Шаманские сказки

      Я в недоумении стоял посреди дома. Пожалуй, впервые здесь было пусто. Это была не та пустота, которая обычно остаётся, когда хозяйка выходит вынести мусор или набрать во дворе дров, это выглядело так, словно дом пустовал уже давно, и никто сюда возвращаться не собирался. Свечи на столе не горели, огня в камине не было, лишь только едва тлели некоторые угольки, мигая красными огнями. Я неуверенно переступил с ноги на ногу и вышел.       На улице уже темнело. Я наугад двинулся вглубь леса, вспоминая, как отыскивать и читать следы. Среди многочисленных отпечатков заячьих лап мне неожиданно попались кошачьи. Я пошёл быстрее, надеясь, что не ошибся. Загорались первые звёзды. На лес словно опустилась тёмная вуаль, углубившая тени. А я торопливым шагом перелезал через сугробы, на ходу обламывая с елей восхитительно пахнущие сосульки.       Внезапно цепочка следов оборвалась. От неожиданности я остановился, напряженно оглядываясь. И облегченно вздохнул, разглядев нечеткий отпечаток человеческого сапога. Видимо, кота взяли на руки и понесли дальше. Вдалеке замаячила оранжевая запятая костра и я поспешил на свет.       Шаманка стояла совсем близко к огню, и её красивое узкое лицо то и дело окружали яркие оранжевые искры. Она танцевала. Изящно шагала по снегу, обходя костер. Резко касалась тонкими пальцами пляшущих языков огня. Я, залюбовавшись отточенными движениями, поддался вперед, а под моей ногой предательски хрустнула ветка. Шаманка обернулась, и на миг я испугался, встретившись с её колючим взглядом. Но в её глазах мелькнуло что-то вроде узнавания, и она улыбнулась.       — А ты не из робкого десятка, — произнесла она, мягко улыбаясь. — Садись поближе к огню, ты совсем замерз.       Я послушно плюхнулся на лежащее возле костра бревно и протянул озябшие руки к пламени. Шаманка задумчиво подняла взгляд к звёздам.       — Откуда взялось солнце? — спросил я, тоже глядя на сверкающие на небе белые точки.       — Неужели ты не знаешь? — в зелёных глазах мелькнуло искреннее удивление. — И ни разу не слышал этой легенды?       Я кивнул, вкладывая в это простое движение весь свой запас скорби. Шаманка засмеялась.       — Тогда слушай, — начала рассказ она. Из огня, повинуясь её пальцам, появились два шара, сцепленные между собой нитью. — Раньше наша планета не была одинока. Она имела сестру-близняшку, с которой была связана толстой железной цепью. На обеих планетах царил жуткий холод, и люди разжигали огромные костры, которые были видны даже тем, кто наверху, чтобы согреться, но это мало помогало, — вторя её словам, в ночном воздухе появлялось всё, о чём говорила шаманка. — Многие засыпали и больше не просыпались, пальцы у большинства не гнулись, лица даже совсем молодых парней и девушек были покрыты бесконечными царапинами и морщинами. Люди жались друг к другу, словно пингвины, стараясь согреться, — огонь неожиданно вспыхнул, стараясь достать до небес. Люди, животные и огромная, толще меня, цепь исчезли, снова став языками пламени. — И видя, как страдает наша планета, те, «верхние», привыкшие к холодам и совершенно не ощущающие их, те, чей род происходил от прекрасных и благородных саламандр, решили поджечь себя —, а они умели это делать — и спасти своих замерзающих братьев. Вот только они не учли одного: пока каждый, живущий на той планете, сидел, объятый пламенем, земля загорелась. И горящая планета, распространяя невыносимый жар, помчалась по космосу, таща за собой, словно на поводке, свою сестру. Люди на нашей планете покидали место возле цепи — слишком уж горячо. А она плакала железными слезами, роняя их на землю. Сейчас на тех местах, где когда-то падали её слезы, стоят рудники. Планеты мчались рядом друг с другом до тех пор, пока цепь не лопнула у основания. И сейчас мы бежим за нашей сестрой, ставшей солнцем.       — А если оно погаснет? — прошептал я. Огонь от моих слов почему-то стал ещё выше и заревел низко и как-то ломано.       — Тогда придёт наша очередь гореть, — так же тихо ответила шаманка, подкладывая в затихающий костёр дров. Остаток ночи мы провели в тишине, наблюдая за пляской огня. А когда на востоке забрезжил рассвет, я до рези в глазах всматривался в сверкающий круг, надеясь увидеть тех самых горящих людей, потомков благородных саламандр.