Возрождение

      Рэй до сих пор говорит, что причиной всему — сваренное мной, вместо запланированного супа чаудер, зелье. Мамору и Ами с Луной рассуждают об истончении пространственно-временной материи и выглядят при этом такими довольными, что кажется - эти рассуждения радуют их гораздо больше, чем само произошедшее событие. Мако и Артемис молчат, только девушка чуть завистливо вздыхает. А Минако… Минако просто счастлива.       Все действительно началось в тот вечер, когда я сварила для Мамору чаудер. Ну или что-то, состоящее из тех же ингредиентов. За пару дней до этого мы отмечали нашу годовщину в ресторане и моему мужу очень понравился этот суп. А я решила порадовать его дома. Но, наверное, опять попыталась прыгнуть выше головы. Мой суп получился не нежного сливочно-белого цвета с яркими пятнышками овощей и рыбного филе, а неприятно-желтого, хоть и с нужными аппетитными вкраплениями.       Зато — пах этот «шедевр» вкусно. Совсем как тот суп, которым Мамору был так доволен. Так что я не теряла оптимизма и надежды на то, что первый свободный от моих подруг, родственников или нашей деятельной будущей дочки вечер пройдет вполне удачно и мне наконец-то пригодится темно-синее кружевное великолепие, так и не сорвавшее своих аплодисментов в вечер годовщины, потому что Чиби умудрилась отравиться чем-то, и изволила ночевать на диване в нашей гостиной. А я, может, пока и не заслуживаю звания «мать года», но не могу наслаждаться жизнью и мужем, когда в паре метров от меня страдает наш ребенок, хоть и пока не родившийся.       В общем, надежды на этот вечер у меня были самые радостные. И даже то, что я умудрилась разбить припасенную бутылку вина, когда открывала ее, не умалило моего приподнятого настроения. До прихода Мамору с работы оставалось еще минимум полчаса, так что я прикинула, что вполне успеваю сбегать в супермаркет и купить там замену. Пока убирала учиненный беспорядок, пока одевалась и искала по квартире ключи и кошелек, которые никогда не кладу на их законное место, сколько бы не напоминал мне о его существовании Мамо-Тян, неукротимо приближалось мое самое любимое время, когда он возвращается домой и, кто бы в это время не находился в нашей квартире, приветствует меня поцелуем, от которого на мгновение забываешь, как дышать, как жить, и земля уходит из-под ног.       Дверь нашей квартиры я открывала, спешно наматывая на шею шарф. Последние два дня над городом властвует то ли циклон, то ли антициклон, кто же их разберет-то, кроме синоптиков? Помимо непривычного холода, этот атмосферный вихрь принес с собой почти непрекращающиеся снегопады. Погода настолько непривычная для нашего города, что все мы вначале заподозрили появление какого-нибудь нового врага, вознамерившегося превратить Землю в один сплошной холодильник. Но никакой другой активности не появлялось. Никто не нападал на невинных горожан с целью выкачать жизненную энергию, вырвать зеркало мечты, чистое сердце или другие органы. Так что, мы почти успокоились.       Спокойствие мое было прервано самым неожиданным образом. Распахнув дверь, я застыла на пороге. И было отчего. Не каждый день эти самые атмосферные вихри со снегом крутятся в холле тринадцатого этажа самого обычного многоквартирного дома. Постепенно, в центре этого вихря начала угадываться достаточно высокая, но отчего-то сгорбленная фигура. Чем плотнее становилась фигура, тем страшнее становилось мне. Потому что я знала этого человека. И знала, на что он способен. Руки спешно начали расстегивать пуговицы на пальто, чтобы скорее добраться до броши, которой я не пользовалась уже почти шесть лет. С той ночи, когда Мамору, наконец, вернулся ко мне и все закончилось. Как мы думали. Но выходит, это было только затишье перед началом новой бури.       Я не успела взять брошь в руки. Окончательно материализовавшийся передо мной генерал Темного Королевства, бывший старший лорд Терры, пошатнулся и стал заваливаться вперед, прямо на меня.       