Слушать звезды

      Дикену всегда говорили что делать, – и нет, Дикен этого не хотел, просто получалось уж как-то вот так. Сначала старый Мастер, дракон Тимофаррар, потом… потом пришла Босс. А когда не говорили, все шло не очень хорошо; последний год был для кобольда на редкость удачным, хоть и донельзя набитым разного рода неприятностями, и теперь…       – Ну бывай, Дикен.       Часто моргая, глядя себе под ноги, Дикен почти дрожит от сосущего чувства утраты и нерешительности.       Они прощаются рано утром, еще до рассвета. Просто расходятся в разные стороны, и все вокруг них складывается само собой: кисловатая свежесть окрестных полей, стрекот ночных насекомых, скрывающий лица и вещи мрак всех тонов. Хорошее место, чтобы поставить точку в истории второго приключения отважного кобольда Дикена и его не менее отважного Босса, – но перед носом ящера в этот раз висит здоровенный вопросительный знак.       А еще – звезды. Сияющие ярко и совсем крошечные, далекие, рассыпанные целыми горстями по гладкой небесной черноте, они не торопятся блекнуть, хотя до солнца осталось всего-ничего. Из-за них, то задирая голову вверх, то сосредоточенно расковыривая дорожную пыль, Дикен чувствует себя совсем крохотным, стоящим на дне глубокого колодца: слова доносятся с эхом и от Босса остались полторса и сапоги.       – Босс, Дикен напишет эпическую балладу о сегодня. Завтра напишет. Хочешь послушать?       – Шутишь? Да наших с тобой приключений и без того хватит на балладу и дюжину частушек! Матерных! Вот их бы послушала с удовольствием, но… ох, прости, друг, только не в твоем исполнении.       Улыбается Босс лишь на одну сторону, криво; ну, как улыбается, уголок губ поднимает, и все. Дикен плохо разбирается в людях и еще хуже разбирается в лицах, но откуда-то знает, что Босс не смешно, и не смешно, быть может, в степени ровно той же, в которой тоскливо Дикену… или даже чуть большей. Мерзнет она уж точно побольше него: вздрагивает от предутренней прохлады, потирает руками плечи, подавляя зевок, а Дикен всего-то навсего аккуратно переступает ботинками по росе.       И запоминает: ненавязчивый запах духов и шрамы, скорее угадываемые, чем видимые, тяжелый, внимательный взгляд и волосы необычного цвета, пряди которых нервно и зло заправляются за ухо. Он всегда описывал Босса как самую красивую женщину своего народа, это было легко и особых талантов не требовало, однако сейчас – как никогда сильно, – важны детали. Тембр голоса там, или имя.       Или лошади в отдалении.       Дикен присматривается к ним сквозь предутренний сумрак и чувствует себя виноватым – ведь еще чуть-чуть болтовни, и Боссу с тем, вторым, придется ехать конными в самую жару. Пора закругляться. Расходиться. Дорогу свою искать пора; пусть Босс уйдет, и Дикен вновь останется один, и больше никто никогда не скажет ему, что делать с собой – и всем этим миром! – дальше…       Раздавленный подобными перспективами, кобольд с подвыванием выдыхает и прячет голову в воротник. Босс глядит на него с сомнением; тянет руку, чтоб потрепать ящера по голове, но тут же неловко ее отдергивает и зачем-то касается переносицы.       – Эй, мне тут тоже не по себе. Мы с тобой так много прошли… я не раз подскочу среди ночи только потому, что ты не пытаешь где-то поблизости лютню, вот что я имею в виду. Но знаешь, путешествуя вместе слишком долго, мы просто друг другу наскучим! Или тебе вконец надоест, что я постоянно спотыкаюсь о твой хвост.       – О хвост – реже всего, Босс.       – Тем более. И вообще, посмотри на это с другой стороны. Тебе ведь больше не придется готовить на четверых…       А вот готовка – это да, проблема; готовить Дикену пришлось всего-то пару раз, для всех, на всех, и что именно не так с его кухней, кобольд до сих пор не разобрался. Однако Босс наверняка говорит не о том. Заметив, что девушка разглядывает его с высоты своего роста, Дикен задумывается – может, она тоже прикидывает, какой из сотни терзающих ее вопросов нужно произнести вслух?       И оказывается прав.       – Чем займешься дальше, Дикен? Я слышала, твоя новая книга хорошо продается, так что ты теперь знаменитость. Прямо как тот Герой из Невервинтера.       С этими словами Босс пытливо заглядывает в глаза-бусины Дикена – понимание ищет или еще что-нибудь; не найдя, сконфуживается и старательно не смотрит в сторону того, второго, который как раз меняет позу. Дикен попрощался с ним чуть раньше и знает: этот будет ждать столько, сколько потребуется, даже если придется терпеть соседство с мечом болтливого Энсенрика, предусмотрительно оставленным как можно дальше от непосредственно обладательницы.       А на вопрос Босса ящер просто пожимает плечами. Дикен герой потому, что был рядом со всеми, когда пал Мефистофель, или потому, что нашел в себе силы послать крылатого-рогатого тихим ходом в Ады. Ни больше, ни меньше.       Не дождавшись ответа, девушка жмурится, пронзительно зевая.       – Ну, куда бы ты ни пошел, имей в виду: я жду книгу о твоих собственных приключениях. Толстую. Можно даже в нескольких…       – Дикен еще увидит Босса?       Перебивать кобольду не нравится. Еще больше ему не нравится смотреть на Босс вот так, снизу вверх – фигура ее от этого кажется слишком высокой, чужой и слегка нереальной на фоне неба и темноты. Шаткость момента наваливается с еще большей силой, когда Босс говорит:       – Я не знаю этого, Дикен. Но мы определенно можем пересечься в любом следующем городе. Или еще где-нибудь.       Поколебавшись, она все-таки касается ящера и настойчиво встряхивает того за плечо.       – Просто думай о том, что я где-то рядом. В конце концов, мы с тобой ходим под одними и теми же звездами! Значит – не потеряемся, как ни крути.       Хватка у Босса крепкая, натренированная за последний год, да и плечо Дикеново девушка сжимает посильней, чем то требуется. Ощущая живое тяжелое тепло, кобольд вполглаза косится на подобранную ладонь… …думает выкрутиться, вырваться и выпалить все, что крутится на языке… …мягко подается вперед, отыскав у себя в голове кое-какую мысль. Звездами.       – Короче, береги себя. А если что-нибудь случится, я… я не знаю, что с тобой сделаю. Достану с того света как минимум. Второй раз подряд.       И Босс уходит не оборачиваясь, лишь вскидывает руку в прощании, когда просто идти и идти становится совсем уж невыносимо.       И Дикен начинает слушать звезды.