Жалобная книга

Мир опасен не потому, что некоторые люди творят зло, но потому, что некоторые видят это и ничего не делают. Альберт Эйнштейн

***

      У Джинни все перевернулось внутри. Неужели он изменил ей и с Меган? Джастин посмотрел ей в глаза, в которых блестела злость и ненависть, но не по отношению к ней, а к Колину. — Что? — спросил он сухо, переводя взгляд на своего брата. — Кто это был, Колин? Джинни онемела от изумления. Значит он не знает, с кем изменила Меган? Почему тогда Колин, так красноречиво намекнул на измену её парня? Она снова посмотрела на младшего Бибера, ожидая от него ответа. — Это был богатый и самовлюбленный подонок, которому шестьдесят три года. Шестьдесят три! Он содержал её, исполнял любую прихоть, — его голос был жестким, в нем ощущалась вся горечь предательства. — А в благодарность ему, она спала с ним и выполняла его грязные желания! Сука! Джинни стало легче. Она взяла за руку Колина и попыталась его утешить, не смотря на то, что Джастин был этим недоволен. Об этом яснее ясного, говорило его сбивчивое дыхание, вздутые жилки на шее и висках. Он силой сжимал её ногу, от чего стало больно и она поморщилась, но все же стерпела. — Я уверена, что в твоей жизнь ещё будут девушки, которые тебя достойны. Это её большая ошибка, что она потеряла такого мужчину, как ты. Скажи, Джастин. — Джинни посмотрела на старшего Бибера, ожидая от него, чтобы тот высказал поддержку брату, в которой он так нуждался. Ну уж нет! Она помирит этих двух упрямых ослов, чтобы ей это не стоило. — Она права, ты ещё встретишь девушку, которая полюбит тебя всем сердцем. Его слова прозвучали сухо и не от сердца. Это было слишком очевидно, чтобы сделать вид, что ему все поверили.

