Дневник младшего брата

POV Леонардо. Всё произошло так быстро… Весь день был каким — то малость загадочным. Мы вновь помешали планам коварного врага. Я знаю, что за всё нужно платить, но эта цена показалась странной. Наш гениальный брат оказался серьёзно ранен, а когда мы кинулись ему на помощь, он словно сквозь землю провалился. Мы усиленно обыскали всё вокруг и конкретно там, где видели Дона, но брата так и не нашли. Победа потеряла свой прежний вкус. Прошло уже восемь дней с того момента. Мы продолжали поиски, но всё тщетно. Ни я, ни Раф, ни Майки, ни Эйприл, ни Кейси, ни отец не знали, где наш гений. Никто также не знал, что с ним случилось и жив ли он. Я отчаянно пытался найти его, старался думать так, словно я Донателло, обыскал его любимые места, но и там брата не оказалось. Донни, где же ты? Жив ли? Неизвестность пугала, загоняла в тупик. Я решил, а что если в лаборатории есть какая — нибудь подсказка? Может, у нашего гениального братца были ещё некие любимые места, о которых мы были не в курсе? Или же вдруг я о каком — либо забыл? Кто знает… Немедля, я пошёл в лабораторию Донни. Внутри комнаты было довольно — таки чисто, убрано, но на столе валялись какие — то книги. Я подошёл ближе и стал их рассматривать. В. Шекспир «Ромео и Джульетта», В. Шекспир «Гамлет»… Всё не то. Когда я уже разобрал и расставил по местам все книги, то на столе осталась одна общая тетрадь. Что там записано? Любопытство охватило меня. А вдруг это нельзя читать? Данная мысль внезапно ушла. Я с любопытством открыл тетрадь где — то ближе к середине. Так это же похоже на личный дневник. Тетрадь обычная такой толстой быть не может. Наверное, Донни вклеивал в дневник листы, да даже целые тетради! Где вы увидите тетрадку в шесть сотен листов? Невероятно. Донателло с детства вёл этот дневник. Об этом свидетельствует дата самой первой записи. Это было очень давно. Я, пролистав огромное количество страниц, наткнулся на запись нынешнего года. Любопытство просто зашкаливало и я, жадно пожирая каждое слово глазами, принялся читать. Запись из дневника Донателло под номером 17Л.2К7.Д4.34 «Сейчас дома никого нет. За исключением меня. Отец и братья час назад отправились в гости к Кейси и Эйприл. Я, ссылаясь на то, что есть важные дела, которые крайне необходимо доделать, остался дома. На самом деле всё то, что нужно было сделать давно уже было завершено. Просто возникла необходимость побыть одному. Наедине с собой. В недавнем сражении по моей вине пострадал Майки. На душе тягостно. Чувство вины пожирает меня. Я вновь ***. Снова. Говорят, третий — лишний. Я скажу так. Скорее, четвёртый лишний, а третий ещё хоть куда. Далеко не третий лишний. С каждым днём ощущение того, что я не достоин своей семьи возрастало. Они одни, а я совершенно другой. У братьев были приятные тоны кожи, стройные тела, чудесные глаза, да вообще сами они были красивы. Я же иной. У меня бледный тон кожи, худое тело, неизвестно какие глаза, словно я давно был болен неизлечимой болезнью и она выматывала всего меня. Братья сильные, я слабый. И телом, и духом. Ещё с детства они подшучивали надо мной. Но я не злюсь. Лео мудрый, Раф сильный, Майки весёлый. А какой же я? Да и кто я? Как — то помню, отец рассказывал мне, что давно в детстве, в то время как братья бегали, прыгали, носились по дому, шумели, бесились, без умолку болтали, я молчал и был невыносимо спокоен, мало двигался, в основном сидел на месте, смотря в одну точку. Мастер Сплинтер признался, что считал меня тогда умственно отсталым или ребёнком с заторможенным развитием. Я хорошо помню тот разговор:  — ...да, сын мой. Я думал так до определённого случая. Лишь тогда осознал, как глубоко ошибался. Ты был развит намного выше своего уровня.  — Ого, это интересно. Но я так и не понял, какой я и кто я.  — Ты мой гениальный сын, Донателло. — спокойно ответил отец.  — Мастер, мне кажется, что это не совсем так, как Вы думаете. Я думаю, что если заинтересоваться, то и Лео, и Раф, и Майки станут гениями. И даже получше меня. Неужели это не так? — взволнованно ответил я.  — У них были шансы, Донателло. Но тем не менее, они не заинтересовались теми вещами, к которым ты тянешься, словно магнит.  — Я понял. Спасибо, мастер. На деле я всё равно не понял в чём заключается моя гениальность, но соврал. Врать нельзя. Этому нас учили ещё в детстве. Я не хотел отнимать много времени у отца, потому солгал. Ведь действительно. Даже Лео, Раф и Майки могут стать гениями. Лучше меня. Я понял. Раз третий — лишний, то четвёртого совсем не должно существовать. Может быть, мои мысли ошибочны, но здесь я всегда пишу правду. Ну, пора. Слышу звуки шагов. Они уже вернулись.» Конец записи из дневника Донателло под номером 17Л.2К7.Д4.34 POV Леонардо Моё сердце будто остановилось. Неужели он правда считал себя лишним? Неужели он действительно имел о себе такое низкое мнение? Неужели он так сильно переживал? Почему, Донни? Снаружи ты был мягким, спокойным, добродушным, тепло общался с каждым из нас, всегда был рядом и готовым помочь. А внутри прятал от нас эти переживания. Считал себя никем, лишним. Моё сердце сжималось. Стало невыносимо горько за брата. Почти всю ночь я думал о Донни. Где ты, брат? Тебя кто — то утащил или ты сам ушёл. Ушёл, считая, что не нужен никому. Ты ошибаешься, если так думаешь. Ты нужен нам, ты нужен мне. Почему ты ничего не рассказывал об этой боли внутри? Ты ведь всегда казался таким счастливым, ни малейшего намёка на то, что страдаешь. Возможно, ты просто боялся насмешек или непонимания со стороны семьи, друзей. Почему ты ничего мне не рассказал? Ведь мы часто с тобой говорим о тех вещах, о которых никто не знает ничего. Ты знаешь, что я умею хранить тайны. Может, ты просто боялся? Уже три часа ночи. Я так и думаю о тебе, брат. Если мы найдём его, или же он сам придёт. То я твердо решил, что постараюсь облегчить страдания Дона. Удивительно, как можно внешне быть таким спокойным и мягким, когда внутри бушует ураган чувств. Я понял, что совсем не знаю своего брата. Тот, кого мы знаем, это маска. И чтобы лучше понять брата, я буду дальше читать его дневник. Я не знаю сколько сейчас времени, но был уверен, что сон перед тренировкой не окажется лишним. Я закрыл глаза и почувствовал, как проваливаюсь в сон. В голове был лишь один неумолкающий вопрос: Как тебе можно помочь, Донателло?