Неожиданный осенний подарок судьбы.

      Виконт Роуз решил въехать в поместье «Каштаны» торжественно и помпезно. Вот что-что, а напустить пыль в глаза окружающим он умел, а главное очень любил. Но подъехав к воротам поместья, он чуть не передумал, увидев, как укрепили его охранники Рауля во главе с Алексом. Сначала заметив под въездными воротами самодельно набитые доски с гвоздями, Эмиль хотел, не тревожа охрану, дойти до дома пешком, но увидев, что Алекс уже с несколькими охранниками-альфами начали быстро разбирать баррикаду со стороны казавшуюся просто бестолково накиданной кучей дерева, он снова вернулся к машине и, не задерживаясь, громко им сигналя в приветствии, въехал в ворота. — Добрый день. Добро пожаловать, господин Виконт. — У парадных дверей старшего инспектора Скотланд-Ярда встречал дворецкий Ларри в торжественной ливрее с безукоризненно белыми перчатками на руках. — Мистер Эмиль, мистер Рауль ожидает Вас в библиотеке. Надеюсь наши некоторые… кхм… — дворецкий на секунду замялся, но потом продолжил, как, ни в чем не бывало, — надеюсь, наши усиленные меры охраны не доставили Вам, господин Виконт, неудобств? — Ах, Ларри! Не стоит волноваться, все просто замечательно. А меры усиленной охраны никогда не бывают лишними. Поверьте Ларри, я знаю об этом не понаслышке. Охранных мер предосторожности много никогда не бывает.       Эмиль, войдя в парадные двери, попал сразу в большой холл. Уже зная, где находится библиотека, он, на ходу снимая с себя пальто, шляпу и калоши, одетые поверх осенних туфель, передал верхнюю одежду и уличную трость дворецкому, оставив калоши у дверей, и сразу начал подниматься по лестнице на второй этаж, внимательно оглядывая на ходу окружающую обстановку. По роду своей деятельности Эмиль был очень наблюдательным, внимательно подмечая малейшие нюансы в уже привычной для него обстановке дома, где он до этого бывал не единожды. И даже его церемониальные чопорные резиновые калоши, которые в Высшем обществе Лондона уже редко кто-то одевал при простом дружеском посещении чужого дома. Все это свидетельствовали о помпезности и о его безмерном уважение к семье и к дому, в который он, виконт Эмиль Роуз, приехал и, как друг и дорогой желанный гость, и как официальное лицо, представляющее всю силу и власть Английской Короны. — Эмиль, рад тебя видеть, друг! Добро пожаловать, в поместье «Каштаны»! Ты, как всегда, пунктуален.       На самом верху лестницы альфу ожидал Рауль, вышедший из библиотеки, услышав, как внизу, в холле, дворецкий встречает ожидаемого гостя. — И тебе доброго дня, Рауль! — Не остался в долгу виконт Роуз, оглядываясь по сторонам. — А где обещанное знакомство с маленьким ангелочком и твоей Истинной Парой? Неужели ты, Рауль, как и Синяя Борода, решил сразу закрыть своего будущего супруга за семью замками, боясь, что его смогут украсть прямо из-под замка, навешанного на парадные ворота поместья? — Эмиль, ты абсолютно не прав в этом своем утверждении, мой друг. Мой малыш Ники сейчас присматривает за своим любимым гувернером Реем Добсом, пока наш Патрик готовит для тебя торжественный обед. Эм, ты же не откажешься с нами пообедать, друг? — Рауль так хитро и выжидающе посмотрел на друга, что тот сразу засмеявшись, показал ему всем известную вариацию из трех пальцев, смысл которой был известен и понятен, и аборигену-папуасу, и члену Палаты Лордов, и кардиналу из Ватикана, и бродяжке из трущоб. — Я, зная об остатках английского снобизма у моего дворецкого Ларри, решил тебя встретить сначала здесь, на господской половине дома. А вот теперь, мы с тобой перейдем на половину для слуг, где нам накроют обед в комнате Патрика, так как Рея еще нельзя никуда переносить. Да и раны и рубцы Никаэля еще должны подзажить, чтобы осталось как можно меньше следов на его прекрасном теле. — Рауль, ты же знаешь, что я не страдаю этим чопорным английским снобизмом аристократии. И мне абсолютно все равно где мы будем обедать, в парадной гостиной или на кухне для прислуги. Можешь накрыть мне стол хоть на крыльце черного входа, но только если все блюда будут приготовлены руками Патрика. За отбивную, приготовленную нашим кулинарным гением, я готов продать душу и тело, друг. — Эмиль весело откинул рукой платиновую прядь непослушных волос со лба, так как, несмотря на то, что он был альфой, старший инспектор Скотланд-Ярда не стриг волосы коротко, как все типичные альфы, а носил кудрявую блондинистую гриву до плеч, которая в свое время ввела в заблуждение не один десяток потенциальных преступников. — И вообще, Рауль, за еду приготовленную Патом я готов продать в рабство всех преступников Лондона вместе взятых.       