Дневник младшего брата

Сплинтер ничего не понимал. Он не мог понять, что случилось с его сыновьями. Они стали какими - то хмурыми и задумчивыми. Даже Микеланджело. В чём же дело? Чуткий отец видел в руках каждого из сыновей потрёпанную тетрадь. Но какие же тайны она хранила? Он ничего не знал. Зато смог заметить, что именно после прочтения информации из этой тетради его сыновья изменились. Серьёзно изменились. Данный факт сильно тревожил Сплинтера. И поэтому он решил узнать, что это за тетрадь и какую информацию она в себе хранит. Во время обеда сэнсэй всё же решил спросить у самих сыновей о их странном состоянии. И хотя он понимал, что вряд ли сыновья ему что - то скажут, но всё же попытка.. Не пытка. Обстановка была несколько напряжённой. Раньше, когда они сидели за столом и радостно уплетали еду,слышался смех, разговор, шутки. Порой старому мастеру не нравились разговорчики за столом. Но всё казалось таким светлым и радужным... А сейчас... Они сидели молча. Рафаэль с печальной ухмылкой вертел в руках столовый прибор и даже не прикоснулся к еде. Леонардо хмуро смотрел в тарелку и также, как и Раф, даже не притронулся к еде. Микеланджело был непривычно грустен и медленно, с неохотой ковырял столовым прибором пищу в еде, но ничего не съел. Всё стало каким - то мрачным, серым. И только сейчас старый мастер начал скучать по тем дням, когда за столом были слышны неумолкаемые разговоры. Конечно, Раф и Лео порой бывали грустны и хмуры, но Майки... Ситуация казалось действительно серьёзной, что даже сын, который всегда шутил, был глубоко печален... Именно поэтому... Сплинтер и обратился сперва к весельчаку. - Микеланджело, сын мой, что с тобой случилось? В этот момент весь Майки пил чай, а когда он услышал такой вопрос, то жидкость полетела в направлении стены. Он сидел ошарашенный, явно не ожидая такого вопроса. да что уж говорить! Никто не ожидал такого поворота событий. - Ничего, мастер Сплинтер. Всё хорошо. - Вы все ведёте себя странно. - ровно начал говорить сэнсэй. - Расскажите, сыновья мои, в чём дело? Такого вопроса не ожидал никто. Даже самый старший, будучи лидером, очень удивился. К чему бы это такие вопросы? Возможно, он должен был смекнуть к чему всё это, но гнёт этих раздумий, записей из дневника, что так точно раскрывали глаза, мешал включиться логике. - А что с нами не так? - не выдержав, спросил Рафаэль. - Ваше поведение. Оно не привычное. И я заметил, что изменения произошли в вас после прочтения некой старой тетради. Что в ней написано? - Ничего, сэнсэй. - растерянно ответил Майки. Именно тогда, Сплинтер понял, что сыновья ему уж точно ничего не расскажут. - Зря спрашиваю. Тогда я сам почитаю. - он встал из -за стола. - Вы ведь не против? Майки и Раф уже хотели было возразить, но вовремя сообразили, что это бесполезно. - Тогда, пожалуй, начну сейчас. Приятного аппетита, дети мои. Трое братьев сидели за столом с удивленными лицами. Когда сэнсэй удалился, Рафаэль спросил: - Как думаете, к чему всё это приведёт? - Понятия не имею. - тихо шепнул лидер. ******************************** Спустя лишь каких - то пять минут Сплинтер сидел на диване с потрёпанной тетрадью в руках. Он никогда раньше её не видел. Не смотря на то, что тетрадь была потрёпана, её внешний вид был довольно - таки аккуратен. В руках мастер держал тетрадь формата А5, впрочем, это стандарт. Картонная часть тетради была чёрного цвета, а сверху ещё надета обложка. Старый сэнсэй удивился большому объёму тетради. Таких он раньше ещё никогда не видел. Что это за тетрадь? Что в ней такого записано, что даже его сыновья изменились? Сплинтер не спехом открыл тетрадь и пролистав пару листов понял, что это дневник его гениального сына. Почему он об этой тетрадки и не говорил? Наверное, потому что это личная вещь. Но было странно, что никто об этом ничего не знал. Даже он - отец. Сплинтер обнаружил закладку и, открыв заложенную страницу, принялся читать. Запись из дневника Донателло под номер 17Л.2К3.