Когда распускаются красные розы...

Грустный, потерянный кролик — картинка на белой стене. Как кукурузы початки, зеленые ушки торчат. Черный лобик нахмурен и к звездам далеким воздет. Ах, до чего он хорош! Его толстые щеки дрожат, носик трясется от страха; ведь кто испугался однажды, будет все время бояться, пусть сам и не зная чего. Он такой одинокий, мой кролик на белой стене — любой из собратьев на воле во сто крат счастливей его. Может, захочешь и ты грустным кроликом стать. Будешь сидеть потихоньку — зеленая с красным спина, грудь голубая, в ней смелое сердце неслышно стучит. Что ж, твоя воля. Но если эта судьба тебе суждена, то от Истинной Плоти лучше подальше держись. Она выбьет тебя из седла одинокой печали и разрушит трагических красок цветной фейерверк — словно солнечный свет, заставляющий призраки таять. Исцелит твои раны и боль унесет, как ручей, что уносит песок, оставаясь и светлым, и чистым. Грустный, задумчивый кролик на белой стене обаятельней диких собратьев своих. И пушистые ушки его защищают не хуже рогов. Только помни — он всегда расставляет ловушку, и пестрые краски постепенно становятся так же остры, как клинки, и безжалостно режут ткань Жизни Живой на куски. Стэн Райс. Красные розы на снегу. Их было огромное количество. Многочисленная толпа людей куда-то шла разбрасывая розы. Все они были одеты в чёрное. Черные платки на головах женщин или черные шляпки. Черные пиджаки у мужчин. Все почему-то грустили и женщины еле сдерживали слезы. Впереди всей толпы четыре мужчины несли обделанный красный бархатом гроб. В гробу также лежали красные розы, но почему именно розы? Люди не отвечают на этот вопрос, говорят, суеверие какое-то. Не распустившиеся, яркие красные розы. Они прекрасно смотрелись рядом с бледным телом Кевина. Весь гроб был усыпан этими царскими цветами. Вот и кладбище. Сегодня не шел снег и не дул ветер, словно все грустили сегодня. Людям казалось, что даже мертвые прощаются с ним. Живым казалось, что за ними наблюдают множество чужих глаз, словно эти глаза и вовсе не из их мира. Тяжёлые взгляды, будто множество невидимых стрел вонзались в спины людям, сковывая движения и заставляя повиноваться. Многие начали молиться, прося Всевышнего о помощи и вскоре, их молитвы были услышаны. К людям вышел священник, держа в одной руке толстую книгу, а в другой кадило. Молодой священник перекрестился и поправил очки. Он часто видел Кевина, парень почти всегда приходил к церкви и седел под ее крышей. Проявляя милость, священнослужитель запускал парня и давал согреться, приносил еды. Так они и познакомились. Наверное за это время сдружились… — Кому же ты помешал?.. Балда ты окаянная, говорил ведь тебе…- шептал священник, смотря на холодное, бледное лицо друга. Вздохнув священнослужитель начал читать молитву об упокоение души и размахивал кадилом. Все держали в руках церковные свечи и вслушивались в произношение молитвы. Неожиданно для всех пошел снег, привлекая внимание народа. Пушистые хлопья медленно кружились и легонько ложились на землю. На ресницах Кевина так же были снежинки от чего молодой священник невольно улыбнулся, а затем продолжил чтение молитвы и размахивание кадилом. Но его взгляд привлек образ молодой девушки. Казалось она совсем не на похороны пришла, а на какой-то праздник. Ярко-красное платье волочилось по земле, в руке одна белая распустившаяся роза. Когда она подошла ближе, священник шелохнулся от нее, как и весь собравшийся люд. Незнакомка хмыкнула и села на край гроба, чем ужаснула стоящих людей. Но это было только началом потрясения. Девушка легонько поцеловала Кевина в лоб, положила белую розу на его руки. — Какое неуважение! Как ты себя ведешь! — закряхтела старуха. — Молчать, старая карга. Я говорить буду, — девушка гордо подняла голову и презрительно посмотрела на людей. Она все так же продолжала сидеть на краю гроба. Священник невольно взглянул на незнакомку и поймал взгляд ярко-голубых глаз. — Что же вы тут все собрались? Праздник что ли какой? — Ах, ты шалава! Как ты смеешь смеяться!? Или ты совсем страх Божий потеряла? — следом закряхтел старик. — Мне не виден Божий страх и суда Божьего мне не ведать. Как и этому красавчику, -девушка легко коснулась холодного лица парня.