Так весело перешучиваясь, друзья вошли в библиотеку, и Эмиль понял, что друга что-то очень тревожит. Что-то, о чем никто кроме них двоих не должен был узнать, и эта остановка в библиотеке была абсолютно неслучайна. — Ладно, Рауль, а теперь выкладывай что случилось? Я знаю тебя как свои пять пальцев и то, как ты озабочен я увидел сразу. — В Эмиле сейчас главенствовал уже не виконт и друг, а прежде всего старший инспектор Скотланд-Ярда. — Что случилось?       Рауль после заданного вопроса немного помолчал, как бы решая для себя, стоит ли вмешивать, прежде всего, инспектора Скотланд-Ярда во все возникшие проблемы. Альфа прекрасно знал, что друг не признавал полумер и если он сейчас узнает все, у Рауля уже не будет возможности отказаться от его помощи и претворить в жизнь те первые мысли, возникшие в его голове, все же наверно не из-за трусости, а из страха за жизнь и безопасность любимого. Именно поэтому он, взяв паузу, не торопясь разлил по стаканам виски, и только подав одну порцию другу, а другую, выпив сам одним большим глотком, решительно заговорил, что-то окончательно решив для себя. — Эмиль, вокруг поместья стали шнырять какие-то непонятные личности. Сегодня ночью Алекс с ребятами из охраны выловили троих типов попытавшихся проникнуть на территорию. Ни Рей, ни тем более Ник об этом не знают. Эти типы молчат как рыбы. Мы скрутили их и спрятали в подвалах складов, что на заднем дворе. — Рауль, волнуясь, ходил из угла в угол, а Эмиль задумчиво сидел в кресле у холодного камина, крутя в руках незажженную сигарету. — Как ты думаешь, друг, может нам с Патом забрать Рея и Ника и уехать куда-нибудь подальше? Я очень волнуюсь о них. — Руль, друг, успокойся. Я понимаю твои волнения о безопасности твоего Истинного и его гувернера, но этим отъездом ты ничего не решишь. — Эмиль уже знал, кто и с какой целью пытается проникнуть в поместье «Каштаны». — Это люди Смита. Они добрались до Гарри Харда еще до его ареста и поэтому за вами следили, когда вы с раненным Добсом на руках возвращались в поместье. Сейчас Смит не может добраться до отчима Ника, так как мы его хорошо спрятали до суда. Поэтому он и разослал везде своих прихвостней, чтобы понять, что же происходит, и чем ему опасны Никаэль и Рей. Прости, но я не знал заранее об этом и поэтому не предупредил вас там, у дома Никаэля. — Эмиль, но что, же нам теперь делать? Как мне защитить Ника? — Рауль был в панике, так как он даже не предполагал что все настОлько серьезно. — Эм, я не переживу если с Ники что-то произойдет. Он настолько дорог мне, что я даже Ирвина готов переселить в студенческое общежитие, если тот будет доставать и доводить моего будущего супруга. Алекс устроил тотализатор, и обслуга делает ставки на то, сколько времени Ирв завтра проживет в поместье. — Эмиль понимающе покачал головой, так как прекрасно видел, что друга волнует не сам тотализатор организованный слугами, а причина, вызванная его созданием. — Эм, я даже не знаю как все разрулить в этом случае. Вот веришь, мне, оказывается, надоело постоянно защищать и прикрывать моего непутевого братца-омегу. И как не странно, но в душе настолько спокойно от самого факта принятия решения о том, чтобы перестать его опекать и помогать ему. Я вчера впервые понял, что я, сам, в его возрасте был ведь уже самостоятельным, и должен был материально заботиться и о нем тоже. — Рауль, я понимаю, что с тобой происходит сейчас. — Эмиль, и сам переживший гибель своей Истинной пары, прекрасно знал, кАк сейчас боится друг. — Ты знаешь, как я тебя