Теория большого взрыва ver. 2.0

      Таюя-краса столь прекрасна была, что как ни старались другие девицы, не могли приготовить отравы гадостнее, чем получалась у нашей чаровницы. Так прекрасен был её кисель с декоративной плесенью, столь маняще выглядели непропечённые пирожки с тараканами внутри, что очень скоро получила она в награду скалку. Хорошая скалка была, крепкая, деревянная. Флейта куда-то исчезла после того, как взбалмошная красна девица вновь кому-то пообещала заткнуть негерметичное отверстие своим музыкальным инструментом. Наскоро аловласая со скалкой управляться выучилась, она мастерски колотила ею всё, что билось и всё, что не билось, а посему не осталось в ближайшем времени в убежище Акацки ни одного стола, к эксплуатации пригодного. Так добра была Таюя, так стремилась помочь ближнему и так горячо любила своих сокомандниц, что наверняка ещё чуть-чуть — и не осталось бы также и неповреждённых черепов, пригодных к мыслительным процессам, но тут Конан явилась, погрозила отобрать самое дорогое — скалку!       Сидела наша краса на кухне, хмурее тучи, лепила из теста куличики, в окошко их кидала да оценивала кулинарию свою честным образом — коли раздался восклик боли с улицы, хорошо куличик слеплен, коли слышно лишь негодование, рыхлым кулич получился, а уж коли ничего совсем не послышится, не интересуются лиходеи гнусные обширными талантами будущей звезды кулинарии, но ещё об этом пожалеют.       Не желала Таюя видеть никого, да вошёл на кухню Дейдара-красен-молодец, пошатнулся, покачнулся, сел напротив да кулаком щёку подпер. — Эх, девица, поди ближе, хочешь, расскажу чего? Дай только яств твоих вкусить дивных, — голоден наш Семпай был, аки волк в пустыне тьмы, прознала о том сразу Таюя да скалкой грозить принялась. — Эй, молодец, поди ближе, хочешь пиздюлину священную вкусить? Сразу душа твоя ото всех грехов очистится, — напророчествованное светлое будущее Дейдаре вряд ли понравилось, а посему он поспешил замотать головой.  — Хотел я блюда твои похвалить, да противишься ты. Аки баба себя ведёшь, ей Богу, — опечалился вьюноша. — Ну, приехали, — оскорбилась девица, покрепче скалку перехватывая да замахиваясь ею.  — Давай же обойдёмся без насилия, красавица, ведь я всё ещё мужчина хоть куда, — Дейдара опасливо покосился на сие орудие массового поражения.  — При рассеянном освещении, — удивительно покорно согласилась Таюя, откладывая скалку и принимаясь долепливать кулич. — Мир? — после довольно длительного молчания златовласый наш герой вытянул руку в примирительном жесте.  — И покой, как на кладбище, — протянула девица конечность свою в ответ да ка-а-ак отдёрнула её, вновь за драгоценную скалку хватаясь. И поди потом объясни, что облизывающий твою ладонь при рукопожатии язык — это не слишком приятно, ведь кудесница ещё хранила воспоминание о том, как Орочимару-сама, представляясь ей, додумался языком руку девичью пожать.  — Женитесь, дети мои! — крикнул кто-то по ту сторону распахнутого окна.  — Не то кричишь, надо кулич оценить, — укорила неведомого сводника Таюя, бросая свой кулинарный шедевр через плечо, тем временем, как Дейдара хлопнул себя ладонью по лбу:  — Наруто, ты идиот.  — Я спасаю ситуацию! — богатырь-спаситель всея Руси уже лез на подоконник.  — Ты всё ещё идиот.  — Я будущий Хокаге, и… — дорога была скалка Таюе, но полетела она в окно, поразив точно в лоб сводника неудавшегося.       Наруто геройствовать более не вызывался, а вот деревянное орудие труда и обороны на следующее утро на столе вновь оказалось, радуя взор и грея душу аловласой красы.