Я предполагала, что здоровенный мужик не может быть легким, как пушинка, но то, что он сам никак не контролировал свое тело, существенно усложнило мою задачу выстоять под таким напором. Я выставила руки вперед, защищаясь. Уперлась ладонями в его грудь и пальцы тут же ощутили неприятную, теплую, липкую влагу. Мне даже не нужно было узнавать, какой цвет у этой липкой влажности, чтобы понять, что это. Сколько раз я обрабатывала и бинтовала раны Мамору, девочек, да и собственные, если уж на то пошло. Любому из нас запросто можно дать диплом травматолога. Определенно, у меня на руках оказался не просто лорд, а тяжело раненный лорд. Учитывая, что он должен быть уже много лет мертв, Кунсайт совсем неплохо держится. Вместе с ним я как могла осторожно опустилась на пол. Никаких агрессивных действий он не предпринимал, а нападать первой, да еще на раненного, безоружного, я не могу. К тому же, когда-то он был другом Мамору. Ну хорошо — Эндимиона, но так ли это важно сейчас?        - Потерпи, хорошо? - совсем не уверена, что он меня слышал и понимал, но мне казалось, что если я буду говорить с ним, он обязательно продержится до прихода Мамору. Что с ним делать, я совершенно не представляла. Ну не могу же я позвонить в скорую и заявить что-то вроде: «Здрассте! У меня тут здоровый лоб без документов, зато со здоровенной дырой в груди. Зовут Кунсайт, год рождения примерно пять тыщ какой-то до нашей эры. Муж с работы придет — точнее скажет». Скорую-то может и пришлют, но точно не за ним, - Ты потерпи еще немного. Мамору обязательно что-нибудь придумает, - уговаривала я бывшего или действующего врага, стараясь зажать его рану ладонью.       Он появился в дверях квартиры, когда мне начало казаться, что я сижу здесь, на кафельном полу у нашей двери уже не меньше года. Лифт коротко пиликнул, открывая двери на нашем этаже, а меньше чем через минуту Мамору уже стоял на пороге квартиры, ошарашенно глядя на меня и на Кунсайта.        - Я не знаю, откуда он взялся, - собственный голос показался мне чужим. Такой тихий, хриплый. Мамору только кивнул. Бросил на пол свою сумку, наклонился и неожиданно легко, будто тот ничего не весит, оторвал Кунсайта от пола.        - Опасен? - короткий, отрывистый вопрос, который он задавал, уже направляясь к нашей спальне — единственному месту, где можно с комфортом разместить раненного.        - Не знаю, - я поднялась на ноги и закрыла дверь. Не хватало еще, чтобы кто-то из соседей по дороге к себе заглянул в нашу квартиру и увидел, что здесь происходит. Решат еще, что мы с Мамору на досуге развлекаемся убийствами.       Пройдя за мужем в спальню, я увидела его, спешно расстегивающего китель лорда. Пропитавшуюся кровью тонкую рубашку, Мамору уже просто разорвал, торопясь добраться до кровоточащей раны. Собственный бежевый свитер моего мужа уже был покрыт красно-бурыми пятнами, испачканная в крови куртка валялась на пороге, явно отброшенная торопящимся, вышедшим из себя хозяином.        - Я могу помочь? - сделала несколько шагов ближе и остановилась, боясь, что только помешаю, если буду лезть под руку.       Мамору что-то ответил, но я не смогла разобрать, от волнения, ступора или просто нереальности всего происходящего. Переспросила. Он обернулся, бросил на меня короткий, сердитый, почти злой взгляд.        - Камень! - громко и подчеркнуто разборчиво повторил муж, резко мотнув головой в сторону низкого столика у окна. Поняла. Шаг туда, быстро снять крышку с небольшой стеклянной коробки. И снова, в самый неподходящий момент, я поняла, что не помню, какой из них кунцит, - Розовый! - и снова этот тон — отрывистый, злобный. Раньше, Мамору говорил со мной так, только будучи темным Эндимионом. Я понимала, что на мужа действует вся эта ситуация, но ничего не могла с собой поделать. Я боялась этого тона, не хотела его слышать больше никогда в своей жизни.       Быстро взяв нужный камень, я отдала его Мамору и вышла из комнаты. Сил нет находиться там и не понимать, кто рядом со мной — мой любимый человек, тот за которого я не задумываясь отдам жизнь, тот, кто так же пожертвует собой ради моей жизни и безопасности или тот, кто когда-то держал над моей головой занесенный для единственного точного удара меч.       Выйдя в гостиную, я села в кресло, где обычно мы умещались вдвоем, где я сидела у мужа на коленях, а его ладони жадно и бесстыдно гуляли по моему телу, проникая под домашнюю футболку, а сам Мамору невозмутимо, будто и не делает ничего такого, рассказывал мне о новом заказе или каком-то мелком происшествии в их офисе. Как заевший в канцелярии ксерокс, «плюющийся» бумагой.       