысленно прочёл он, стараясь запинаться как можно меньше. — During this time I often thought about Miss Hunter`s case. I thought again and again about…Вот интересно, а как там дела у Рукии в О.Д.?» — задумавшись на пару мгновений, он громко чертыхнулся.       Откинувшись на спинку кресла, он прикрыл глаза, потерев переносицу. Ну что за наваждение. Мысли подобного рода преследуют его уже около недели и, причём, всплывать в мозгу предпочитают в самые неподходящие моменты. Куросаки до сих пор не мог забыть, как два дня назад, решая какое-то задание на контрольной, он вдруг стал рассуждать о причинах, по которым маленькая шинигами стала всё реже и реже посещать облюбованную ею Каракуру и его дом в частности. И вот скажите на милость, с чего вдруг?! С какого это «кстати» он стал так часто думать об этой мелкой нахальной девчонке?       И нет, он не преувеличивал. Ичиго действительно слишком много думал о ней в последнее время. Его мозг будто автоматически возвращался к персоне принцессы Кучики независимо от темы разговора или предмета размышлений. Но, разумеется, всё это выходило не более чем случайно.       Естественно, случайно. А как это ещё назвать? Куросаки был уверен, что всё, что происходит с его мозгом — эффект переутомления, слишком больших и непривычных нагрузок и, конечно же, дело рук «господина Случая». Правда, если уж сильно углубляться, то становится яснее ясного, что случайности ну никак не измеряются неделями. Но кого волнуют детали?       Ладно, может, от вышеуказанной версии за километр несло самообманом. Тогда, в чём же причина его неожиданных дум по отношению к этой брюнетке/идиотке/обожательнице-уродцев-Чаппи?       — Хм, действительно, в чём? — взъерошив рыжую шевелюру, Герой двух миров взглянул в окно. Ответить на этот вопрос он, сколько бы ни пытался, не смог. И это было как минимум странно, потому что у Ичиго в запасе было по паре-тройке отзывов относительно любой темы — начиная от бреда и заканчивая самым едким сарказмом — но вот на эту проблему — ноль, хоть с палочкой, хоть без.       Взгляд парня резко метнулся к книжке с каким-то английским детективом, который он переводил ранее. Внезапно проснувшаяся идея разорвать её к чертям и отдать на корм какому-нибудь пустому была поистине соблазняющей. Но, сколь бы ни было сладким желание забросить этот ненавистный английский и заняться самокопанием, Ичиго всё же пододвинулся обратно к столу, тяжело вздыхая. Решив не конопатить себе мозги и запихнуть все свои глупые и совершенно неуместные сейчас мысли куда подальше, он вернулся к работе. Кстати о птичках…точнее о пустых.       Сегодня было тихо. Слишком. Он бы даже сказал, подозрительно тихо. Либо небезызвестный Имаяма-сан (или как его там) в кои-то веки справился со своими прямыми обязанностями, либо все «весёлые» ребята, уловив настроение временного шинигами ещё из Хуеко Мундо, сказали что-то типа: «Да ну его нафиг, нам жизнь дороже» и решили переждать денёк. О. Вот и ещё одна причина появилась с толком использовать время, чтобы…       — Ичиго, ты ничего не чувствуешь? — из-под кровати показалась голова плюшевого льва. — По-моему, на улице что-то происходит…       — Кон, давай не сейчас. У меня нет времени на твои идиотские шуточки, — не отрываясь от книжки, отмахнулся ото льва Куросаки.       — Но я серьёзно!       — А я тем более!       — Но там правда что-то есть! — вознегодовала душа-плюс, — Ты никогда меня ну слушаешь, придурок! А ведь я изначально лучше тебя ощущал рейяцу!       — Ну, времена меняются, люди — тоже…       — Идиот! Вот из-за этого от тебя Сестрёнка и ушла!       Ичиго резко развернулся и схватил плюшевую игрушку, приблизив к лицу.       — Не понял?       — Тупой потому что! — заорал Кон, размахивая руками, с целью освободиться от гнёта своего «рабовладельца», — Ты никогда никого не слушаешь, и её в том числе! Поэтому Сестрёнка обиделась и оставила нас! Ладно тебя, но и меня тоже, великого Кон-сама-а-а! — зарыдал Кон, и Ичиго скривился.       — Она ушла не потому, что обиделась на что-то, а потому, что стала лейтенантом, кретин, — он откинул льва туда, откуда тот появился, — Если она и отправилась в Сейрейтей, то уж точно не из-за твоих бесконечных домогательств. А то, что её сейчас нет — это ни твоя, ни…       Юноша осёкся, прислушиваясь к неожиданно пришедшим ощущениям. Вскочив с места, он подбежал к окну, вперяясь взором вглубь города, а затем поднимая его на уже почти чёрный небосвод.       — Ну, заметил, наконец? А я же тебе говорил, придурок! — послышалось под кроватью. Ичиго же спустя секунду, перепрыгнув кровать, схватил со стола удостоверение, коснулся им груди и со странными чувствами выпрыгнул в окно.       Несясь по крышам домов, Куросаки, уловив течение рейяцу, направился в парк. Приземлившись и стараясь прислушаться к ощущениям, и.о. шинигами подвёл итог, что не ошибся местом, вот только… Он осмотрелся, пробегаясь глазами по всей близлежащей территории. Вот только тут никого не было. Что за чёрт?!       — Да я же чувствовал, что это здесь! — эмоционально выкрикнув, он сложил руки на груди, думая. — Так в чём… — тут он замер на мгновение, затем рывком поднимая голову в небо. Юноша округлил глаза, когда прямо над ним появились знакомые ему круглые сёдзи. — Какого… — двери между мирами открылись, и на фоне белого света появились две тёмные, непонятные фигуры, почему-то странно покачивающиеся. — Ну и кому же приспичило вдруг в гэнсей нарисоваться?! — парень, немного раздражённый тем, что из-за такого пустяка был вынужден выскочить из дома и бросить свои дела, вопрошающе воззрился на врата, как вдруг…       — А-А-А-ХАХ!!! — в шоке от крика и того, что увидел, Куросаки кинулся вперёд. А увидел он вот что: вторая фигура, что была заметно больше первой, ни с того ни с сего от души толкнула первую, и та с удивлённо-испуганным воплем полетела прямиком вниз и, насколько мог судить школьник, не планировала использовать рейяцу в воздухе, дабы остановиться. Ичиго понял, что не успевает. И когда понял это, разглядел у летящей вниз личности один отрезанный рукав, белые перчатки и коротко стриженые волосы.       — Твою ж…!! — мигом уйдя в шунпо, Ичиго оказался в метре от жертвы дружка-садиста, а после — уже на земле. И когда оба оправились от быстроты происходящего, рефлексы уступили место осознанию. — Рукия, какого чёрта ты вытворяешь?!! Что за фокусы?! А если бы я не успел или вообще остался дома?! Ты хоть думаешь, что творишь, или последние мозги отдала на съедение своим монстрам Чаппи?!! — не на шутку разозлённый рыжеволосый шинигами с укоризной посмотрел на свою боевую подругу, готовый к тому, что его сейчас как обычно понесут последними словами, в итоге свалив всю вину на него. Но каково же было его удивление, когда серьёзному взгляду юноши предстало…       — Аха-ха-хах, Ичиго!!! — Рукия вовсю залилась смехом, глядя на лицо друга. Ичиго не догнал. Когда же недоумение отразилось и на его лице, девушка сделала то, чего парень никогда бы не смог предугадать — Кучики Рукия, всё ещё находящаяся в руках-кхм-объятьях Куросаки Ичиго (которого до сих пор ошеломлял тот факт, что он жив и — боже, что здесь происходит — без единого побоя), взяла лицо Ичиго в обе ладони и свела щёки как можно ближе, сделав его похожим на большого рыжего хомяка, проговорив с несвойственной ей улыбкой, — Это было весело! Ха-ха, пф-ф-ф, — прыснув, она вдруг сделала серьёзное лицо (ну, или попыталась сделать), — Ичи, — она выдержала торжественную паузу, через секунду снова улыбаясь, — А давай ещё раз? Я буду падать, а ты меня поймаешь!! Ну дава-ай!! Пожа-а-алуйста, — заканючив в конце, она вновь громко засмеялась, чуть не выпрыгнув из крепких мужских рук.       Ичиго…охеренел. Да, это именно то слово, которым можно описать его нынешнее состояние. Вот ни больше ни меньше. Хлопая глазами и бесцельно открывая-закрывая рот, словно аквариумная рыбка, временный шинигами не имел ни малейшего понятия, что происходит, как вернуться в наш мир, чтобы собрать мозги в кучу после столь ярких событий этого вечера, и, последнее, но не по значению: что ему делать с такой…э, странной подругой. Погодите-ка…а ведь она на самом деле странная.       За всё то время, что он знаком с сестрой Бьякуи, он ни разу не видел, чтобы она так странно улыбалась и смеялась. Даже, скорее, по-идиотски, нежели странно. Рукия вообще была не из того типа людей, что бесконечно лыбятся, независимо от времени, места и обстоятельств. То ли дело Кейго, но сейчас речь не о нём.       