Фото на память

На следующий день съемок парочка пришла с больными головами. В отличие от Пилар и Томаса Марисса с Пабло хорошо выпили прошлым вечером в клубе. Фотограф со своей подружкой вообще рано ушли, и советовали сделать тоже самое нашим моделям. Но те были в ударе, пили, танцевали и веселились. В итоге-больная голова и частичная амнезия. Марисса не помнила, почему она проснулась в квартире Пабло в его рубашке. Одно девушку радовало, она была одета в брюки. Да и Пабло был полностью одет. И спали они на разных кроватях. Вздохнув с облегчением Мари по-тихому собралась и выскользнула из квартиры, стараясь не разбудить блондина. Столкнулись они уже у входа в студию, так как рыжая успела сгонять домой и принять душ. — Доброе утро, — тихо поздоровался блондин. — Почему не разбудила меня? Могли бы ехать вместе. — Аааа. Мне нужно было в редакцию заехать. Срочные дела, — пыталась выкрутиться Андраде, так как ей совсем не хотелось сталкиваться с ним утром. Ей было жутко неудобно, в первую очередь перед собой, что дала себе волю так расслабиться вечером, что часть этого вечера она не помнила. — В семь утра? — поднял бровь Бустаманте. — Ага, очень срочные, — натянуто улыбнулась рыжая. — Кстати, ты забыла, — Пабло протянул ей ярко-красный бюстгальтер, отчего Марисса покраснела как этот самый лифчик. В этот момент в студию зашел Томас, и увидев сию картину, улыбнулся со словами: — Прекрасно! Значит вам сегодня на съемках будет просто. Выхватив резким движением свое белье из рук парня, Марисса с удивлением спросила: — Что ты имеешь ввиду? — Сегодня фотосессия в стиле ню, — уточнил брюнет. Пабло выкатил глаза и внимательно посмотрел на Мариссу, пытаясь понять ее реакцию. Но та, к его удивлению, была совершенно спокойна. — А причем тут мой лифчик? — Ну я так понимаю. вы уже видели друг друга голыми, — Томас с усмешкой потянул пальцем за бретельку бюстгальтера, который все еще держала Марисса. — Никто ничего не видел, — возмущенно отнекивалась девушка — Так значит вы в темноте…- издевался Эскура. — Не в темноте… То есть мы ничего не делали, чтобы оказаться друг перед другом голыми, ведь так, Пабло? — Мари взглянула на него таким умоляющим взглядом, что Пабло даже немного растерялся, но все же ответил: — Да, конечно, ничего. А лифчик, это просто я подарил. — Ну ничего себе подарки. Ну да ладно, можете идти раздеваться, готовиться… — Прости, что? Ты сказал раздеваться? — Марисса прищурившись, изобразила что-то типа «не слышу, повтори» — Мари, я же сказал, фотосессия в стиле ню. — «Ню», то есть «Немного Юмора». — Марисса, ты меня удивляешь, ты взрослый человек, редактор, и ты не знаешь, что такое ню? — Томас был искренне удивлен. - Ню, это значит быть обнаженным. — Я не буду обнаженной! — Марисса пылала от злости. — На фото ничего интимного видно не будет. Максимум часть твоей милой попы, — Томас пытался ее успокоить. — Я не хочу, чтоб мою попу, или даже часть ее было видно! — Но у тебя уже есть фото, где уже видно часть твоей попы. — Ну и что, на том фото я была одна, и ты не видел переда. А сейчас даже если ты не видишь переда, то Пабло по-любому его увидит! — Марисса кивнула в сторону парня, который сейчас вжавшись кресло слушал спор двух друзей. — Да что я груди никогда не видел, ну и… того места, — решил он вмешаться. — Я не знаю сколько титек ты видел в своей жизни, но я не хочу, чтоб ты видел мои персики! — Скорее вишенки, — улыбнулся блондин. Марисса же на эти слова запустила в него рядом лежащей подушкой. Резко вскочив с места, Марисса направилась к выходу. — Марисса, подожди, — Пабло кинулся за ней, — ну извини меня. У тебя самые красивые вишенки, что я видел. — Что? — Округлив глаза, Марисса покраснела от ярости. — Когда ты успел их видеть?! — Вчера, — неуверенно произнес блондин, поняв, что ляпнул лишнего. — Ты что, ничего не помнишь? — Конечно помню! — врала Марисса. — Но я точно знаю, что я не показывала тебе грудь. Пабло прокрутил в голове весь вечер, проведенный уже в своей квартире рядом с Мариссой. И он ни как не мог сообразить, неужели ему приснилось, как Марисса пролила на себя бокал мартини, не стесняясь, разделась прямо перед ним, и в наглую сняв с