понимаю, друг. Но ты не должен так раскисать. Сейчас ты, как хозяин и будущий супруг-альфа, должен быть спокоен и собран, Рауль. От твоего мнения и твоих поступков зависит жизнь не только Никаэля и Рея, но и благосостояние, и жизнь всех обитателей поместья «Каштаны». Поверь мне друг, то, что у тебя столько соратников и преданных слуг, это чудо и прежде всего твоя заслуга. Именно на тебя они все смотрят и равняются. И именно от тебя зависит благосостояние всех обитателей поместья. — Эмиль поднялся с кресла и, подойдя к другу, встал прямо перед ним, и спокойно смотря ему в глаза, положил свои руки ему на плечи. — Рауль, ты не имеешь права сейчас все бросить и скрыться в неизвестном направлении вместе с Патриком, Реем и Никаэлем. Это не решит твоих проблем, и ты потом будешь всю жизнь прятаться и скрываться от этого подонка Смита. Поверь, даже если его не станет, останутся его прихвостни, которые не оставят вас в покое и не дадут спокойно жить. Здесь, в Лондоне, ты довольно известный и уважаемый врач и член Высшего общества. Именно поэтому этот подонок боится сейчас нападать на поместье, чтобы забрать, как он считает, свою оплаченную добычу. А представь, что будет, если люди Смита найдут вас в другом городе или в другом государстве? За вас никто не заступится и вам там никто не поможет. И этот подонок об этом знает, именно этого он и добивается, провоцируя и пугая, прежде всего тебя, Рауль. Подумай об этом, друг. А что касается Ирвина… — альфа думал буквально минуту и тут же решительно продолжил, — … его, если что, отправишь жить ко мне. Я смогу найти на него управу. И не надо на меня так смотреть, Рауль. Я прекрасно знаю, что собой представляет твой непутевый брат-омега, но он мне давно нравится и думаю, что я смогу его перевоспитать. Ау, друг, ты жив? Не забудь, изредка нужно дышать, Рауль.       Эмиль пощелкал пальцами, перед глазами оторопевши — шокированного Рауля и весело и заливисто засмеялся, видя какое действие произвело на друга его последнее признание. — Н-нда… Эм, скажи, что ты пошутил. Тебе что, правда нравится Ирвин? — Казалось, предупреждение друга об опасности Смита Рауля вообще не испугало, а вот новость о его чувствах к его брату-омеге была более важной и шокирующей. — Эмиль, так ты не шутишь? — Друг мой Рауль, скажи мне, я когда-нибудь шутил по такому поводу? Ты же знаешь что любое высказывание о семье и о моих чувствах всегда важно и серьезно для меня. Поверь, я очень долго носил в душе свою боль и никогда бы не открылся тебе о моих возникших чувствах к Ирвину, если бы не последние события в твоей жизни, Рауль. Пойми, Смит опасен и для Ирва именно из-за его безалаберности и пофигизма. Я прекрасно знаю, в каком кругу мажоров вращается твой брат-омега, друг. И то, как может пострадать Ирв от своей неразборчивости в друзьях, меня очень волнует и тревожит. Рауль, ты не сможешь еще и за ним следить и его опекать, и именно поэтому, я предлагаю забрать его под свою опеку и защиту. Если понадобится, Рауль, я смогу его и приковать наручниками к себе или закрыть в своем винном подвале. И не надо так на меня смотреть, друг. Я, в здравом уме и твердой памяти, и поэтому готов повоевать за своего будущего избранника-омегу. И пусть мы с Ирвином не Истинные, но я так подозреваю, что наши чувства будут взаимны, так как я, в свое время, еле-еле смог отбиться от его приставаний. Только твой рассказ о гибели моего Истинного тогда остановил Ирва. Но его откровенные взгляды в мою сторону, а особенно тогда, когда он думает, что я их не замечаю, говорят сами за себя. И поэтому, если ты не будешь возражать Рауль, я отвечу Ирвину взаимностью, и посмотрим, что из этого получится.       Для Рауля пережившего эмоциональный стресс после откровенных признаний друга все проблемы с каким-то там Смитом казались уже далекими и второстепенными. Он в прострации подошел к камину и молча сел в кресло, в котором до этого сидел Эмиль. — Друг, тебе требуется дополнительная порция противошокового лекарства. — Эмиль отобрал у Рауля пустой стакан и щедро плеснул в него еще порцию хорошего шотландского выдержанного виски, но потом, немного поразмыслив, он половину жидкости из одного стакана отлил в другой, в свой стакан, решительно передав оставшееся в руки Рауля. — Я не стал наливать тебе много, так как не знаю, как твой Истинный отнесется к запаху спиртного. Например, мой не любил, когда от меня пахло алкоголем. Он мне такие мозгодробительные истерики устраивал, стоило мне только где-нибудь немного выпить с друзьями или коллегами, что я зарекся устраивать такое. Рауль, ты как? Отошел от шока или еще немного плеснуть в стакан? — Эм, ты вынес мне мозг своим признанием. Ты хоть представляешь, как я сейчас себя ощущаю? Я столько нового узнал о жизни Ирвина за эти сутки, что твое признание просто забило последний гвоздь на крышке моего будущего гроба. Друг, неужели я был таким тупым и слепым, что вообще не видел того, что творится вокруг меня?       Рауль попытался встать из кресла, но Эмиль, видя, что друг немного, да что там немного… Эмиль, видя, что Рауль очень рассержен на что-то, решительно взял альфу за плечи и с силой толкнул его, заставив сесть обратно в кресло. — Рауль, я прекрасно осознаю все, о чем сейчас рассказал тебе. Только возникшая чрезвычайная ситуация заставила меня открыться тебе, друг. Если бы не опасность что исходит от этого подонка Смита, я бы никогда не то что, не признался тебе, я и себе бы до конца не смог признаться, что Ирвин мне дорог, что он меня волнует как омега. Да вообще, я бы никогда не смог принять того, что после смерти моей Истинной Пары мне захочется еще с кем-то построить какие-то отношения и даже может быть, впоследствии, создать семью. Конечно, Рауль, в твоих глазах я сейчас выгляжу, чуть ли не педофилом, посягнувшим на твоего младшего братика-омежку. Но проснись, же ты, наконец-то, друг. Ирвин давно уже не ребенок. Он, молодой мужчина-омега и давно не девственник или нежная фэялочка-омежка. В этом ты можешь мне верить, друг. Я прекрасно знаю, с кем и примерно когда у твоего брата были отношения, но это ничего для меня не меняет. Если Ирвин примет мои чувства, если он на них ответит, я готов взять всю ответственность за его безопасность на себя. Я готов окружить его любовью и заботой. Если ты одобришь наши отношения, я готов даже пока переехать сюда, в поместье «Каштаны», и уже вместе с тобой, Рауль, мы сможем, с помощью твоих работников и моих подчиненных, защитить всех, кто нам дорог. Мы даже сможем остановить этого Смита и впоследствии полностью прикроем его преступный бизнес. — Да не на тебя я сержусь, Эмиль, — Рауль уже спокойно откинулся на спинку кресла и теперь устало и безразлично смотрел, как играют солнечные лучи, преломляясь в спиртном, что было снова налито в его стакане, — я сержусь на себя. Неужели я с этим чувством вины, что так давило на мои плечи, упустил что-то важное в своей жизни? Знаешь, я сегодня утром, смотря, как спит рядом мой ангелочек Ники вдруг понял, что чуть не проехал мимо своего счастья. А Ник чуть не погиб от одиночества и голода. Работая врачом, я наверно настолько привык к ежедневной людской боли, что она практически перестала меня волновать. Я сегодня понял, что чуть не стал бездушной марионеткой, не способной сопереживать чужому горю и боли. Ты бы видел, Эмиль, как утром меня сегодня будил мой ангелочек. — Рауль мечтательно посмотрел сначала в окно, а потом и встретился взглядом с другом, а Эмиль был восхищен тем, как изменился его друг при одном только воспоминании о любимом омеге. — Знаешь, Эмиль, если твои чувства будут приняты Ирвином… если они взаимны… Я с радостью готов стать твоим родственником, друг. Но только, что ты будешь делать, если Ирв встретит когда-нибудь свою Истинную Пару? Что будет, если он при этом выберет потом не тебя? Как ты переживешь это, Эм? — Вот когда наступит это время, тогда и будем думать, Рауль. Ты же знаешь, я — прагматик, и все проблемы привык решать по мере их поступления. Если это случится, значит так решено свыше, и не мне на это роптать, друг. Но сейчас я не могу допустить, чтобы омега, так нравящийся мне, попал в руки подонка, который уже несколько недель пытается ухаживать