Согнувшись почти пополам, я обняла свои колени, сцепив под ними ладони и уткнулась лицом в ложбинку между своими ногами. Я чувствовала, как слезы страха и обиды жгут мои глаза, но плакать не хотела. Не имела на это права. Кунсайт ранен. Ранен очень тяжело. Но неизвестно, каковы его намерения. Вполне возможно, придется с ним драться. И я знаю — в решающий момент, Мамору не сможет поднять руки на друга, как темный Эндимион не смог опустить занесенный надо мной меч. Мне это понятно. И я не смогла бы нанести удар по кому-то из девочек. Тогда, сражаться с Кунсайтом придется мне. Мне самой придется защищать себя, мужа, весь наш мир, который мы создали с таким трудом. Я не отдам это никому. Его не отдам. Наше настоящее, будущее. Рождение Малышки. Ни один демон с лицом лорда Терры у нас этого не отнимет.       Его шаги я различу всегда. Не только в тишине нашей квартиры, но и на переполненной людьми улице или там, где не существует никаких звуков. Мамору подошел ко мне, а я все сидела, скрючившись в этом кресле и боялась распрямиться, потому что не могла тогда точно сказать, что будут выражать темно-синие глаза, в которых я столько раз растворялась, когда наши взгляды встретятся.       Муж приблизился вплотную, резко, рывком опустился передо мной на колени и крепко обхватил руками. Торопливые поцелуи осыпали мои плечи, доступные ему части рук, колени, затылок. Он просто целовал все, до чего мог дотянуться.        - Прости. Прости меня, Усако! - он заставил меня выпрямиться и быстро прижался лбом к моему. Но я успела заметить, как мокро блестят его щеки. Он не стыдился этих слез. Просто не хотел пугать меня еще больше, - Прости. Родная… прости, - Мамору снова целовал меня. Щеки, глаза, губы. У этих поцелуев был горько-соленый привкус слез. Его или моих — неважно, - Я знаю, что напугал тебя. Не хотел этого, совсем не хотел.        - Я знаю, знаю, - говоря, я не переставая гладила его лицо, надеясь своими прикосновениями успокоить, показать: все хорошо, у нас с ним все хорошо. Я сползла к нему на пол, села, лицом к Мамору, обхватив коленями его бедра. Несколько минут мы просто молча просидели, обнявшись. Потом я, наконец, решилась задать вопрос: - Он…? - закончить не хватило духа.        - Жив. Я вернул ему его силу, поделился энергией Золотого кристалла. Немного. Мы ведь не знаем, с кем имеем дело. Но чтобы выжить ему этого хватит. Через пару дней будет как новый.       Мамору задумчиво пропустил через слабый кулак один из моих хвостиков. Его это всегда успокаивает.        - Усако, пусть это пока останется нашим секретом, хорошо? Не говори никому. Ни Луне, ни девочкам. Нужно разобраться, кто он — Кунсайт или отродье, которое из него сотворила Берилл.        - Хорошо, - я кивнула. Для него, я сделаю все, что попросит. Что там Кунсайт. Если нужно будет — я заведу на кухне аквариум с Металлией, - Но как ты собираешься держать их на расстоянии от нашей квартиры? Они же чуть ни каждый вечер заглядывают, а Чибиуса и вовсе практически живет у нас.        - Я заболею, - произнес он после минутного молчания, задумчиво глядя в темный проем двери в спальню, - Скажешь всем, что у меня какая-нибудь болячка из тех, которыми большинство людей переболевают в детстве. Среди твоих подруг мало найдется желающих мазать меня зеленкой. А Чибиусе скажешь, что перед общением со мной ей нужно будет сделать пару прививок. Она так боится уколов, что даже ради меня на это не пойдет. Буду чаще говорить с ней по телефону и все. На работе попрошу пару отгулов. Справимся, - Мамору снова притянул меня ближе к себе, нашел мои губы своими, - У нас ведь есть футон, я не путаю? Наша кровать оказалась занята.        - Есть, там, - я через плечо указала на один из больших шкафов в прихожей, где мы храним всякие полезные в хозяйстве вещи, которыми не пользуемся каждый день.        - Хорошо, - он рассеянно кивнул, снова крепко обнял меня. Сильно, почти до хруста в костях, - Посидим еще чуть-чуть и я достану.        - Разве уже пора спать? - мне казалось, что все заняло не больше получаса. Но Мамору с легкой улыбкой указал мне на электронные часы, перемещающиеся по монитору его компьютера. Несколько минут до полуночи. Он провел рядом с Кунсайтом в нашей спальне почти четыре часа. Поняв это, я испугалась. После воздействия Серебрянным кристаллом, я чувствую себя так, будто меня разом атаковали все ёмы Темного Королевства. А он воздействовал на свой столько времени, - Ты в порядке?        - Я отдал совсем немного энергии, не волнуйся. Даже его рана до конца не затянулась. Я не мог рисковать, полностью восстанавливая его силу, - муж осторожно погладил меня по лицу, а я прижалась к его ладони щекой, не желая, чтобы этот контакт разрывался, положила свои пальцы поверх его, чтобы даже не думал отрываться от меня. Мамору изучающе посмотрел на наши сплетенные пальцы, одинаково перепачканные кровью, - Нужно принять душ. Мы с тобой как два героя фильма ужасов.        - Да нет, не ужасы, - мне захотелось вдруг стать той совершенно беззаботной, легкомысленной девчонкой, которой была когда-то, даже во времена того же Темного Королевства, - Максимум - «Суинни Тод». Мерзость, конечно, но не настоящие ужасы.       Мамору чуть запрокинул голову и будто облегченно рассмеялся.        - Я больше не буду показывать тебе фильмы Тима Бертона, - он ласково хлопнул меня чуть ниже ягодицы, призывая подняться на ноги. Проверив, в каком состоянии Кунсайт, Мамору решил, что десять минут в одиночестве он как-нибудь переживет. И, что важнее, в себя за это время не придет.       В душ мы отправились вдвоем. Просто стояли под туго бьющими струями воды, надеясь, что вместе с побуревшими следами подсохшей крови, она унесет напряжение и страх, будто опутавшие нас обоих липкой сетью. Мамору первым ушел из ванной комнаты. Наскоро вытерся своим зеленым полотенцем, набросил банный халат и сказал, что будет ждать меня в гостиной.       Когда я почувствовала себя достаточно чистой, оделась в смешную пижаму, которую Мамо-Тян называет «от сих до сих». Покупала ее для тех случаев, когда Малышка пробирается на ночь не только в нашу квартиру, но и дальше — в кровать с нами.       Выйдя из ванной, повесила полотенца на сушилку в кухне, убрала оставшийся невостребованным недочаудер в холодильник. Муж стоял, привалившись к дверному косяку и глядя в нашу спальню. Я подошла к нему, обняла за локоть. Бросила взгляд в сторону кровати. Грудь Кунсайта была туго перевязана бинтами. Перевязки у Мамору получаются даже лучше, чем у нас всех вместе взятых. Даже Ами до него не дотягивает. Наверное — сказываются подсознательные воспоминания о прошлой жизни. У меня такое тоже бывает. Я так вышивать начала. В основном получаются платки с монограммой, и то сплошной вензель «Э».        - Ложись спать, - Мамо-Тян ласково погладил меня по руке и указал на разложенный в углу комнаты футон. Расположен так, что скрыт от глаз парой кресел. Все же опасается, хоть и очень хочет верить, что видит сейчас перед собой старого друга, о котором так долго запрещал себе думать, которого давно считал потерянным навечно. Пусть раненного, слабого, но живого.        - А ты, ляжешь?        - Попозже, - он кивнул, повернувшись ко мне, коротко поцеловал, - Иди спать.       Я прошла к футону, забралась под одеяло, но не легла. Села, привалившись к стене. Мамору тоже сел. В одно из закрывавших меня кресел. Отгородил собой от возможной опасности. Мы сидели так очень долго. В какой-то момент, я просто на секунду закрыла глаза. А когда открыла их, за окном было уже совсем светло. В квартире пахло кофе и чем-то вкусным. Мамору сидел на диване с большой кружкой в руках и держал на коленях открытую книгу. Но что-то говорило мне, что муж совсем не увлечен сюжетом.        - Ты всю ночь просидел? - обычно, наше утро начинается совсем другими вопросами.        - Спать не хотелось, - он чуть улыбнулся, поднес чашку к губам и сделал не большой даже — огромный глоток. Я вылезла из-под одеяла, подошла к мужу и отобрала у него кофе.        - Иди ляг. В самом деле, Мамо-Тян! Я, в конце концов, тоже кое-что могу. Надо будет — и подлечить смогу и… другое, тоже смогу, если надо будет. * * *       Следующие наши дни прошли почти так же. Мы оба старались не показывать своего недоверия к тому, кто залечивал свои раны на нашем брачном ложе. Оба старались показать, что все отлично, все под контролем.       