Тонуть...

Ни для ко­го из Бан­тан не сек­рет как Тэ­хён лю­бит хэн­дмей­дные фут­болки и коф­ты. Каж­дый день на его одеж­де по­яв­ля­ют­ся но­вые вы­резан­ные нож­ни­цами узо­ры. Ско­ро уже и джин­сы ре­зать нач­нет. Нынче модно. Но ник­то уже особо не об­ра­ща­ет на это вни­мания, ну ре­жет и ре­жет, пус­кай. Глав­ное, что свою одеж­ду. Единс­твен­ный, ко­го это уже по­ряд­ком дос­та­ло, — Хо­сок. Он бы то­же за­бил на за­маш­ки дон­сэ­на, но проб­ле­мой яв­ля­лось то, что в пос­леднее вре­мя под «опе­раци­он­ный нож» Тэ­хёна ста­ли по­падать его ве­щи. Это с каж­дым ра­зом все боль­ше раз­дра­жало. А пой­мать шкод­ли­вую обезь­ян­ку не­пос­редс­твен­но за его лю­бимым де­лом ни­как не по­луча­лось. — Тэ­хё-ё-ён, — ши­пит сквозь зу­бы Джей-Хо­уп, раз­ве­шивая толь­ко что выс­ти­ран­ное белье. Па­рень рас­прав­ля­ет оче­ред­ную мок­рую бе­лую фут­болку. Та зи­яет ды­рами, про­пус­кая че­рез них лу­чи ут­ренне­го сол­нца. Боль­шинс­тво фут­бо­лок из­ре­заны нож­ни­цами вдоль и по­перек, на них ед­ва мож­но бы­ло най­ти жи­вое мес­то. Не­ров­ные кру­ги, ова­лы, кри­вые ли­нии, что-то от­да­лен­но на­поми­на­ющее квад­рат или тре­уголь­ник, и тор­ча­щие из раз­ре­зов нит­ки. Да уж, пос­ле еще од­ной стир­ки в ма­шин­ке эти фут­болки рас­пустят­ся по раз­ре­зам на нит­ки и можно будет самому вязать новые. — Как же дос­тал этот иноп­ла­нетя­нин со сво­ими странностями. За­бери­те у не­го на­конец нож­ни­цы, — бур­чит се­бе под нос Хо­сок, про­дол­жая раз­ве­шивать белье. За­кон­чив, он воз­вра­ща­ет­ся в ком­на­ту. Ес­ли в об­ще­житии пар­ней ти­хо и спо­кой­но, ник­то не ма­ячит пе­ред гла­зами, не пры­га­ет и не орет на всю ком­на­ту неч­ле­нораз­дель­но на ди­алек­те, как су­мас­шедший, зна­чит этот кто-то зап­ря­тал­ся в ка­кое-ни­будь ук­ромное мес­течко и во­ору­жил­ся нож­ни­цами и фут­болка­ми… Хо­уп хму­рит­ся, по­доз­ре­вая не­лад­ное, и гром­ко с не­доволь­ством про­из­но­сит: — Где эта ры­жая бес­тия?! Шу­га, ус­нувший в крес­ле, свер­нувшись клу­боч­ком, креп­чай­шим сном пос­ле дол­гой из­ну­ритель­ной тре­ниров­ки, за­ер­зал, не­доволь­но бур­ча что-то о том, что Хо­сок слиш­ком гром­кий. Хо­уп в свою оче­редь то­же что-то про­бур­чал про на­зой­ли­вого хе­на и сно­ва за­дал воп­рос по­хоже са­мому се­бе: — Ку­да он дел­ся? Чон­гук хоть и слы­шит его впо­луха сквозь иг­ра­ющую в на­уш­ни­ках му­зыку, но как-то га­день­ко, как свой­ствен­но толь­ко ему, лы­бит­ся, сле­дя за тем, как Хо­сок ки­да­ет на не­го ко­сой взгляд и нап­равля­ет­ся в со­сед­нюю ком­на­ту. Тэ­хён си­дит се­бе ти­хо-мир­но в угол­ке ком­на­ты и с нес­кры­ва­емым ин­те­ресом и