за ним. — Эмиль понял, что своим рассказом неосознанно добавил еще одну проблему на плечи друга, и поэтому он постарался быстрее все объяснить ему обо всем происходящем. — Рауль, не волнуйся. У меня все под контролем и Ирвин в полной безопасности сейчас. Просто в его окружении появился альфа и мажор Оуэн Брокс. Этот подонок заинтересовался Ирвом, считая его богатым отпрыском из известной английской семьи. Твой братик не любит рассказывать приятелям о своих скелетах в семейном шкафу, и именно поэтому он и посчитал его богатым наследником, достойным супружеского кольца и небольшой финансовой дойки. Брокс не знает, что единоличным хозяином поместья являешься ты, Рауль, а не Ирв. Для всех этих мажоров Ирвин играет роль богатого наследника-омеги, у которого в кармане денег куры не клюют. Твой брат нигде не распространяется о том, где и как были заработаны деньги для покупки поместья «Каштаны». Он не рассказывает о том, что вы живете за счет твоего врачебного жалованья и тех денег, что приносят аренда и приусадебное хозяйство в поместье. И о том, что он учится за государственный счет, он тоже не распространяется никому. Вот, как-то так, Рауль. А об остальном ты и сам додумаешься, я надеюсь. Твоя щедрость и желание, чтобы у брата-омеги было безбедное детство и юность сыграло злую шутку, друг. Поэтому, сейчас мы с тобой вместе должны привести Ирвина в чувство, пока он не скатился на самое дно лондонских трущоб из-за своего упрямства и эгоизма. Рауль, ты мне поможешь и поддержишь меня?       Эмиль выжидающе смотрел на друга, ожидая его решения, а Рауль сначала только молча, кивнул ему головой и, уже потом, встав с кресла, подошел к другу и протянул ему руку раскрытой ладонью вверх, подтверждая свое одобрение и принимая его помощь. — Ну, вот и хорошо, что все вопросы мы с тобой, Рауль, решили наедине. — Эмиль сначала пожал его руку, а потом, притянув друга к себе, крепко обнял по-братски, как бы закрепляя все негласные договоренности. — А теперь веди меня знакомиться с твоим Ангелочком, друг. Мне нужно срочно оформить все показания Рея и Ника, чтобы Хард и Смит не смогли избежать заслуженного наказания. И давай пообедаем и немного прогуляемся после обеда по территории поместья вместе с Патриком и Алексом. Нужно проверить вашу систему безопасности и исключить все бреши и недочеты в ней. После прогулки я позвоню кое-куда, и давай-ка съездим в город за покупками, друг. Возьмем с собой Никаэля, ведь завтра должен вернуться Ирвин. А Рею, мы необходимую одежду на первое время выберем сами, без его присутствия. Думаю, Пат не будет против. Наш ирландский друг вчера ясно всем дал понять, что на этого бету никому не стоит претендовать и Добс будет, в конце концов, его супругом. Я же прав, Рауль? — Эмиль, что касается статуса Рея. Ты тут не прав, так как вчера, в ходе глубокого медицинского осмотра, я выяснил, что он — омега, с аномальным отсутствием аромата. — Раулю доставило настоящее удовольствие, видеть на лице обычно спокойного Эмиля целую гамму чувств, начиная от удивления и заканчивая искренним восторгом. — Да, да, Эмиль. Наш Рей оказался настоящим омегой с полным сохранением всех половых признаком и способностью к деторождению. И внутренние яичники с яйцеклетками у него живы и не повреждены. А этот подонок Гарри Хард кастрировав его, удалил по сути два ненужных яичка, выполнявших декоративно-гормональную мужскую роль. Так что никакого дополнительного гормонального лечения для Рея не потребуется. Все что потребуется для Добса, сможет предоставить и Патрик. Регулярный секс и ласковая гормонотерапия, вот необходимые компоненты для физического выздоровления этого омеги. — Вот это поворот судьбы! Рауль, ты сообщил мне самую радостную весть из всех возможных по делу Харда. — Эмиль даже не скрывал наскОлько он рад новостям. — Да это же все меняет в делах Харда и Смита. Теперь я смогу их засадить надолго и самую строгую тюрьму Английской Короны. Да за попытку убийства одного омеги и куплю-продажу девственности другого несовершеннолетнего омеги, за его физические истязания, я смогу этих подонков