Кунсайт впервые пришел в себя утром третьего дня в нашей квартире. Накануне, забеспокоившись, Мамору дал ему еще порцию энергии своего Золотого кристалла. Видимо — как раз необходимую для окончательного излечения.       Когда северный лорд открыл глаза, я поняла, что все это было не зря. Далеко не впервые видела своего мужа счастливым, видела и более счастливым, чем в этот момент. Каждый раз, когда я говорю, что люблю его. Всегда, когда Малышка называет его папой. Но счастье, которое он испытал, поняв, что снова обрел друга, нельзя с чем-то сравнить.       Я вышла из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. Этим двоим о многом нужно поговорить, о многом помолчать. Мамо-Тян как-то признался, что часто, когда мы собираемся с девочками, он чувствует себя будто лишним. Теперь, я понимала, что он имеет в виду. Неприятное чувство. Но сейчас, в этот момент, так нужно. Я знала, что в следующую минуту, а может и раньше, снова стану центром всей его жизни, деля это почетное место только с нашей Малышкой. Но сейчас, нам обеим придется потесниться.       В тот первый раз Кунсайта хватило ненамного. Минут двадцать или около того. После лорд снова провалился в сон. Но на этот раз — именно сон, а не обморок или кома. Он просто набирался сил. С каждым его пробуждением их разговоры становились все более продолжительными.       Наш «пациент» оказался весьма неприхотлив. Во всяком случае, единственный из всех моих знакомых, кроме ослепленного любовью Мамо-Тяна, безропотно ел приготовленную мной еду и даже по временам хвалил какие-то блюда. На четвертый день его бодрствования, Мамору решился оставить нас одних и съездить на пару часов в офис. Проверить своих «вассалов».       Проводив мужа, я занялась глажкой. Считала, что Кунсайт спит, но через пару минут он вышел из спальни, пока еще стараясь держаться ближе к стене, чтобы в случае чего устоять на ногах, не опускаясь до просьб о помощи. Он вообще редко о чем-то просит и никогда меня. Только если Мамору, которого упорно называет Эндимионом. Муж терпит, хотя и не любит, когда его путают с прошлым воплощением.       Блондин как мог осторожно, чтобы не разбередить чуть затянувшуюся рану, опустился в ближайшее кресло, взял со столика рамку с нашим общим снимком. Мамору, я и Малышка на фестивале пару лет назад.        - Она похожа на тебя. И на мать Эндимиона, - большим пальцем он указывает на девочку, будто я и так не понимаю, о ком идет речь.        - Мать Мамору была кареглазой брюнеткой, - я встряхнула наволочку, прикидывая, нужно ли пройтись по ней утюгом или и так сойдет.        - Я говорю о настоящей его матери, - упрямо повторил Кунсайт, - Ваши родители из этой жизни… ты сама-то на своих сильно похожа? - он испытующе глядит на меня своими холодными, стальными глазами.        - Нет, совсем не похожа,- я вынуждена была признать его правоту, - Ты видел его родителей? Эндимион ведь тоже рос сиротой.        - Я был ребенком, когда меня привезли во дворец террианского правителя принести первую клятву верности новорожденному принцу. Мой отец служил королю. Мне предстояло служить его сыну. Тогда был единственный раз, когда я видел правителя и его жену. Это была очень молодая, но потрясающе красивая женщина, - он прикрыл глаза. То ли экономя силы, то ли стараясь вспомнить все до мельчайших подробностей, - У нее правда не было этой вашей семейной прически. Но длиной волос вы с ней могли бы помериться. И я бы поставил на королеву. У нее был такой добрый взгляд, - он снова посмотрел на снимок, - У девочки не такой. Она скорее умная и хитрая, - это был не вопрос, утверждение. Он еще ни разу не сталкивался с нашей девочкой, но уже вынес о ней какие-то мнения. И что-то мне подсказывало: он будет предан Маленькой Леди так же, как тогда, в Терре, был предан своему принцу, но мнения о ней не изменит уже никогда, - Итак, вы с принцем получили то, о чем мечтали. То, чего были заведомо лишены в Серебряном тысячелетии. Свое заслуженное долго и счастливо. А что остальные?       Я отставила в сторону корзину с чистым бельем, которую до этого держала на коленях. Вытащила из кармана джинсов телефон и нашла снимок Минако. Ему пара месяцев всего, можно сказать, свежий. Протянула смартфон Кунсайту. Маска безразличия слетела с лорда почти мгновенно. Он выхватил аппарат, позабыв о своей нелюбви к технике и к электричеству. Просто впился глазами в бывшие для него когда-то самыми родными черты.        - Ее зовут Минако. Она любит музыку, фильмы о любви, тирамису и белые лилии. И еще, мне кажется, она все время ждала тебя, будто надеялась, что ты вернешься. Другие девочки стараются найти себе парней именно для жизни, создания семьи, рождения детей. А у Минако никогда ничего не заходит дальше флирта. Она так и не смирилась до конца с твоей потерей, не смогла ее принять. Может, ты поэтому вернулся? - я поставила свой локоть на колено, уперлась щекой и подбородком в ладонь.        - Я вернулся, потому что у Эндимиона остался мой амулет со значительным запасом силы. Он меня и приманил, - в кресле напротив вдруг снова оказался холодный и собранный лорд Кунсайт. Он положил телефон на журнальный столик, тяжело поднялся, - Прошу меня простить, принцесса, - последнее слово немного напомнило издевку.        - Ты хочешь встретиться с Минако? - игнорируя лед в его голосе, прямо спросила я. У меня иммунитет против всех этих «Я крут как вареное яйцо и никого не люблю». Спасибо блажи, посетившей на старости лет моего супруга в тридцатом веке. Проверять он нас вздумал! Думаю, это склероз. Как можно было забыть, не понимать — сколько мы значили друг для друга, если сам переживал все это?        - Зачем? - Кунсайт даже не потрудился обернуться ко мне. Идеально ровная спина, гордая осанка. Не смотря на то, что рана все еще мучает его болями и самое любимое питье лорда сейчас — простая вода без газа с растворенным в ней обезболивающим. От помощи Мамору он уже который день гордо отказывается, - Только чтобы услышать, что она не хочет ни видеть, ни знать такое чудовище, как я?       Вечером, когда Мамору сменил ему бинты и Кунсайт погрузился в принесенные моим мужем книги по новейшей истории едва ли не половины стран мира, мы с Мамо-Тяном пили в кухне у окна чай с его любимым черным шоколадом. Я сидела на подоконнике, прижавшись щекой к такому родному и теплому боку, смотрела через оконное стекло на сияющий миллионами огней город.        - Я сегодня спросила, не хочет ли он встретиться с Минако, - потянувшись, я отставила опустевшую чашку на стол. Есть все таки в маленьких кухоньках своя прелесть. Вот была бы у нас тут комната, как в родительском доме, пришлось бы вставать, идти. А так не хочется отрываться от любимого мужчины, - Как я поняла, твой друг думает, что она должна считать его чудовищем и не хочет убеждаться в этом лично.       Мамору пожал плечами, одной рукой продолжая обнимать меня, второй не спеша разломал остатки шоколадки на квадратики.        - Он просто еще не готов. Поверь, долго он просто не протянет в таком состоянии. Знаешь фразу «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца»?        - Знаю, - я обиженно надула губу, - Так Рэй говорит каждый раз, как собирается попробовать еду, которую я приготовила.        - Я не стану этого комментировать, хорошо? Еда, которую ты приготовила, чаще всего изумительна. В остальных случаях — божественна, - он быстро поцеловал меня в уголок губ и продолжил свою мысль, - Если я хоть как-то знаю Кунсайта, а когда-то я знал его очень хорошо, он помается еще неделю, максимум — две. А потом сам начнет искать встречи с Миной. Дай ему немного времени пообвыкнуть в нашем времени, как-то определиться со своей жизнью. Хотя бы обрасти личными вещами. Он привык быть всесильным лордом, могущественным магом. А сейчас он ослаблен ранением и даже собственную силу не контролирует.        - Ну не знаю, - последние слова мужа вызвали у меня сомнение, - То как он жарит тосты голыми руками… Это, конечно, эффектно и очень удобно, но жутковато. Я бы предпочла, чтобы он пользовался тостером.        - Ради нас с тобой он своих привычек менять точно не станет, - Мамору улыбнулся, протянул мне кусочек шоколадки, - Подожди еще совсем чуть-чуть, Усако. Все наладится.        - Хорошо, - я приоткрыла губы, принимая угощение и взглянула на часы, - Надо же, как поздно уже. Ложиться будем? Так спать хочется…        - Ложиться будем, - кивнул муж, бережно спуская меня с подоконника, - Но спать я тебе точно не дам. Зря я что ли футон в пустую спальню перетаскивал? - он сгреб меня в охапку и понес в сторону двери пустующей пока комнаты. Туда мы переехали сразу, как стало понятно: Кунсайт не опасен и нам не нужно устраивать засаду под дверью с целью немедленного очищения всех и вся, стоит ему лишь слабо пошевелиться.       