него его рубашку надела ее на себя. Не став больше спорить с рыжей бунтаркой, он просто вздохнул. — Мари, давай аккуратно попозируем Томасу. Я смотреть не буду. Томас тоже не станет фотографировать слишком откровенно. Мне тоже не по себе раздеваться, но я готов помоч другу. Это его мечта, получить ту работу. И если я помогу ему в этом, то я буду только счастлив. Подумав некоторое время, Мари, вся в сомнениях, но все же желая помочь другу, а не по какой-либо еще причине, согласилась, при условии, что на фото ничего кроме малюсенького кусочка ее попы ничего видно не будет, а от Пабло она будет прикрываться полотенчиком. — Только пусть он тоже прикрывается, не хочу чтоб он предо мной болтался, — указав глазами на область ниже пояса, поставила еще одно условие рыжая. Съемки проходили на большой красивой кровати с черной шелковой простыней под балдахином. «Зачем я на это согласилась»- проносилось в голове у рыжей. Впрочем, мысли у Пабло были такими же стоило ему увидеть девушку, частично прикрытую небольшим кусочком материи. Стройные загорелые ножки, округлые манящие бедра, тонкие изящные руки, придерживающие полотенце перед собой. Длинные рыжие волосы были распущены и мягкими локонами ложились по ее красиво очерченным плечам. Она манила и притягивала, она прожигала парня своими карими глазами, спрятанными за рядом густых черных ресниц. Пабло сидел на кровати, боясь пошевелиться. Пабло отвернулся от нее, чтобы не видеть всей прелести ее утонченной фигуры. Мысленно он начал вспоминать историю Бразилии, решать сложные математические примеры и думать о престарелой соседке с кривыми зубами и редкими седыми волосами, чтоб только его тело не сыграло с ним злую шутку и не показало, как сильно он сейчас ее хотел. — Марисса, ты готова? — Томас настроил камеру и был готов к работе. Он был привычен к такому виду работы, поэтому обнаженные тела друзей его совершенно не смущали, чего нельзя было сказать о самих друзьях. — Не готова, но давайте уже начнем, — подошла рыжая совсем близко к парню, отчего у того перехватило дыхание. Кадры получались великолепными, словно тела этих двух людей были созданы друг для друга. Томасу было очень легко с ними работать. Но вот моделям приходилось очень тяжело. Находится рядом друг с другом, прикасаться к телу, обнимать со всей нежностью и трепетом, и при этом сдерживать себя в порывах чувств было мучительным. Когда сдерживаться было все сложнее, позы становились более откровенными, стеснение испарялось, когда их взгляды встречались, то мир вовсе останавливался. Они уже даже не обращали внимание на суетившегося вокруг фотографа. Когда Марисса прижалась всем телом к Пабло и ее грудь коснулась его тела, то пожар, возникший в Пабло перестал быть контролируемым. Мари почувствовала это, ощутив его своим бедром. Пабло понял, что пора остановить съемку, и опустившись на землю, отпрянул от девушки. Быстро укутавшись в полотенце, он вышел в соседнюю комнату, чтобы перевести дыхание. Что это было между ними, он пока не понял, страсть, похоть, желание или тут нечто большее, симпатия, влюбленность, любовь. Она временами бесила его, но что-то в ней было такое притягательное, что он готов был последовать за ней, лишь помани она его пальчиком. Ни одна девушка не вызывала в нем такую бурю противоречий, как эта маленькая бестия. Одевшись и придя в себя, он вышел к ребятам в зал. Марисса уже в халатике стояла рядом с Томасом, который сидел за компьютером и показывал ей фотографии. Девушка немного наклонилась к монитору, отчего край халатика загнулся, обнажив ее небольшую грудь. Пабло, конечно не оставил это без внимания. Рыжая ощутила взгляд блондина, но даже не шелохнулась, делая вид, что не замечает. — Отличная работа, — хвалил их Томми. — Даже не скажешь, что вы не профессиональные модели. Да и вообще, посмотрев на эти кадры, можно подумать, что это прелюдии перед сексом. — Какие еще прелюдии, — Мари надула губки и отошла от Эскуры, хотя она сама была в восторге от полученных кадров. Хоть на обложку журнала для взрослых отправляй. Причем не было в них вульгарности или пошлости. Было очень достойно и красиво, — Знаешь, Томми, я еще посмотрю на готовое