удо­воль­стви­ем от собс­твен­но­го за­нятия ре­жет нож­ни­цами оче­ред­ной пред­мет одеж­ды, вы­резая на нем чуть ли не цзянь­чжи*. Хо­сок за­поз­да­ло уз­на­ет у не­го в ру­ках свою лю­бимую бе­лую фут­болку с ри­сун­ком и, пых­тя от зло­бы и не­доволь­ства, нап­равля­ет­ся к Тэ­Тэ, де­монс­тра­тив­но то­пая но­гами и хму­рясь. — Ах ты ж га­деныш! Ма­ло то­го, что свою одеж­ду всю по перерезал, так те­перь на чу­жую по­куша­ешь­ся. Да еще и мою лю­бимую фут­болку! Тэ­хён чуть вздра­гива­ет и де­ла­ет смеш­ное ис­пу­ган­ное ли­цо. Сей­час он по­хож на не­уго­мон­но­го, шкод­ли­вого щен­ка, ко­торо­го пой­ма­ли с по­лич­ным за рас­терза­ни­ем в клочья перь­евой по­душ­ки. Ким под­ска­кива­ет с мес­та от не­ожи­дан­ности, при­жимая к гру­ди ко­мок порезанной фут­болки. Сто­ило Хо­соку приб­ли­зить­ся к не­му на па­ру ша­гов, как он тут же под­ры­ва­ет­ся с мес­та и, из­дав ка­кой-то гор­танный сме­шок «гы­гы», уди­ра­ет со всех ног. Точ­но, как бес­сты­жий ще­нок. Чон пус­ка­ет­ся за ним, тот вы­бега­ет из од­ной ком­на­ты в дру­гую, про­бега­ет ми­мо Чон­гу­ка, ко­торый от­ры­ва­ет взгляд от эк­ра­на сво­его те­лефо­на и ржет, смот­ря, как Тэ­хён об­бе­га­ет вок­руг ди­ван и опять скры­ва­ет­ся за дверью. Вле­тая сно­ва в ком­на­ту, где он прес­по­кой­но си­дел се­бе в уго­лоч­ке, он на­вора­чива­ет кру­ги и ед­ва не пос­коль­знув­шись на по­воро­те ус­пе­ва­ет за­цепить­ся за двер­ной ко­сяк и сно­ва вылететь из ком­на­ты. Но не тут-то бы­ло. Хо­сок та­ки ус­пе­ва­ет схва­тить наш­ко­див­ше­го ре­бен­ка за шкир­ку. Тэ­хён по инер­ции вва­лива­ет­ся об­ратно в ком­на­ту, не ус­пев схва­тить­ся паль­ца­ми за тот же ко­сяк. Он сме­ет­ся низ­ким груд­ным ба­сом, ви­нова­то улы­ба­ясь сво­ей квад­ратной улыб­кой, и по­нима­ет, что круп­но влип. Хо­сок умуд­ря­ет­ся та­ки зах­лопнуть дверь, пе­рек­ры­вая нап­рочь ка­кие ли­бо по­пыт­ки дон­сэ­на улиз­нуть. — Ну, ме­лочь… — ши­пит стар­ший и тол­ка­ет пар­ня, зас­тавляя при­жать­ся спи­ной к сте­не. Тэ­хён все еще вы­дав­ли­ва­ет из се­бя смеш­ки, глу­по лы­бясь и на­чина­ет по­тихонь­ку спол­зать спи­ной по сте­не вниз под на­пором не­доволь­но­го и хму­рого взгля­да стар­ше­го. Но он хва­та­ет его за пле­чи, не поз­во­ляя опус­тить­ся на кор­точки, что­бы по­пытать­ся сбе­жать. Тэ­хён озор­но смот­рит стар­ше­му в гла­за и ждет сво­его на­каза­ния, зная, что Хо­сок лишь прит­во­ря­ет­ся, что зол и прос­то с ним иг­ра­ет. Он так ду­мал, но ошиб­ся. Хо­уп со­вер­шенно не­ожи­дан­но для пар­ня впи­ва­ет­ся в гу­бы гру­бым по­целу­ем. Ким за­мира­ет, вы­лупив гла­за. Стар­ший при­жима­ет его к хо­лод­ной сте­не, це­лу­ет