Кунсайт приходил в себя довольно быстро. На шестой день он уже свободно передвигался по квартире. На седьмой — они с Мамору предприняли короткую ночную прогулку. На восьмой мы с ним днем сходили в ближайший торговый центр, чтобы купить для него собственную одежду. Вещи Мамору оказались лорду чуть тесноваты. На девятый день Кунсайт задумался о проблеме трудоустройства. Деятельная натура просто не могла стерпеть постоянного сидения дома, требовала движения.       Благодаря бережному и где-то даже трепетному отношению Мамору к книгам и собственным записям, сохранившимся еще со школьных времен и до самого окончания университета, в распоряжении Кунсайта оказалось все необходимое для освоения нелегкой профессии программиста. За дело он взялся основательно, можно даже сказать — запойно. Учеба давалась ему легко, ненавистная техника подчинялась без боя, видимо — боясь, что в противном случае остаток жизни ее будет очень запоминающимся, но не долгим. Когда, спустя полторы недели, Мамору вынес вердикт о его полной профпригодности, они куда-то исчезли с самого утра на несколько мучительно долгих часов. А вернулись с полным пакетом всех необходимых для жизни в современной Японии документов. Используя какие-то свои, гипнотически-магические методы, прежде позволявшие темным подчинять себе сознание людей, Кунсайт смог убедить работников ректората и архива университета, где отучился мой муж, что и сам окончил его только двумя годами раньше, чем Мамо-Тян.       Все это время, мы тщательно оберегали свою тайну. С мелочью нашей общались только по телефону и скайпу Мамору при этом заматывал шею шарфом, а на лицо натягивал медицинскую маску, оправдывая ее наличие просто — нежеланием заразить меня. Выбрать для него достаточно устрашающий, но не смертельный диагноз мы так и не смогли, поэтому прямых вопросов о названии болячки старательно избегали.       Обмануть девочек было сложнее. Особенную настойчивость проявила Ами. Думаю, она тогда просто загорелась идеей получить опыт лечения взрослого человека от детской инфекции, который мог бы пригодиться ей в дальнейшей медицинской практике. Увидев ее в глазок нашей двери, я впала в ступор. Конечно, можно было бы затолкать Кунсайта в шкаф, а подруге предъявить мужа, который фактически перешел на надомную работу, но она ведь на раз раскусит его «болезнь». Ами не Чибиуса, от нее за маской не спрячешься. Дверной звонок продолжал разрываться, а я все не знала, что делать. Решение пришло само и второй раз я бы пожалуй так точно не сделала. Рывком стянула через голову платье, взъерошила волосы и, прижав одежду к груди, распахнула дверь.        - Прости, дорогая, но ты сейчас совсем не вовремя. Мамору стало немного лучше, можешь не волноваться, - я широко улыбнулась обескураженной и донельзя смущенной подруге и захлопнула дверь перед ее носом. Прошмыгнула мимо давящихся смехом в гостиной Мамо-Тяна и Кунсайта в спальню, которая накануне вернулась в наше пользование и заперлась там до самого вечера.       Рэй я уже отшивала через дверь.        - Ну кролики! - не то с осуждением, не то с восхищением проворчала подруга, удаляясь от двери. А Мако и Минако даже не приходили, видимо — наслушавшись всякого о наших нетрадиционных методах лечения.       Прошло около месяца. И дальше изображать тяжело больного Мамо-Тян уже не мог. Поэтому мы начали потихоньку выходить «в свет». В основном — навещали моих родителей или встречались с девочками в «Короне». К себе никого не приглашали, ссылаясь на то, что Мамору все еще нуждается в отдыхе по вечерам. Ами при этих словах густо краснела, Рэй хмыкала в кофейную чашку, а Макото и Минако кивали с таким понимающим видом, что хотелось немедленно залезть под стол от стыда.       Каждый раз, возвращаясь в свою квартиру, мы встречали такой тоскливый взгляд цвета стали, что в пору было прямо отсюда, за руку тащить это недоразумение к порогу дома Минако. Но лорд пока держался выбранного направления мысли.        - Знаешь, Усако, кажется я знал его не так хорошо, как сам думал, - в один из вечеров, Мамо-Тян притянул меня к себе, устало уткнулся лбом в мой живот. Он сидел на диване, а я просто стояла рядом и ждала, когда он продолжит говорить, привычно перебирая пальцами тугие черные пряди его волос, - Он ведь мучается, терзается. Все время пытается «незаметно» навести нас на разговор о ней. А предпринять что-то, пойти к ней и поговорить — не хочет. Почему он такой упрямый? Вбил себе в голову и ни шагу назад, - муж поднял ко мне лицо, подставляя под невинную ласку. Я провела кончиком пальца по его носу от переносицы до кончика, как ему всегда нравилось.        - Ну, ты тоже однажды вбил себе в голову, - осторожно напомнила об одном из самых ненавистных периодов в моей жизни. Не так страшно было даже видеть занесенный над собой меч, как слышать это холодное: «Я тебя не люблю. Не заставляй меня повторять!».        - Я искренне считал, что так нужно, что иначе ты погибнешь, - объятия сжимавших меня рук стали куда крепче.        - Вот и он считает, - я наклонилась, поцеловала мужа, - Разреши мне вмешаться, рассказать обо всем Минако. Иначе — он и свою новую жизнь искалечит, и ее. Ты же слышал, что он себе распланировал — уехать в другой город и никогда не попадаться больше ей на глаза. Может, твой Кунсайт и гениальный стратег, талантливый управленец, а теперь еще и классный программист, но в любви он ничего не смыслит. Считает, что Минако его не простит. Но по правде говоря, я все равно верю, что вернулся именно он, потому только, что она готова его принять и простить. Ни Ами, ни Рэй, ни Мако. Только Минако может простить и принять обратно своего лорда.        - Ты сможешь все ей правильно объяснить? - Мамору с сомнением посмотрел в мои глаза. Я в ответ пожала плечами.        - Уверена, что объяснить не смогу и половины от того, что сама понимаю. Но рассказать смогу. А она поймет. Мина всегда меня понимает, - выслушав, муж кивнул, принимая важное решение.        - Встреться с ней. Только не здесь. Если просто предъявить ей Кунсайта без подготовки, боюсь, в ней раньше чем любовь и нежность проснется стремление защищать свою принцессу. Не хватало, чтобы она задушила его своей цепью любви Венеры.        - Не беспокойся, как раз это я понимаю очень хорошо, - я вытащила из кармана телефон, набрала давно знакомый номер и коротко спросила: - Можем встретиться?       Минако была непривычно молчалива, когда я рассказывала ей о том, как прошли последние недели в нашей с Мамору квартире. Заказанное нами мороженное так и осталось нетронутым, мирно растаяло в своих вазочках. Когда я рассказывала Минако о том, какие жизненные планы настроил для себя лорд Кунсайт, подруга коротко выплюнула:        - Придурок! - потом схватила свою сумку, вытащила из нее кошелек и бросила на столик купюры, расплачиваясь за наш заказ. Резким взмахом руки в воздухе, она привлекла к нам внимание официантки, - Отведи меня к этому идиоту. Я ему быстро объясню, кто здесь чудовище.       До нашего дома мы не шли, буквально бежали. Подруга тащила меня за руку, не обращая внимания на то, что задевает идущих по улице людей. Временами, мне приходилось оборачиваться и кричать им вслед слова извинения, но Минако, казалось, совсем не замечает происходящего вокруг нее.       Она даже не дала мне возможности достать ключ просто первой подлетела к нашей двери и пнула ее изо всех сил. Меньше чем через минуту, дверь распахнулась, на пороге стоял совершенно обескураженный Мамору, удивленно глядя на мою подругу. Мина просто отодвинула его со своего пути и, игнорируя необходимость разуться, снять уличную одежду, пронеслась по нашей квартире, пока не обнаружила нужного ей человека в пустующей спальне, которая когда-нибудь, очень скоро, станет первой комнатой будущей принцессы Хрустального Токио.        - Значит, я буду считать тебя монстром?! Я скажу, что ты мне не нужен?! - ее крики, проносящиеся над нашей квартирой, заставил поежиться даже меня.        - Как думаешь, мы сможем сегодня переночевать у твоих родителей? - спросил меня Мамору, снимая свою куртку с вешалки.        - Думаешь, все настолько плохо? - мне стало страшно, вдруг, я влезла туда, куда лезть совсем не следовало?        - Боюсь, что очень скоро станет настолько хорошо, - улыбнулся в ответ муж и взяв со столика ключи от машины, мягко обнял меня за плечи, чтобы вывести из квартиры.