портфолио. Если мне не понравится хоть одна фотография, то придется тебе заново нас фотографировать. — Видимо сегодняшняя фотосессия тебе понравилась, — заулыбался Эскура. — Да, не плохо. Но Паблито она понравилась еще больше, — с ехидством произнесла Андраде, поставив тем самым блондина в неловкое положение. Пабло хотел было ответить Мариссе, но его перебил Томас. — Ребята, я на пару недель уеду к родителям. Так что съемки следующей сцены отложим. Пабло вздохнул с облегчением. Хоть небольшой перерыв от близости Мариссы ему был необходим. — А какой будет следующая фотосессия? Надеюсь в одежде? — поинтересовалась Мари, выдержать еще одну сцену с обнаженным блондином ей было бы невыносимо. — Не беспокойтесь, в одежде. Но пока я еще точно не решил, что это будет. По приезду решу. *** Распрощавшись, ребята покинули студию. К великому сожалению Пабло его машина поросту не заводилась. А ему сейчас просто был необходим душ. Эвакуатора пришлось бы ждать часа два. А тут еще как назло полил дождь. Видеть расстроенного парня за рулем сломанной машины, Мариссе почему-то совсем не хотелось. Поэтому она предложила подвезти его до дома. немного подумав, он все же согласился. Не хотелось торчать два часа одному. Хотя находиться рядом с рыжеволосой наедине в маленьком авто совсем рядом, требовало от него массу усилий. Он всю дорогу наблюдал за ней, ее плавные движения, сосредоточенный на дороге взгляд возбуждали его с неистовой силой. Он просто раздевал ее глазами, а она, замечая это, еще больше выгибалась, маня всем телом. Она сама не понимала, зачем все это делала. Но ей так нравилось его внимание на себе, что она даже не думала к каким последствиям это может привести. — Вот мы и приехали, — подытожил Бустаманте, выходя из авто. — Пабло, Марисса вышла к нему. — Я хотела спросить тебя, что было вчера вечером и почему мой лифчик оказался у тебя? Было видно, что ей не совсем удобно было спрашивать его о таком. — Ты же сказала, что все помнишь, — Пабло посмотрел в ее глаза и увидел в них нотку растерянности. — Все да не все, — раздражительно ответила Андраде. — Так ты расскажешь? — Давай тогда поднимемся ко мне, а то по среди улицы это не очень удобно, — зачем он ее пригласил, винил блондин себя. Это же пытка. Немного помявшись с ноги на ногу девушка все же согласилась. В квартире, он пригласил ее на кухню, подальше от горизонтальных поверхностей. — Тебе с какого момента начать рассказ? — С момента, почему я решила ехать к тебе? — Марисса встала около стола, облокотившись на него спиной. — Ну для начала, я советовал тебе много не пить. Но ты не особо слушала. Потом ты сказала, что хочешь спать, но в такси свой адрес так и не назвала, так как задремала у меня на плече. Пришлось везти тебя к себе. Когда я тебя принес и положил на кровать, ты вдруг очнулась, и решила, что выпитого тебе мало. Нашла в баре бутылку мартини, налила его себе, а когда я его пытался вырвать из твоих рук, то ты пролила все содержимое бокала на себя. В один момент ты разделась, и сняв рубашку с меня, одела ее на себя. Потом ты пошла спать. Вот и все, — слукавил Пабло. — Все? — переспросила с неуверенностью Мари. — Почти… — Пабло подошел к ней совсем близко, от чего Марисса почувствовала его теплое дыхание. Он убрал выбившуюся прядь ее волос за ушко и нагло заглянул в ее глаза. Она почувствовала, как ноги стали подкашиваться. — Ты еще сделала вот так, — Пабло осторожно коснулся губами ее мягких губ, —, а я сделал так, — и снова нежный поцелуй вскружил обоим голову. Робкий поцелуй становился все настойчивей, хотелось большего, хотелось обоим. Распыляя друг друга страстными поцелуями и уверенными объятиями, парочка срывала друг с друга одежду. Пабло покрывал все тело девушки поцелуями, от чего та горячо дышала, желая его все больше и больше. Осторожно усадив ее на край стола, Пабло не мог больше терпеть, он ее желал все телом и душой, а она отвечала ему взаимностью, обхватив его бедра ногами. Они двигались в такт навстречу друг другу, наслаждаясь каждым мгновением. Им хотелось испить друг друга до дна, и когда последний глоток был сделан, оба улетели куда-то далеко, роняя сладкие слезы от переполнявших их чувств.