***

      Джинни предложила Колину остаться на ночь у них, чтобы он не чувствовал себя слишком одиноким. Джастин был против, такого развития событий, но под напором Джинни, всё-таки согласился. Она пыталась поговорить с ним, понять, что происходит и почему он так враждебно настроен, но мужчина отказывался говорить на эту тему. Когда Колин лег спать, Джинни забрала чашку с молоком, которое принесла ему на ночь, она спустилась на кухню, где её ждал Джастин. Он был зол и она приготовилась к серьезному разговору, а может быть и к ссоре, которую не миновать. Девушка поставила чашку на стол и устало вздохнула, привлекая к себе внимание возлюбленного. — Начинай, — сказала она, глядя ему в глаза. Джастин посмотрел на неё и подошел впритык, прижимая её к столешнице. В его глазах танцевали черти, а на щеках играл румянец. Неужели он выпил? Внезапно в её голове всплыл вопрос: а любила ли она его теперь? Любит, любит, несмотря ни на что и благодаря всему, любила, любит и будет любить, будет он груб с ней или ласков, её или чужой. Все равно любит. Отрицать это было бы бессмысленно, но кто мог знать, что будет так тяжело? — Джинни Кэмпбел, ты решила сделать из моего дома приют? Что за цирк ты здесь устроила? От удивления, которое овладело её сознанием, её глаза полезли на лоб, а губы приоткрылись. Её бросило в жар от злости, а ладони вспотели. — Что ты несёшь, Джастин? Мать твою, я помогла твоему брату, который больше всего нуждался в тебе, нежели во мне! Неужели ты думаешь, что я бы отпустила его в таком состоянии домой? Нет! Я слишком хорошо знаю, каково это, когда тебя предают! Когда внутри тебя все гниет, а весь твой мир рушится. Знаешь, что остается после всего этого? Ничего. Пустота! Невыносимая пустота, которая заполняет все твое естество, сжирает тебя целиком и полностью! А ты, — она стала повышать голос и ткнула пальцем ему в грудь, — должен был сказать ему, что твои двери для него, всегда открыты! А что сделал ты, Джастин Бибер? Ты сидел и испепелял его взглядом, давая понять, что он здесь никому не нужен! Ты бесчувственный кретин! Джастин улыбнулся. Эта улыбка, которую Джинни не могла понять, вызывала в ней такую ярость, что ей хотелось наброситься на него и убить! — Я бесчувственный кретин? — не переставал улыбаться тот. Его забавляло, когда она злилась. Нравилось, когда начинала показывать свои коготки. В такие моменты, она была похожа на тигрицу, которая защищала своё семейство. Джинни гордо вздернула подбородок и с вызовом посмотрела ему в глаза. — Да! Он хрипло засмеялся и крепко поцеловал, заключая в свои объятия. Она совсем растерялась и, стала вырываться, все ещё злясь на него, но Джастин держал её крепко. Спустя несколько секунд, Джинни сдалась и обмякла в его руках, словно тряпичная , совсем как тогда… Вихрь эмоций вскружил ей голову, а сердце забилось быстрее. Она бы отдала всё, лишь бы его губы, никогда не покидали её губ. — Джинни Кэмпбел, — тихо пробормотал он, отрываясь от неё и заглядывая в её глаза, — я люблю тебя. Девушка ахнула. Он сказал, что любит её! Любит! Даже тогда, когда она решила признаться ему в своих чувствах, он не сказал ей о любви, а сейчас, стоит и обнимает её так крепко, что, казалось, сломает ей все ребра, а руки его дрожат. В её глазах застыли слезы, — слезы счастья, которые невольно вырвались наружу. — Джастин, — начала Джинни, — я не хочу проснуться однажды и понять, что тебя нет рядом, даже если ты будешь лежать со мной в одной постели. Я хочу, чтобы ты, был моим якорем в бушующем море, хочу, чтобы ты подставил мне своё плечо, когда мне будет плохо. Я жду от тебя поддержки во всём, что я делаю и хочу, чтобы ты ожидал от меня того же. Понимаешь? Сегодня, когда ты был против того, чтобы помочь своему брату, я поняла, что у тебя нет понятия о том, какими должны быть отношения близких людей. Но я обещаю тебе, что сделаю всё возможное, чтобы показать тебе, что такое любовь. Он смотрел на неё внимательно, изучая, каждый сантиметр её лица, на котором читалось дикое волнение. Мужчина погладил её по щеке и слабо улыбнулся. За что Господь так наградил его? За что подарил ему Джинни? Она уже была его якорем, даже не подозревая об этом. — Когда я тонул, ты была рядом, вытягивала меня и принимала. Ты уже мой якорь, который помогает мне оставаться на плаву и я обещаю тебе, Джинни Кэмпбел, что стану для тебя поддержкой и опорой, и никогда, слышишь, никогда не предам твои чувства, не предам тебя. Сегодня, — он погладил её пальцы и тяжело сглотнул, — я злился не на тебя или Колина, а на самого себя… Я хотел сказать ему, что люблю его, что он всегда может обратиться ко мне за помощью, но не смог! Слова застряли у меня в горле и я вспомнил всё, что нас связывало, в том числе и обиды. Это слишком больно, моя любовь, слишком больно, чтобы забыть всё это дерьмо! — Если я смогла простить тебя, то и ты сможешь простить его. Вы виноваты во всём этом вдвоем.

***

      Джинни лежала на груди у Джастина и запустила пальцы, в легкий пушок, протянувшийся от пупка к паху. Он блаженно вздохнул и погладил её по голове. — Я решил, куда мы с тобой поедем, — тихо сказал он. — Куда же? — У меня есть небольшой домик на Бали, туда и поедем. Недели на две, как тебе такая идея? — Я только за, — улыбнулась Джинни и закрыла глаза. В такие моменты, находясь в его объятиях, она забывала обо всех проблемах, обо всем мире. А что ещё нужно?