нас­той­чи­во, ку­сая за ниж­нюю гу­бу. Он ведь дол­жен, нет, прос­то обя­зан отом­стить за свою лю­бимую фут­болку. И он ему это­го не прос­тит. Од­нознач­но. Тэ пы­та­ет­ся соп­ро­тив­лять­ся, мы­чать, тол­кать то­го в грудь и бить ку­лаком в пле­чо. Но Хо­сок быс­трым дви­жени­ем при­жима­ет его ру­ки к сте­не, по­казы­вая кто здесь глав­ный. Млад­ший не­доволь­но хму­рит­ся и да­же пы­та­ет­ся уку­сить хё­на в от­вет, да­бы не ка­зать­ся та­ким сла­бым и бес­по­мощ­ным. Но Хо­сок чуть силь­нее сжи­ма­ет запястья млад­ше­го, и тот чувс­тву­ет, что у не­го мо­гут ос­тать­ся си­няки. Тог­да он по­нима­ет, что соп­ро­тив­лять­ся не пред­став­ля­ет­ся воз­можным — хён силь­нее, — а по­тому вы­дыха­ет, прик­ры­вая гла­за, и вро­де пы­та­ет­ся от­ве­чать на по­целуй. Ниж­нюю гу­бу нем­но­го щипет и ед­ва чувс­тву­ет­ся металлический прив­кус кро­ви. «Хён за это еще от­ве­тит», — обе­ща­ет се­бе Тэ­хен. Но ког­да Хо­сок смяг­ча­ет по­целуй, неж­но за­лизы­вая про­кушен­ную им гу­бу, Ким го­тов ему все прос­тить. Хо­уп вы­рыва­ет из рук млад­ше­го свою лю­бимую фут­болку, ко­торую тот все еще креп­ко сжи­мал в ру­ке, и сил­ком до­тас­ки­вая Тэ­хёна до ди­вана, от­швы­рива­ет ее не понять ку­да. «Бь­юсь об зак­лад, она ему на­фиг не нуж­на бы­ла», - Ви, не кон­тро­лируя эмо­ции, ши­роко и как-то хит­ро-наг­ло улы­ба­ет­ся собс­твен­ной мыс­ли. Хо­сок за­меча­ет наг­лую, лы­бящу­юся ро­жицу, хмы­ка­ет, пы­та­ясь выг­ля­деть не­доволь­но, и тол­ка­ет то­го в пле­чо, зас­тавляя не­ук­лю­же плюх­нуть­ся на ди­ван. Тэ­хену до жу­ти ве­село. Он, ух­мы­ля­ясь, уса­жива­ет­ся по­удоб­нее, вуль­гар­но за­киды­вая ру­ки на спин­ку ди­вана и про­дол­жа­ет улы­бать­ся. Хо­сок на­виса­ет над ним, од­ной ру­кой опи­ра­ясь на спин­ку ди­вана, а вто­рую упи­рая в бок. Тэ­хен за­кусы­ва­ет ниж­нюю гу­бу, при­тяги­ва­ет опе­шив­ше­го Хо­упа к се­бе за во­рот ру­баш­ки и низ­ко, том­но шеп­чет, смот­ря пря­мо в гла­за: — Ну да­вай, на­кажи ме­ня. Хо­уп мыс­ленно ли­ку­ет, при­нимая это за сог­ла­сие млад­ше­го, об­ли­зыва­ет­ся и впи­ва­ет­ся в слад­кие гу­бы дон­се­на. Ким не раз­ду­мывая пыл­ко от­ве­ча­ет на по­целуй, при­тяги­вая пар­ня к се­бе за шею. Чо­на не ус­тра­ива­ет тот факт, что млад­ший ре­шил взять ини­ци­ати­ву на се­бя. (Кто тут стар­ший, в кон­це кон­цов?) А по­тому он ее жи­во пе­рени­ма­ет. Ру­ки сколь­зят по те­лу Тэ­хёна, цеп­ля­ясь паль­ца­ми за раз­ре­зы в фут­болке. Ув­ле­чение Ки­ма в этот раз сыг­ра­ет с ним злую шут­ку. А мо­жет и на­обо­рот. Хо­соку не сос­тавля­ет тру­да по­тянуть за раз­рез, тем са­мым мед­ленно, но вер­но раз­ры­вать фут­болку. — Эй! — сра­зу