упрятать в тюрьму пожизненно и без права помилования. Друг, пойдем быстрее на половину для слуг, и я смогу лично сообщить Рею и Патрику, что их счастью после суда над Хардом и Смитом никто и ничто не будет угрожать. И тебе и Никаэлю, кстати, тоже, Рауль. — Я только тебя жду, Эмиль. Это ты от новостей немного впал в ступор и никак не хочешь пойти со мной. Это из-за тебя мы уже пять минут стоим посреди библиотеки и радостно хлопаем друг друга по плечу, друг. Ну что, мой будущий потенциальный родственник Эмиль Роуз, ты готов идти дальше по жизни? — Рауль, кончай меня подкалывать. Я же не бабочка, чтобы исполнять роль булавочницы для твоих подколок.       Альфы, весело перешучиваясь, вышли из помещения и быстро прошли на половину для слуг, где Патрик и Тед уже накрывали на стол в комнате ирландца, а Ник весело бегал по комнате, таская из блюд то кусочек мяса, то кусок пирога, то печеньку. И всем этим он щедро делился с Реем, пытаясь его накормить. — Ник, сейчас придет Рауль и накажет тебя за то, что ты опять так разбегался и расшалился, — донеслось до Эмиля и Рауля когда они подходили по коридору к двери комнаты Патрика. — А если хозяин тебя не накажет, я сам тебя поставлю в угол в наказание за твою безалаберность. Ты уже взрослый юноша и должен соблюдать правила приличия и этикета. Рей, ну хоть ты скажи этому постреленку, чтобы он поберег свои ноги. Еще ведь не сняты швы с ран и рубцов, Никаэль! — Патрик, не трогай ребенка! — Услышал Эмиль, когда вошел вслед за другом в комнату Пата. — Дай Нику порадоваться празднику. У него было так мало счастливых дней и этот незапланированный праздничный обед по случаю приезда друга мистера Рауля сегодня как нельзя кстати, милый. Пат, помоги мне лучше удобно усесться на кровати. Ох, как неудобно, что я встречу гостя в твоей рубашке, милый. — Все хорошо, Рей. Я давно уже в этом доме как близкий родственник и друг, и поэтому не нужно никаких церемоний и манерных книксенов, положенных по этикету. — Эмиль, войдя в комнату, сначала подошел к кровати и, склонившись, поцеловал руку Рею, как омеге, а уже потом повернулся в сторону Никаэля, быстро спрятавшегося за спиной Рауля. — Ну, с Реем, мы уже знакомы, а вот с этим юным брюнетом с такими огромными и красивыми глазами я встречаюсь впервые в жизни. Меня зовут Эмиль Роуз, и надеюсь что вы, юноша, сообщите мне свое благородное имя так, как положено в обществе, согласно правилам этикета.       Все кто были в комнате, а так же Алекс, стоявший в это время в коридоре у дверей комнаты, были поражены с каким достоинством и грацией Никаэль смущенно вышел из-за спины своего альфы и, склонив голову и, присев именно в упомянутом чопорном манерном книксене, поприветствовал гостя и представился: — Добрый день, мистер Роуз. Меня зовут Никаэль Говард. Я — омега и Истинная Пара хозяина этого поместья «Каштаны». И я рад с вами познакомиться.       Эмиля восхитило то, как Ник, представившись, не остался со склоненной головой, как большинство омег, а гордо посмотрел ему в глаза, и сразу встал рядом с Раулем, стараясь, как можно незаметнее взять его за руку, ища защиту и поддержку. — Никаэль, прости, я не хотел тебя напугать или оскорбить. — Эмиль понял, что должен сразу попытаться подружиться с юношей, так как тот оказался очень гордым и предсказать, как он себя поведет впоследствии, было просто невозможно. — Я много лет работаю в Скотланд-Ярде и уже автоматически проверяю каждого на правдивость и честность. Поверь, я не хотел тебя оскорбить своим снобизмом и этикетной чопорностью. Давай дружить, малыш? Я очень рад, что у моего друга Рауля такой красивый и умный Истинный. Ну что, мир?       