Череда проблем и лучик счастья.

Следующее утро выдалось напряженным. Я не хотел появляться в том месте снова, боялся, что студенты уже знают причину моего ухода, что упаду в их глазах. Кому понравится быть осмеянным? Под ногами жалобно потрескивал лед, словно предостерегая об опасности поскользнуться. Так же потрескивали мои мысли. Они разбегались, прятались, а когда я пытался поймать их, то просто-напросто трескались и рассыпались. Волнение и неприятная обида таилась в душе, пока я шел до учебного заведения. Сейчас директор расспросит меня обо всем произошедшем, покачает головой и отправит восвояси. Однако когда я появился в кабинете, директор показал взгляд, полный сочувствия и уважения. Растерянно всматриваясь в его глаза, я пытался понять, что же произошло, но Александр Николаевич сам ответил на этот вопрос. -Май Тимофеевич, я горжусь тем, что знаю такого человека, как вы. После того нашего собрания ко мне пришел один из студентов. Он признался во всем. Сердце пропустило удар и замерло на несколько секунд. Рон все рассказал? Не смея вымолвить и слова, я лишь смотрел на директора, ожидая его рассказа. -Рональд рассказал, разумеется, без всеобщего разглашения, что без вашего на то согласие воспользовался вашим телом во время одной из течек. После того, как вы не появились в своей аудитории, он сразу же пришел к одному из преподавателей, а потом и ко мне. Узнав причину, Рональд попросил меня оставить вас на рабочем месте, а сам умчался. Да, теперь ясно, откуда он узнал о моей беременности и увольнении. Я не думал, что у него хватит смелости сказать это прямо в лицо Александру Николаевичу, но, видимо, ошибся. Что ж, теперь исключат и его. -Конечно, я отчислю этого студента, раз он сам в том признался, но вас, как жертву случая, могу и не увольнять. Более того, я бы даже попросил вас остаться, ведь вы сделали очень много за время своего пребывания здесь. Не волнуйтесь, об этом инциденте знать студенты не будут, поэтому с завтрашнего дня вы можете возобновлять работу. Один лишь разговор изменил жизнь студента. Что за глупец! Ведь его исключают! Он поставил крест на своей жизни, отказавшись от обучения. Я ненавижу его, но он по-прежнему мой подопечный, и мысль о том, что теперь Рон испортил себе будущее, ложится на меня грузом ответственности. Теперь я обязан ему. -Александр Николаевич, я не хочу, чтобы этого студента отчисляли. Он еще молод, глупость не отпустила эту голову. Что делать он будет потом? Между прочим, он сносный ученик, и всегда готовится к семинарам. -Я ценю эту заботу. Вы очень внимательный человек, Май Тимофеевич, и очень добры душой, но стоит помнить, что такой случай может и повториться. Рональд не усвоит урок, если смягчить наказание. -Я знаю, как защитить себя. Кроме того, на парах он не посмеет сделать ничего подобного. -Я поговорю с ним лично, однако я удивлен, что вам есть дело. Будь на вашем месте я, тут же просил об его отчислении. Неужели он запугивает вас? -Нет, Александр Николаевич, все не так. Я лишь скажу, что несколько раз он приходил на лекции избитым. Я подозреваю, что это проблемы в семье. Если его отчислят, то может случиться нечто более плохое. -Что ж, это весомый аргумент, но откуда такая уверенность, что он не участвует в драках? -Когда я расспросил об этом, Рональд сам признался, что, хоть и участвовал в драках, никогда не проигрывал. Я почти уверен, что что-то произошло в его семье. -Хорошо, я поговорю с ним. Этому ученику будет назначено наказание, потому что оставить все как есть нельзя. Отныне он будет помогать нашим уборщицам, библиотекарям и преподавателям. -Это достойное наказание, - ответил я, улыбнувшись. На душе стало легче. -Что до иных преподавателей, я, если позволите, поделюсь с ними этой новостью. Будьте уверены, что ситуация не просочится. Я не хочу, чтобы мои коллеги и дальше думали о вас, добропорядочном и отзывчивом человеке, ужасные вещи. А сейчас можете идти домой. Вам стоит отдохнуть перед завтрашней лекцией. -Благодарю. Скрывшись за дверью, я вздохнул. