muddy puddles and iridescent scarf

Сезон дождей только закончился, а Мэйбл уже не могла дождаться момента, когда сможет выбежать на улицу в своих новых розовых резиновых сапогах, на которых красовались маленькие желтые утята и побегать в огромных лужах, похлюпать ногами и случайно обрызгать прохожих, что будут недовольно ворчать или даже ругаться потом. Правда, Пасифика ее желаний не разделяла. Она с презрением посмотрела в окно — на грязные лужи, на хмурые лица людей, что так глупо тратили деньги в этой шарлотанской лавке и противные тучи, что еще закрывали небо. Отвратная погода, ничего не скажешь. Норвест также и на эти самые сапоги взглянула и невольно скривилась. Ей не нравилось совершенно ничего в этой дрянной девчонке и в этой поганой хижине, что скоро точно развалиться и превратится в простые деревяшки. Но, тем не менее, она практически каждый день проводила здесь, рядом с этой простолюдинкой, сбегая из дома и не жалея свой роскошный маникюр. Ей просто нравилось чувствовать себя хоть немного обычной. Есть дешевые хлопья на завтрак, а не дорогие десерты, что готовят искусные повара из Франции. Да и вообще жить в роскоши с огромным количеством денег — было ужасно скучно, на самом деле. У нее было все что угодно и было достаточно щелкнуть пальцами, чтобы получить что-то. А здесь, рядом с Мэйбл, все становилось чуточку иначе. Все дешево и сердито, но вместе с тем имело некий шарм. И, о черт возьми, Пасифика на самом деле не жалела, что тратила свое время на это, а не на походы по дорогим бутикам и светским вечерам. Но все-таки, Пасифика продолжала оставаться Пасификой Норвест, самой богатой девушкой в этом городке и, потому, до сих пор не разделяла всех интересов Мэйбл. Она делала все медленно, с некой грацией и осторожностью. Просто потому что привыкла. Да и от этого было трудно избавиться. Это будто ядовитый химикат — въелось в голову. И на самом деле избавляться вовсе не хотелось. Потому она только недовольно фыркнула, застегивая свою дорогу, до сих пор пахнущую кожей, куртку, наблюдая как Мэйбл весело прыгала по лужам, а разлетавшиеся в сторону брызги пачкали ее розовую куртку и радужный шарф за два доллара, что болтался на ее ужасной тонкой шее. Пасифика никогда не признается себе, что на самом деле она завидовала Мэйбл иногда. Завидовала тому, как она просто относится к этой жизни, пачкает вещи и прыгает по лужам, словно беззаботный ребенок, которому только недавно девять исполнилось. Где-то в глубине души она чувствовала это противное, противоречившее ее собственным устоям, чувство. Потому что все должны завидовать ей, Пасифике Норвест, но никак не наоборот. — Ты идешь? — раздается веселый, задорный голос, как только Мэйбл появляется на пороге. С радужного, уже грязного щарфа капает противная грязная вода, а на ее лице красуется огромная улыбка. И ей действительно было плевать на эту лужи грязи у двери. — Я просто не могу найти свой шарф. — она брезгливо осматривается по сторонам, пытаясь глазами найти свой дорогой шарф прямо из Италии. И, к сожалению, не находит. — Видимо, его кто-то украл. Пасифика с неким разочарованием и с явным отвращением во взгляде посмотрела на Мэйбл, вздыхая и засовывая руки в карманы. Нет, она никак не могла забыть его где-то. Она никогда ничего не забывает, потому что она должна быть идеальной. — Да брось, кому нужен твой скучный шарф? — Мэйбл подошла ближе, все еще улыбаясь и на ходу развязывая свой радужный и немного пушистый шарф. Ее движения были быстрыми, немного неуклюжими и беспечными. Да, ее беспечность даже в ее движениях отражалась. — Держи мой, раз тебе очень сильно надо. И Мэйбл просто повесила этот шарф ей прямо на шею, смазано поцеловав в щеку, а грязные концы запачкали куртку и новые джинсы, немного грязи даже попало на ее до блеска начищенные сапоги. И Пасифика хотела возмутиться, накричать на эту простодушную девчонку, но не смогла. Просто увидела ее огромную улыбку, услышала громки смех и просто не смогла. Пасифика упорно отказывалась понимать, как могла влюбиться в такую дрянную девчонку, и, наверное, никогда не поймет. Да ей и не надо было это. Достаточно просто вдыхать приятный запах карамели и яблок, которыми пропах этот радужный шарф и смотреть на то, как эта дрянная девчонка с ужасно худой шеей танцует, стоя прямо в этих грязных лужах, а ее лицо освещает первые теплые солнечные лучи. Вот и наступила настоящая, солнечная весна. И кажется, с каждым днем лед у Пасифике на сердце потихоньку тает, превращаясь в такие же грязные лужи.