О чём мы? Ах да, улыбка. Рукия улыбалась нечасто. Но всегда очень мило и совершенно по-разному. Порой, её улыбка была издевательской, порой — угрожающей, в других случаях — довольной или тёплой, понимающей или радостной. Улыбка, которую Ичиго лицезреет в данный момент, не подходит ни под одну из вышеперечисленных категорий. Едем дальше.       Если же Рукия смеялась, то это всегда было обаятельно и просто чертовски обворожительно. Ичиго не мог припомнить ни одного раза, когда бы она засмеялась, и он не улыбнулся в ответ. Хотя бы тот вечер на катке… Но опять же в данном случае этот смех весьма необычен, он бы даже сказал — глуп.       Размышления семнадцатилетнего шинигами прервал очередной рывок в действиях Кучики, и ему пришлось приложить немало усилий, дабы не выронить свою ношу и не получить при этом с размаху в нос, пусть он и боролся с гложущим его желанием посильнее «уронить» эту глупую девчонку, чтобы она наконец пришла в себя и перестала трепать ему нервы. В момент, когда Куросаки был сравнительно близко к лицу лейтенанта 13-го отряда, ему в нос ударил какой-то резкий запах, и рыжий шинигами, не веря своему обонянию, наклонился ближе, чтобы отбросить все сомнения. Да, определённо, он оказался прав. Ичиго, проведя довольно много времени рядом с медикаментами, безошибочно определил этот аромат, пусть он был разбавлен чем-то другим, что для парня не имело значения. Главное — теперь он понял причину такого нетипичного поведения маленькой шинигами.       — Рукия… — он изумлённо посмотрел в чуть помутневшие фиалковые глаза, боясь, но одновременно зная, что абсолютно прав, —…ты что, пила?

***

      — О, наконец-то вернулся!! — сидя на кровати, проверещал Кон запрыгивающему в окно Куросаки. — Чего так долго?! И кто там был? Надеюсь, не очеред… — он замолк, увидев, как рыжеволосый парень с ужасно недовольным лицом снял кого-то очень цепкого со спины и чуть ли не кинул на кровать. И этот кто-то что-то недовольно по-детски пробурчал, а затем обратил свой взор на плющевого льва. — Ах… Сес… СЕСТРЁНКА-А-А!!! — игрушка кинулась на темноволосую шинигами, но тут же затормозила, не в силах идти дальше. Горький опыт сыграл свою роль.       — Ой, Кончик, милый!! Давно не виделись!!! — любвеобильная руконгайка прижала к себе льва, явно не припоминая, как раньше обычно приветствовала «Кончика». Несколько секунд Кон ошарашено молчал, но затем у него на глазах выступили слёзы, и он не выдержал:       — Я…Я наконец-то добился взаимности от сестрёнки!! Настал мой звёздный час! Ичиго, я сделал это! — прижимаясь к девушке всё сильнее, пропела душа-плюс.       — Я сейчас расплачусь от переизбытка чувств, — с каменным лицом выдал Куросаки, вернувшийся в тело и подошедший ко всей этой мыльной опере, — Вали отсюда, — с той же миной он вырвал игрушку из девичьих рук и бросил куда-то в шкаф. Напоследок пропищав что-то о жалобах в международный суд по защите прав плюшевых игрушек, Кон затих, а вместе с ним в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звуками улицы, доносящимися из открытого окна. Она продлилась недолго, так как терпению временного шинигами, скрестившего руки на груди, вскоре пришёл конец, и он, вздохнув, обратился к подруге. — Ну как, протрезвела немного? — обратился, надо сказать, не слишком дружелюбно.       — А…зачем надо было пихать меня в гигай, а-а? — будто не услышав вопрос Куросаки, протянула Рукия, разглядывая в темноте своё новое платье. Ичиго не ответил. Она засмеялась. — Ха-ха, глупый Клубни-ичка, — вытянув его имя, она, смеясь, упала на кровать, болтая ногами.       — Не говори так.       — Почему?       — Это звучит глупо.       — Не-а, не глупо.       — Это тебе так кажется.       — Ну, раз мне кажется, то я всё равно буду так говорить, — она подняла голову, встретилась взглядом с серьёзными медовыми глазами и снова рассмеялась. Ичиго взвыл.       — Рукия, прекрати.       — Ой-ой-ой, какие мы цацы, — нарочито недовольно произнесла она. — Не думала, что ты такой ску-у-учный…       — Рукия… — она вновь подняла голову и увидела, что он сел перед ней на колено. Она поднялась резко, не рассчитав силы и позабыв об инерции, и кое-как успела остановиться, покачнувшись и икнув, когда их лица разделяло всего пару-тройку оставшихся сантиметров.       — Я…тебя…слушаю… — она смотрела парню прямо в глаза, и Ичиго закашлялся — у него почему-то пересохло в горле от вида Рукии так близко. Да ещё с румянцем на щеках и…вообще всего её волшебного вида в лунном свете.       — Рукия… — начал он, не прерывая зрительного контакта. — Что происходит?       — А что такого происходит, Ичи? — от того, как она произнесла его имя и наклонила голову в бок, Ичиго чуть было не поперхнулся дважды. — Ничего такого не произошло-о-о…       — Да ты что? — саркастично подняв бровь, Ичиго продолжил, — Может, тогда объяснишь, какого хрена ты в таком «забавном» состоянии?       — «Забавном»? Ты тоже считаешь, что это забавно? — невинно захлопала она глазами.       — Рукия, напилась с фига ли?       — Ну-у-у, я не напилась! — возмутилась Рукия, до смешного усердно сводя брови к переносице. Она попыталась встать для пущего эффекта её негодования, но из-за своей резкости не удержала равновесие и повалилась на кровать. — Ой, ну ла-а-адно, всего чуть-чуть… — она даже показала это жестами не ровно поднятой руки, которую тут же покосило.       — Да-а, я вижу, нехилый такой «чуть-чуть» вышел… — протянул Куросаки, потирая шею. — Ну и зачем надо было так…много пить?       — Ну ты и злю-юка! Ик! Я…ИК!.. Мне весело! ИК! А тебя что-то как обычно-ИК! Не устраивает, вот.       — Хорошо, поставим вопрос иначе. Кто?       — Что, кто?       — Кто, блин, в ответственности за твоё нынешнее состояние?       — А почему это кто-то должен быть за это отвесвн…отвне…тфу! От-вет-стве-нен, во! За моё состояние, а-а? Ты что же, думаешь, я бы не смогла сама выпить? — в голосе Рукии прозвучало негодование и даже оскорбление, когда она, с горем пополам, встала, качнувшись, в позу. — Ты думаешь, мне слабо напиться? Думаешь, я мелкая, которая не может принимать взрослых решений?! Да я!.. — тут её подкошенный вестибулярный аппарат сыграл с ней злую шутку, вследствие чего она вновь повалилась на кровать. Ичиго вздохнул, позволив улыбке появиться на лице.       — Я не думаю, я знаю, — он сел рядом с ней, опуская глаза. — Так кто виновник твоего «торжества»?       — Я своих врагу не сдам!       — Ясно, значит Мацумото, — он потёр виски. Рукия подняла на него удивлённые сиреневые глаза.       — Почему это сразу Рангику-сан?       — Да потому что в вашем прекрасном и почти святом Обществе Душ есть только два заядлых алкоголика: Кёраку-сан и твоя несчастная Рангику-сан. Сама ты пить бы не стала, следовательно…       — Почему я бы не стала?       — Потому что, — отрезал парень, — Следовательно, тебя напоил кто-то из них. Но поскольку с Кёраку-саном ты не сильно дружна, да и у капитанов нет на это времени, плюс ты сказала, что своих не сдашь, остаётся только один вариант — Рангику-сан. И передашь ей от меня большой пламенный привет, когда вернёшься, — закончил тираду Ичиго. Рукия молчала, видимо, обдумывая сказанное. — Чем она хоть тебя напоила? Сакэ?       — Ну-у-у, вроде да, — надувшись, как обиженный ребёнок, которому не купили игрушку, она перевернулась и легла на бок лицом к другу. Ичиго потребовалось неимоверное количество усилий заставить себя не смотреть на прекрасно открытые ножки, которые показались из-под приподнявшегося платья. — Но Рангику-сан сказала, что оно какое-то особенное…действует, что ли, медленнее… — взгляд Ичиго цеплялся за тонкие бледные пальчики, игравшие с волосами и наматывавшими на себя смоляные пряди, за так некстати спустившуюся лямку, открывающую вид на молочное плечо и ключицу, на всё ещё алые щёки, чуть приоткрытые розоватые губы…       — Так… — Ичиго резко вскочил с места, стараясь прочистить горло и отогнать неожиданно всплывшие в голове мыслишки, — Я…гхм.то есть ты…гхм…в общем, тебе пора спать. Завтра…будет болеть голова, так что… — он чувствовал себя полнейшим идиотом, стоя перед девушкой, вольготно устроившейся на его кровати, не знающий, что бы сказать и куда деть руки. Секунду…с чего это вдруг он подумал о Рукии именно как о девушке, что лежала на его чёртовой кровати?! Это же всего лишь Рукия, так что ничего такого в этом в принципе нет, верно? Верно же?..       — Ты…предлагаешь мне… — оттого, каким тоном она произнесла эти три слова, Ичиго почти услышал, как в голове зародилась новая порция не самых детских мыслей и где-то там же, на задворках сознания, пронёсся отзвук знакомого металлического смеха, владелец которого, судя по выкрикам, был доволен столь богатой фантазией его короля. -…лечь спать?       — Да, желательно в шкафу.       — Почему это в шкафу?! А как же твои сёстры?       — А чем тебе вдруг шкаф не угодил?! Ты ж в нём постоянно спишь!! К тому же, я не собираюсь будить сестёр только ради того, чтобы втащить в их комнату маленькую пьяную идиотку, — чуть поостыв, Ичиго мысленно поблагодарил Рукию за то, что та даже в таком состоянии сохраняет за собой привычку постоянно чему-то возмущаться. Эта мини-перепалка немного отвлекла его. Переведя взгляд на подругу, рыжеволосый шинигами встретился с большими сине-фиолетовыми глазами, что смотрели на него с некой мольбой. — Что?       — Я не хочу спать в шкафу, — на это уверенное заявление Куросаки удивился, — Потому что там темно, одиноко и страшно. Ичи, можно я посплю здесь? Пожа-алуйста, — она похлопала по постели.       — Ты…что, прости?       — Я хочу спать в твоей кровати. И я буду тут спать.       — А если я скажу «нет»?       — Тогда я заберусь к тебе под одеяло посреди ночи и всё равно буду спать в твоей кровати, — Ичиго был безумно рад, что свет не падал в ту часть комнаты, где он стоял, потому что иначе все те интересные размышления, что впились в его чертовски горячую голову после слов «заберусь к тебе под одеяло», были бы видны предмету этих самых размышлений. Помолчав ещё пару минут, он вздохнул, молча подошёл к шкафу, достал оттуда подушку и одеяло и поплёлся к двери. — Т-ты чего? Обиделся, что ли? — и.о. шинигами остановился, услышав в её голосе озабоченность (не самое лучшее слово в данной ситуации).       — Нет.       — Тогда куда ты идёшь?       — Разве не понятно? Я иду спать.       — Но…твоя кровать тут, Ичи…       — Я иду спать в зал.       — А где ты там будешь спать?       — Рукия, может прервёшь уже чреду своих глупых вопросов? Хотя, о чём я — ты же не в состоянии нормально думать. Я буду спать на диване, — терпеливо пояснил Куросаки.       — Но это же очень неудобно! — вот теперь парень полностью развернулся.       — И что же ты предлагаешь?       — Известно что: оставайся здесь! — победоносно улыбнувшись, Рукия смотрела на друга с таким детским выражением лица, что Ичиго не смог не улыбнуться.       — Я правильно понял, что ты понимаешь, о чём говоришь?       — Пф-ф, конечно! Ты должен спать здесь! — юноша усмехнулся.       — Что, вот прямо так категорично?       — Ну да, — задумавшись на секунду, рыжеволосый шинигами покачал головой и направился к выходу из комнаты. — Ну ты чего?       — Мне завтра в школу, Рукия, и я хочу выспаться. Я и так много времени потратил, носясь за тобой, а потом и с тобой по всему городу, так что мне лучше поспать отдельно. Тем более, не хочу тебе мешать.       «Хотя это ещё вопрос, кто кому будет мешать…» — пронеслось у него в сознании, прежде чем он открыл дверь. Сказать честно, он нагло соврал. Он прекрасно понимал, что в любом случае не заснёт. Да, сейчас Ичиго знал наверняка, что ещё долго будет ворочаться на узком диване из-за грызущих его черепную коробку мыслей — вкупе со внутренним пустым — о том, что всего в нескольких десятках метров от него, в его спальне и в его кровати, спит очень даже симпатичная девушка.       Парень уже почти вышел за дверь, как вдруг Кучики вскочила с кровати, так быстро, насколько позволяло ей её текущее состояние, найдя в себе силы, оттолкнула в сторону спасителя всея Общества Душ и, дотянувшись до ручки, закрыла дверь, встав лицом к лицу к вышеуказанному. Тот, надобно сказать, порядком удивился.       — То есть?       — Ты никуда не пойдёшь. Точнее, я тебя никуда не пущу!! — ткнула она его в грудь указательным пальцем, схватив за руку и потащив к кровати.       — Рукия, какого…       — Ичиго, не уходи, пожалуйста, — она остановилась и посмотрела в карие глаза. От этого взгляда Ичиго нервно сглотнул, — Прошу тебя, останься здесь.       — Но…       — Ичи, не оставляй меня одну, прошу, — её голос выражал обеспокоенность, а глаза почти умоляюще смотрели на него. — Ичи, я…мне страшно одной… — она, потупясь, опустила взгляд, — …меня кошмары мучают…я не буду мешать, честно! Просто…ляг рядом, а?       — Ладно, если уж ты так просишь… — сдался Куросаки после небольшого размышления и собирался уже было что-то ещё сказать, как Кучики неожиданно подпрыгнула от радости, а затем, улыбнувшись, поднялась на мыски и поцеловала парня в щёку, но, не удержавшись на ногах, коснулась уголка мужских губ.       — Спасибо, — пробормотала она, направляясь к кровати. Ичиго остолбенел. Бессмысленно поморгал пару минут, послушал, как внутри зааплодировал пустой, отпустив какой-то ехидный комментарий, что надо было её хватать и переводить дело уже в направлении хентай-программы, а вслед за тем не задумываясь лёг рядом с до боли довольной подругой.       «Надо было всё-таки уходить, — подумал он, — а то… Твою ж дивизию, да это просто издевательство какое-то! — снова взорвался Ичиго, когда Рукия, не взирая более ни на какие правила, придвинулась к нему почти в плотную и уткнулась в плечо, словно кошка, — Вот попробуй лежать и не думать ни о чём пошлом! Клянусь: ещё хоть одно неосторожное слово или телодвижение с её стороны, и я просто закрою дверь, сорву с неё это чёртово платье и…»       — И-чи-го, — она помахала перед лицом парня рукой, возвращая того к неутешительной реальности, — Расскажи что-нибудь.       — Ты серьёзно? — с безысходностью посмотрев на Кучики, Куросаки закусил губу, когда она прижалась щекой ещё ближе. — Ру…а может, спать?       — Не-е-е, спать я точно не хочу, — покачав головой, она поймала его взгляд, и он заметил, как она смутилась. — Ну, раз не хочешь ничего говорить, то спроси меня о чём- нибудь.       — О чём?       — Не знаю, о чём хочешь, — пожала плечами она. «Когда ты уже перестанешь издеваться надо мной и моим подросшим организмом?» — чуть было не произнёс в слух он.       — Хорошо. По какому поводу был ваш мини-банкет?       — Ну вот опять ты всё о том же! — возмутилась она с видом величайшей утомлённости, но всё же ответила, — Рангику-сан меня позвала поговорить. И мы поговорили.       — Весьма удачно, как я погляжу. О чём же, если не секрет?       — Не твоего ума дело.       — С учётом того, что я расплачиваюсь за ваши посиделки, я имею право хотя бы знать тему.       — Не-а.       — Тогда я ухожу, а ты остаёшься спать одна.       — Шантажист! — фыркнула она, обнимая его руку. Ичиго почти слышно заскулил, почувствовав, как что-то мягкое упирается в его руку, но Рукия, видимо, не заметила плачевного состояния юноши. — Ну, мы вообще-то много о чём говорили. В основном о моей личной жизни. Она спрашивала, когда мы с тобой разберёмся в отношениях, когда перестанем вести себя, как дураки, когда я прекращу надевать фальшивые улыбки… — чем дольше она говорила, тем больше Ичиго уделял внимание её речи, -…когда я начну вести себя, как роковая женщина и женщина в целом, когда мы с тобой прекратим драть душу ей и всему Сейрейтею своими затравленными взглядами друг на друга… Ещё она, насколько я помню, особое внимание уделяла вопросу, когда же я уже, как самая разумная из нас двоих, наберусь храбрости… Но мне жалко Орихиме, я не хочу портить ни тебе, ни ей жизнь…       — Рукия, — он прервал её монолог, взяв лицо в ладони и приподняв над собой, — О чём ты там бормочешь? Вот когда надо, тебя не заткнёшь, когда не надо — ты всё бурдишь и бурдишь! Говори громче! — она помялась ещё немного, а затем выдала:       — Ну, трудно жить с влюблённым сердцем, если отдачи со стороны — никакой…       Наступило молчание, продлившееся около минуты. После Рукия вскрикнула, в мгновение ока оказавшись под парнем. Тот прижал её запястья к кровати, наклоняясь к изумлённому лицу как можно ближе.       — Что ты сказала? — это всё, что смог выдавить из себя Ичиго, в ожидании оглядывая девушку. Он чувствовал, как во всём теле отдаются эхом удары его бешено скачущего сердца. Виски пульсировали, было тяжело дышать, а глаза не теряли времени даром, изучая всё новые и новые изгибы и формы, казалось, столь знакомого тела. А он раньше и не замечал, что Рукия была такой…красивой, чтоб её. Слишком красивой. Просто головокружительно красивой. — Рукия, повтори, — прохрипел он, дивясь своему голосу.       — Я…я сказала, что люблю тебя, что здесь непонятного?! — возмущённо нахмурившись, Рукия заглянула в карие очи и дёрнулась, увидя, что они помутнели. А в следующий миг ошарашенно раскрыла глаза, почувствовав на губах тёплые, даже горячие губы парня, что с рвением впивались в её.       Ичиго же в это время был где-то далеко отсюда, так как его мозг полностью отключился. В голове пульсировала только одна мысль: Рукия, мать её, Кучики только что призналась не кому иному, как ему, оболтусу, вечному дураку и импульсивному мальчишке Куросаки Ичиго, в любви. Причём первой. Да ещё и не отталкивает его. Всё. Тормоза отказали.       Он не знал, когда его мозг вернётся домой и скажет ему, что нужно прекратить, но Ичиго мог поклясться, что чувствовал себя сейчас таким же счастливым, как после спасения Рукии от казни, если не больше. Поэтому, дабы не тратить время, он углубил поцелуй, перенеся руки с запястий на щёки девушки. Она всё ещё не сопротивлялась и, если его не подводили собственные чувства, начала отвечать, отчего он прижался к ней ещё яростнее.       Рукия прикрыла глаза, дотрагиваясь до рыжих мягких прядей и зарываясь в них тонкими пальчиками. Ичиго перешёл на талию, сжав маленькую шинигами в своих объятьях. Он чуть изменил положение головы, увлекая Кучики в ещё один невероятно яркий пожар. Воздух накалялся с каждой секундой. С каждым вздохом, как бы парадоксально это ни звучало, им становилось всё труднее дышать. С каждым мимолётным движением хотелось всё больше.       После десяти минут непрерывных поцелуев Рукия сумела-таки вырваться из этой жаркой пелены, отрываясь от Куросаки ровно на столько, насколько он мог выдержать. Оба тяжело дышали, лица обоих были близки к алому цвету.       — Ты…я… — путаясь в словах, Кучики никак не могла сосредоточиться, отвлекаясь на руки на своей талии, — Ч-что ты делаешь?       — Насколько я знаю, это называется поцелуем… — проговорил Ичиго, улыбаясь.       — Я знаю, что это было. Вопрос, зачем?       — Ты же сама сказала… — он усмехнулся и наклонился к девичьему уху, опаляя его хриплым шёпотом, — Я тебя люблю, что здесь непонятного?       — Но это…я… — забормотала она. — Но…разве…       — Эй, — он приблизился к ней так, что их носы соприкоснулись, прошептав в покрасневшие от поцелуев губы. — Слушай и запоминай. Я, — она кивнула, — Тебя, — кивнула снова, — Люблю. Ясно?       — Я-ясно… — пролепетала она.       — Вот и замечательно. Какая мне, однако, смышлёная шинигами попалась, — он быстро поцеловал её, а затем лёг, прижав к себе свою шинигами и уткнувшись в смоляную макушку. — Спи.       — А?..       — Рукия, мне действительно завтра в школу.       — А…ну, хорошо… А ты не уйдёшь на первый этаж?       — Не переживай, теперь не уйду.       — Хорошо, — довольно улыбнувшись, Кучики закрыла глаза, проваливаясь в спасительный сон. А Ичиго, прежде чем последовать её примеру, ещё долго размышлял, какой завтра будет реакция Рукии, когда она увидит, где и главное с кем спит.

***

      Следующее утро.       — А-А-А-А!!!       Звук пощёчины и ошарашенный крик — первое, что вторглось в сознание молодого временного шинигами. Это было относительно неприятно, поскольку вторым вторгнувшимся в его сознание ощущением была боль в правой щеке.       — ИЧИГО!!! КАКОГО ЧЁРТА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ, О-ОЙ-Й-Й!! — Рукия схватилась за голову, поняв свою ошибку и говоря теперь на тон ниже, — Вставай, идиот!!       — Что-а-а?!! — хотел было ответить Куросаки, да только пинком был отправлен на пол. Этот «широкий» жест тут же вернул его в состояние полнейшей бодрости. — Рукия, ты охренела, что ли?!!       — Нет, это ты охренел!!! — встав на кровать и уперев руки в боки, разъярённая Кучики посмотрела на рыжеволосого друга испепеляющим взглядом. — Просыпаюсь я, значит, и чувствую, что меня кто-то так нагло лапает!! Как я попала в твою кровать?! И какого, позволь спросить, меноса я вообще оказалась в Каракуре, если была в Обществе Душ?!!       — Так ты ничего не помнишь? — удивлённо взглянув в фиалковые глаза, Ичиго потёр ушибленную голову и усмехнулся, — Ах да, это же был первый раз, когда ты вступила в схватку с алкоголем и позорно проиграла.       — Я…что?.. — дрожащим голосом переспросила Рукия.       — Ты напилась, Рукия-я, — довольно пропев сию фразу, Ичиго получил по голове, — Прекрати меня бить!! Это правда!! Мне нет смысла врать! Я вчера прибежал в парк и увидел, как тебя вытолкнули из Сенкаймона, а потом принёс сюда. Но ты начала нести полную чушь и заставила меня лечь с тобой под предлогом того, что, цитирую, «меня мучают кошмары». Ну я и…       — О-о-ох-х, — закрыв ладонями лицо, Рукия осела на постели. — И что я ещё делала?       — Ну, хех…как бы сказать…       — Хватит ржать!       — Да я и не ржу. Смеяться не над чем, — она выжидающе посмотрела на него, и Ичиго кашлянул, — Ну, кхм, ты…в общем…       — Ты чего покраснел?       — Я?! И это ещё ты меня об этом спрашиваешь?! Это тебе краснеть надо после вчерашнего! — она фыркнула, пробурчав: «Мог бы побыть джентльменом и уйти спать куда-нибудь вниз…» — Я пытался. Ты меня не пустила.       — Чего?!       — Сначала физически, затем уже я сам не захотел, — она снова ударила его, — Ай, дура! Ты что думаешь, я смог бы уйти отсюда после того, как ты сказала, что влюблена в меня? — он замолк, поджав губы и коря себя за собственную торопливость. Фиолетовые глаза потрясённо расширились.       — Я….сделала…что?       — Ты сказала, что любишь меня, — кивнул он уверенно, хватая зазевавшуюся девушку в охапку, — А я ответил, что это взаимно.       — Ч-что? — лейтенант 13-го отряда подняла полный неверия, страха и смущения взгляд на Куросаки. Всматриваясь в карие глаза, она дотронулась до губ, видимо, начиная вспоминать события вчерашнего вечера. — Ты меня.?       — Боже, ну как маленький ребёнок, — вздохнул Ичиго, кладя голову на макушку девушки. — Между прочим, мне было довольно больно падать с кровати, да ещё после оплеухи. Могла бы и извиниться.       — Ичи, что мы теперь будем делать? — на этот вопрос и.о. шинигами непонимающе воззрился на неё.       — В смысле «что»? Тебя не устраивает взаимность твоих чувств?       — Нет, но…       — Тогда замолкни и не порть момент, Кучики, — он взглянул на часы на столе. 6:50. Полно времени.       — Ичи.       — М?       — А я случайно не говорила тебе, кто меня споил?       — Вчера ты минут десять доказывала мне, что напилась сама, — хмыкнув, он продолжил, — Но вообще, ты сказала, что это была наша несравненная Рангику-сан.       — Что-о-о?!! — она извернулась и села к нему лицом, — Ты серьёзно? — он кивнул. — Нет, ты точно помнишь, что я об этом говорила?       — Да какая уже теперь разница? Разве это важно?       — Конечно, важно!! Ведь это Рангику-сан поймала меня вчера после отчёта и затащила в бараки 10-го отряда! Это она напоила меня каким-то странным сакэ и все уши прожужжала о тебе, о том, что у неё при взгляде на нас слёзы наворачиваются, что надо признаться и всё в таком духе! И это она же каким-то образом притащила меня в Сенкаймон и в конце концов выпихнула из него прямо над парком!! Это всё она!!! — огорошенная заключениями собственного мозга, Рукия ещё несколько мгновений открывала и закрывала рот, не найдясь со словами, но вдруг услышала какой-то странный приглушённый звук и обернулась к рыжеволосому шинигами.       Ичиго хохотал, как ребёнок, и даже повалился на спину, прихватывая Кучики с собой и продолжая веселиться. Рукия улыбалась при виде совсем не хмурого лица Ичиго, но всё никак не могла понять, в чём же причина таких редких эмоций. Голова ещё болела, но мысленная активность не прекращалась.       — Ичиго, ты, случайно, головой не ударялся? Или, может, тоже того сакэ с утра махнул?       — Нет уж, мне и без него приключений в жизни хватает, — успокоившись, он улыбнулся, — Нет, ну надо же, как всё спланировано! Я даже не ожидал, что у вас все так переживают за наши с тобой отношения.       — Что значит, все? Кто все? Это же всего лишь Рангику-сан!       — Неважно, — усмехнувшись, он вспомнил, как фукутайчо описывала состояние всего О.Д., касаемого их с Рукией взаимоотношений, и пришёл к выводу, что им предстоит пережить ещё очень много странных выкидонов этих ребят, особенно разъярённого Ренджи и не менее разъярённого Бьякуи. Но это потом. Сейчас важно только то, что план этой интриганки сработал! А следовательно… — И да, Рукия, — она подняла на него свои безумно красивые фиалковые глаза, и Ичиго тут же решил, что все его мучения того стоят, — Скажи Мацумото, что с меня причитается! — и он вовлёк её в очередной, но явно не последний поцелуй.