на­чина­ет воз­му­щать­ся млад­ший. — Это мое лю­бимое про­из­ве­дение ис­кусс­тва! Хо­уп ус­ме­ха­ет­ся. — Я обе­щал се­бе, что отом­щу за свою фут­болку, ко­торую ты из­ре­зал. А ты про­сил те­бя на­казать. — Он слад­ко улы­ба­ет­ся и Тэ­хён пы­та­ет­ся оби­деть­ся, но по­нима­ет, что это впол­не спра­вед­ли­во со сто­роны хё­на, а по­тому не соп­ро­тив­ля­ет­ся. Чон пол­ностью раз­ры­ва­ет его го­лубую фут­болку, ко­торая раз­ме­ра на три боль­ше, и от­прав­ля­ет на пол. Те­перь ее толь­ко на тряп­ки мож­но. Он дер­га­ет Тэ­хёна за ру­ку на се­бя, зас­тавляя встать, тем са­мым пар­ни ме­ня­ют­ся мес­та­ми. Те­перь Хо­уп си­дит на ди­ване, а млад­ший у не­го на ко­ленях, ли­цом к пар­ню. Стар­ший про­водит прох­ладны­ми ла­доня­ми по спи­не Ви, от че­го тот пок­ры­ва­ет­ся му­раш­ка­ми. Джей-Хо­уп по­да­ет­ся вперед и ка­са­ет­ся теп­лы­ми гу­бами шеи дон­се­на, зас­тавляя нем­но­го вздрог­нуть. Та­кой при­ят­ный кон­траст — хо­лод­ные, силь­ные ру­ки и теп­лые, неж­ные гу­бы. Ви нак­ры­ва­ет с го­ловой от но­вых ощу­щений, он про­гиба­ет­ся в спи­не, об­ни­мая пар­ня и от­ки­дыва­ет го­лову на­зад, от­кры­вая шею по­целу­ям. Стар­ший це­лу­ет ос­трые клю­чицы, грудь, сби­вая ды­хание пар­ня. Он не­насыт­ный, пыл­кий, но та­кой неж­ный и… же­лан­ный. Тэ­хёну от это­го сно­сит кры­шу и он мыс­ленно ста­вит га­лоч­ку нап­ро­тив «вы­вес­ти Хо­сока из се­бя, прев­ра­тив лю­бимую фут­болку в нич­то и до­бить­ся же­ла­емо­го». Да, имен­но так. Все бы­ло про­дума­но. И кто из них по­пал­ся — над этим еще сто­ит по­раз­мышлять. Но Ви точ­но знал, по­пав­шись все-та­ки в лап­ки хё­на, он вы­иг­рал, а в ду­раках ос­тался имен­но Чон. И сов­сем не важ­но, что тот счи­та­ет ина­че и бе­рет ини­ци­ати­ву на се­бя. Так да­же луч­ше, по край­ней ме­ре, Тэ­хёну бо­лее чем нра­вит­ся го­рячее ды­хание на сво­ей шее, по­целуи, лег­кие уку­сы и мед­ленно пол­зу­щие вниз ру­ки, рас­сте­гива­ющие ре­мень джинс. Чон страс­тно це­лу­ет в гу­бы, кра­дя пос­ледний воз­дух из лег­ких, до го­ловок­ру­жения. Тэ­хен мы­чит от удо­воль­ствия, за­пус­кая ру­ки под ру­баш­ку пар­ня и стя­гивая ее. Стар­ший рас­прав­ля­ет­ся на­конец с их джин­са­ми и от­прав­ля­ет ту­да же, ку­да и то, что ос­та­лось от фут­болки Тэ­хёна. За­вали­ва­ет пар­ня на узень­кий ди­ван, все еще не от­ры­ва­ясь от его губ. — У те­бя на та­кой слу­чай есть..? Хо­уп прик­ла­дыва­ет ука­затель­ный па­лец к гу­бам Тэ­хена и тот за­мол­ка­ет. — Нет, ко­неч­но, — из­де­ватель­ски ух­мы­ля­ет­ся он и вы­жида­юще смот­рит на не­го. Тэ­хён мол­ча мор­га­ет, ре­аль­но не по­нимая всей су­ти, а по­том ца­па­ет хё­на за