Юный омега буквально минуту задумчиво смотрел на протянутую руку Эмиля, а потом, схватив ее, тут же начал весело трясти, радостно засмеявшись. — Мир, конечно мир, мистер Эмиль! Рауль и Патрик говорили, что вы прекрасный альфа и друг и совсем нестрашный даже, несмотря на то, что вы работаете в Скотланд-Ярде. А еще они сказали, что вы умный и рассудительный, и никогда не обидите меня. Спасибо вам, что помогли спасти моего любимого Добса. Ведь именно вы арестовали моего отчима Гарри Харда, и теперь, мы с Реем сможем спокойно и счастливо жить дальше. — Никаэль, я рад, что смог помочь тебе и Рею, но давай ты не будешь мне выкать и без этого «мистер», а, то я чувствую себя таким старым и чопорным, что просто жуть. — Эмиль, вопросительно посмотрел на Рауля и, получив его молчаливое одобрение, аккуратно приблизился к юноше и погладил его второй рукой по голове, как бы успокаивая, так как уже и сам догадался, что эти неконтролируемые вспышки эмоций у Никаэля были совсем неспроста. — Ну, что, мы теперь с тобой друзья, Никаэль? — Но вы, же… прости…, но ты же меня старше, Эмиль. А папа Майкл и Рей учили меня, что к взрослым нужно обращаться на «вы» и желательно со спокойным уважением. — Юноша растерянно посмотрел сначала на Рауля, потом на Рея и Патрика, так как они сидели на кровати рядом друг с другом, и только потом он снова встретился взглядом с Эмилем. — Я точно не оскорблю никого, если начну обращаться на «ты»? — Конечно, нет, Ники! Раулю же ты не выкаешь? А я близкий друг твоего Истинного альфы и сам прошу тебя обращаться ко мне как к близкому человеку. И о дружбе я тоже попросил сам, Никаэль. — Альфа был уже абсолютно уверен, что сделал правильно, сразу подняв при всех вопрос о дружбе с юношей и о соблюдении Ником правил этикета в отношении его. — Вот и Рауль согласен, что мы с тобой сможем стать прекрасными друзьями. А со временем, я на это очень надеюсь, мы станем с тобой родственниками, так как… — Так как наш уважаемый инспектор Роуз наконец-то решил ответить на чувства и домогательства капризного и избалованного Ирвина, что уже год пытается пробить хотя бы небольшую брешь в его броне из уныния и печали. — Весело закончил за Эмиля Патрик, встав с кровати и вернувшись к сервировке праздничного обеда, так как в комнату вернулся Тед, с новой порцией свежеприготовленных блюд на разносе. — Слава Господу, не прошло и года и хватило какого-то небольшого пинка от судьбы, чтобы наш Эмиль наконец-то смирился со своими чувствами и желаниями. Ну что Эм, тебя Брокс наконец-то заставил задуматься о своей жизни и судьбе Ирвина? Или после посещения дома Никаэля ты понял, что этот подонок и мажор Оуэн может, и жизнь брата Рауля превратить в такой же ад? — Пат, и ты знал, что между Ирвином и Эмилем что-то происходит? — Рауль был окончательно шокирован тем, что оказывается все, кроме него видели, что между его другом и братом-омегой что-то происходило, но никто не сказал ему об этом. — А мне нельзя было об этом рассказать, Патрик? — Рауль, а смысл? — Ирландец весело рассмеялся, видя, кАк поражен друг последними новостями и открытиями. — Эмиль не давал повода Ирвину думать о взаимности, а твой братец может и святого довести до состояния овоща или зайца своими попытками домогательства. Мы, внизу, сначала хотели устроить тотализатор по поводу того, сколько же продержится Эмиль, и как быстро его Ирвин затащит под венец. Но Алекс первый здраво рассудил, что нашему капризному омежке старший инспектор Скотланд-Ярда явно не по зубам и спорить здесь абсолютно неинтересно и бесполезно. Так этот спор и потух, даже не разгоревшись, так как практически все были согласны с Алексом. Эх, жаль, что я тогда не настоял на своем одиноком мнении. Ведь знал же, что наш чертенок Ирв упрям и обязательно добьется своего не мытьем, так катаньем. Сейчас нам с Реем бы хватило этого выигрыша не только на свадьбу, но и на шикарное свадебное путешествие за границу. Эх, … — Патрик Каллахен, я не позволю тебе устроить свадьбу на деньги, заработанные тотализатором! — Рассерженно произнес Рей, всем своим видом показывая, КАК он оскорблен подобным предложением своего избранника. — да я лучше останусь одиноким омегой, чем позволю себе создать семью на деньги выигранные на тотализаторе. И вообще, я не намерен создавать семью с азартным игроком, способным ставить на кон все что угодно. А если он в порыве азарта решит и меня поставить на кон? — Рей, милый, да я же шутя, сказал о свадьбе и тотализаторе. — Пат, видя, как оскорблен и разгневан его избранник, не знал, как