— Хотите еще высказаться? Нет? Что же, тогда скажу я, — девушка слезла с гроба и поклонилась собравшимся. Она что-то хотела сказать, но её перебил мужчина. — Почему ты веселишься?! Это ведь похороны! — Но это ведь не мои похороны, — с язвительной улыбкой ответила девушка.— Знаете, почему мне нравятся похороны. Похороны — единственное светское мероприятие, на которое можно прийти без приглашения. — Имей хотя бы уважение к покойнику! - закричала женщина. —Похороны для живых. Мертвым они не к чему. Хмыкнув незнакомка развернулась и пошла в неизвестном направлении в сторону, старого кладбища. Люди еще долго не могли прийти в себя после выходок барышни, которую они видели впервые. А девушка с улыбкой на лице шла по заброшенной тропинке старого кладбища. Она кружилась, что-то напевала и совсем не стеснялась потревожить покой усопших. — Научись вести себя прилично, хотя бы здесь, — из-за дерева показалась высокая фигура мужчины в черном плаще. — Гробовщик, не пугай меня так, хорошо? — Ты все похороны людям испортила, зачем ты так? — хихикнул мужчина, закрыв половину лица широким рукавом. — Видимо, большинство людей считает, что устраивая пышные похороны и в экстазе горя оплакивая умершего, воздают ему великие почести. Ничего подобного. Оплакивания эгоистичны и оказывают серьезное влияние на того, кто только что попал в астральный мир, нарушая равновесие этой сущности. — Их-хи-хи, ты как всегда остроумная, Мерьем. Ты такая как и хотел твой отец, думаю он бы гордился тобой. — Не слова больше, не хочу даже вспоминать этого человека. Когда откапывать будем? — Да хоть сегодня ночью, думаю он уже вечером будет готовенький. — Прелестно. Девушка прошла дальше по кладбищу и вышла к какому-то старому замку. Открыв двери она довольно осмотрелась. Было тихо и пусто. «Куда же все подевались? Все спят, в такое время?» — Пожав плечами Мерьем поднялась по ступенькам. Звук каблуков раздавался эхом в пустом помещении. Дальше ее ждал длинный коридор с множеством деревянных дверей. На каменном полу расстилался красная дорожка. Она прошла в самый конец коридора и зашла в комнату прямо за углом. В помещении было не темно, но и не светло. Из-за темных штор свет плохо проникал в комнату. В самом углу стоял высокий куст гибискуса. Растение понемногу набирало бутончики будущих цветов. Рядом с цветком стояла двуспальная кровать. Книжный шкаф был почти во всю стену комнаты, круглый столик возле окна, торшеры по бокам кровати и небольшая тумбочка рядом. В дверь постучали, вошла маленькая девочка с фиалковым цветом глаз. Волосы были куда белее снега, под цвет волос было и платье. — Госпожа Мерьем. Мой кролик снова порвался и он снова грустит. — И из-за этого ты плачешь? Элис, я зашью тебе кролика, только не стоит так плакать, — девушка взяла игрушку и положила на столик.— Иди расскажи всем, что совсем скоро у нас в семье будет пополнение. Мерьем потрепала Элис по её длинным, мягким волосам, пропуская мягкие пряди между своими длинными, аккуратными пальцами. Девочка слабо улыбнувшись, смахнула рукой маленькие капельки слёз и выбежала из комнаты, дабы сообщить семье хорошую новость о скором пополнении.