па­лец, да­бы не по­вад­но бы­ло так из­де­вать­ся над ним. — Ай! — Хо­уп вздра­гива­ет от не­ожи­дан­ности и ши­пит. Ви тут же за­лизы­ва­ет не сла­бо так уку­шен­ный па­лец, как ще­нок. И Чон по­нима­ет, что млад­ший на­конец со­об­ра­зил, что нуж­но де­лать. Ког­да тот за­кон­чил, Хо­сок про­вел ладонью по обнаженной спине, проводя пальцами по выступающим позвонкам, заставляя Тэхена чуть выгнуть спину. Пальцы медленно проникают внутрь, Тэхён закрывает глаза и прикусывает губу, издавая чуть слышное мычание. Хоуп целует его в шею, плечо. И все это кажется Киму таким правильным: его губы, скользящие по скулам; пальцы, медленно и нежно растягивающие; руки, гуляющие по худому телу — все это абсолютно нормально и даже вроде не смущает. Это приятно и желанно. Хосок горячий и страстный, но такой нежный. Вскруживает голову тихим шепотом на ухо. Что-то про то, что Тэхён прекрасен, что всегда хотел завладеть им. И что его низкий томный голос создан для прекрасных глубоких и чувственных стонов, когда старший медленно проникает в него, тяжело дыша в шею и целуя за ушком. Хосок плавно двигается внутри, утопая в приятном тембре голоса младшего и чувствуя, как длинные ногти Тэхена слегка царапают спину, оставляя свою собственную жгучую метку «мой». Страсть, нежность, любовь — все смешивается опьяняющим поцелуем в какой-то алкогольный коктейль, который течет по венам и попадает в мозг, опьяняя одним только запахом любви. Непередаваемые яркие ощущения. Тэхён тонет в чувствах. Тонет, тонет, тонет… И поцелуй Хосока — единственный его маленький, но такой нужный запас воздуха под толщей любви, окончательно затапливающей и тянущей на самое дно. Чтобы не было шанса всплыть на поверхность, чтобы просто задохнуться в океане любви. Тэхён тяжело, глубоко дышит, выныривая на поверхность любви, жадно хватая воздух, едва не задохнувшись овладевшей страстью. Хосок нежно обнимает, укладываясь рядом и легкими поцелуями покрывает ключицы, нежностью унося легким течением по океану любви и чувств. И Тэхён готов поклясться, что готов каждый раз снова и снова тонуть, уходить на дно, захлебываться, но он хочет испытывать эти чувства чаще, хочет нуждаться в спасительном воздухе, что дарит ему любовь Хосока. Он тихо выдыхает ему в грудь, прикрывая глаза и обнимая. — Мои вещи больше не трогай, — шепчет Хоуп. — Люблю тебя. — Хорошо, — улыбается Тэхён. Он остается очень даже довольным. План сработал. Теперь можно тонуть в приятных чувствах вместе с любимым, а не одиноко, закрывая глаза, идти на дно от давящих камнем на сердце неопределенных чувств. Ведь любовь взаимна, что в этой жизни может быть прекраснее?