Д4.83 "Что - то день сегодня не задался. Да кого я обманываю? Все дни проходят не так, как хотелось бы. Сегодня я в очередной раз поругался со своей семьей. Порой мне кажется, что я лишний.. И даже не порой, а каждый день я думаю об этом. К холоду со стороны братьев я привык. Но прохлада со стороны отца меня просто загоняет в тупик. Правда, может я не имею никакого права так судить, ведь родители - это святое, но всё же.. К такому укладу дел я не был готов. Совсем... Все знают, что мастер Сплинтер чуток и справедлив. Но я вижу и другую его сторону.. Порой всё это представляется именно так: я ещё ребёнок, а мастер пока что молодой. Я тяну свои ручки к нему, будто цветок к солнышку, а он словно не замечает этого.. Так каждый раз. Он больше всех из нас любит Лео. Именно его. Потому что Лео хочет стать копией своего отца, героем, умереть смертью героя.. Будто фильмов насмотрелся.. Да, отец часто разговаривает с Рафом по поводу его характера и всего прочего, часто замечает успехи Майки и либо хвалит его, либо говорит, что нужно доработать приёмы. А меня словно нет. Внешне кажется, что я привык к холодку со стороны семьи, но теперь холодок перерос в мороз. Я так больше не могу. Мне.. Обидно. И эта обида пожирает меня изнутри.. Неужели я не заслуживаю чуть больше любви и внимания, чем сейчас? Я так устал притворяться.. Что всё хорошо.. Чувствую себя грузом, свалившимся на плечи семьи. Может, мне лучше уйти? Исчезнуть из их жизни? И плевать, что мне будет тяжело, что буду страдать.. Зато они отмучаются.. Порой от этой мысли мне хочется реветь навзрыд. Больно осознавать что те, к кому ты рвёшься со всей своей душою.. Не замечают тебя. И не хотят заметить.. Я такой хилый и слабый душой. Не могу уже сдерживаться.. Так что, выпью успокоительного и пойду подышать свежим воздухом. Кто знает, может, легче станет. Иногда мне хочется улететь в небеса.. И не возвращаться в этот чёртов мир.. Но однажды это случится.." Конец записи из дневника Донателло под номером 17Л.2К3.Д4.83. Откровенно говоря, Сплинтер был в небывалом шоке. Как..? Как только он мог так безразлично относиться к своему сыну? А ведь и сам никогда не замечал этого.. Он всегда думал, что справедлив и видит всё. Но.. Эта запись.. В дневнике Донателло заставила задуматься Сплинтера.. Неужели он и вправду так слеп? Неужели он даже не смог увидеть страдания, боль и несчастье Донателло. Все считали Сплинтера чутким.. И лишь эти предложения Дона раскрыли глаза на правду. Сплинтер глубоко задумался об отношении к младшему сыну. Оставшаяся часть дня прошла как - то не совсем обычно.. Мастер заперся в своей комнате и велел никому его не тревожить до тех пор, пока он сам не выйдет. Лео сидел на диване, читал дневник, а вместе с ним рядом сидели Раф и Майки. Они все думали.. Что знают Донни. Но только теперь понимали, как глубоко ошибались. Они привыкли видеть его добрым, мягким, вечно с кроткой улыбкой на лице и всегда готовым помочь.. Независимо от того, насколько тяжела ситуация он всегда протягивал руки помощи. И дальше когда руку ломали, что было бы непростительно, что братья бы никому не простили.. Он всё равно тянул руку, не обращая внимание на то, что она сломана. Порой они вытирали об его доброту ноги, но его это совсем не тревожило. Он продолжал быть добрым.. Они так часто задевали его, говорили глупые слова, совершали ужасные поступки.. А он всё с тем же безграничным чувством любил их.. Они никогда не замечали тех обид, что наносили брату.. Они и не задумывались, сколько боли и горечи скрывается за этой вечно доброй маской, за этой удивительно чётко сыгранной ролью.. А ведь Дон мог бы из - за ненависти давно бы перейти на сторону врага. Или же, хотя бы мстить. Но он ничего из этого не предпринимал. Он всё также любил и ценил свою семью, которая так нечестно относилась к нему. Они были несправедливы к нему, но увидели это.. Лишь в тот миг, когда открыли эту тетрадь.. Только тогда, когда они взглянули на мир глазами Донни.. То поняли, что должны немедленно искупить свою вину. Обычно горячие сердца из - за такого ледяного отношения к себе отвердевают.. Но это любящее сердце до сих пор не охладело. А прошло так много времени, так много глупых слов было сказано, так много неисправимого случилось! А он терпел. Только ради чего? Может, думал, что одумаются? Не совсем так.. Он просто крепко любил всю семью и понимал, что роднее их.. У него никого не будет. Никогда..