его успокоить, так как уже не раз сталкивался с его упрямством и крепостью духа. — Любимый, я не игрок и тем более, никогда не был создателем тотализатора среди прислуги. И ты не прав в этих утверждениях. Я просто хотел Раулю показать, что он недооценивает своего брата-омегу и Ирвин уже не тот маленький омежка, что каждый раз с ожиданием и надеждой встречал его на пороге комнаты для свиданий с родственниками в сиротском приюте, где он прожил практически десять лет, пока мы с Раулем работали в военном госпитале. Я прекрасно понимаю, почему мой друг и хозяин так разбаловал брата, но именно этого я в свое время и не смог до него донести. Никто не виноват, что Ирву пришлось практически все ранее детство провести в сиротском приюте, так сложилась жизнь и только война была причиной того, что старший брат-альфа не смог, сразу же после смерти родителей, забрать младшего брата-омежку из приюта, куда его определило государство. Спасибо социальным службам за их бюрократизм и крючкотворство, благодаря которым они вообще не отдали Ирвина на усыновление, когда нас с Раулем однажды посчитали погибшими после бомбежки госпиталя. Это ему спасибо, что спас тогда и себя, и меня, вынеся из горящего здания. Рауль тогда спас более тридцати раненных и сотрудников госпиталя. И на нас всех штабные, посчитав погибшими, отправили похоронки родным. — Ох, Патрик, иди сюда. Прости меня любимый, я не хотел тебя так обидеть. Мне просто стало обидно, когда ты напомнил о тотализаторе и свадьбе одновременно. Гарри Хард все деньги, что выделял душеприказчик Майкла, мистер Оливер, на содержание дома и Никаэля, проигрывал в казино и на тотализаторах. Вот я и психанул, услышав снова об азартных играх.       Рей порывисто обнял Патрика, севшего рядом с ним на край кровати. А Никаэль тихо подошел к Рауль, крепко прижался к нему, и обнял своего Истинного за талию. Он, молча, уткнулся в его рубашку, спрятав свое расстроенное лицо на его груди. — Ну вот, все омеги расстроились. Патрик, ты, как всегда, бесцеремонен и все делаешь, как косолапый медведь, после зимней спячки или в цирке шапито. Рауль, успокой своего Ангелочка, а то Ник уже готов намочить твою рубашку на груди своими слезками. Рей, ты, если что, просто двигай локтем в бок своего толстокожего Истинного. Наш Пат бывает порой таким занудой и настоящим чопорным англичанином, что даже я начинаю сомневаться, кто же из них, он или Ларри, более консервативен и занудлив.       Эмиль понимал, что нельзя допустить, чтобы Рей и Никаэль, расстроившись, впали в депрессию, так как это абсолютно не вписывалось в его меркантильно — эгоистичные планы по завоеванию руки и сердца Ирвина.       А Рауль и Патрик тут же кинулись успокаивать своих Истинных, понимая, что другу нужны союзники в борьбе за завоевании Ирвина, так как тот порой мог быть очень упрямым и по-омежьи мстительным.       Одно дело, когда сам омега готов плюнув на все нормы морали завоевать понравившегося альфу, а другое дело, если альфа начнет свои ухаживания за омегой. А то, что с братом Эмилю будет совсем не просто, Рауль понимал как никто другой. Ирвин был недоверчивым и подозрительным омегой. Этому его научила жизнь в сиротском приюте. И Рауль за все годы так и не смог младшего брата научить доверять близким.       Это со стороны казалось, что у Ирвина так много друзей, но на самом деле он никого не подпускал близко, и все окружавшие его, были скорее знакомыми или приятелями, но никак не близкими друзьями.       А еще, Рауль знал самую большую тайну своего брата, и он прекрасно осознавал, что наступит день, когда его друг Эмиль переживет большой шок и потрясение. Но делиться тайнами Ирва старший брат, ни с кем не собирался, так как он боялся, что тогда Эм может отказаться от своей затеи с приручением Ирвина и последующим созданием семьи с этим омегой. А Рауль очень хотел, чтобы именно Эмиль стал супругом Ирвина, так как знал, что он будет прекрасным мужем-альфой и замечательным отцом для своих еще нерожденных детей. Он и не мог мечтать раньше, что именно друг захочет стать парой его непутевому брату-омеге.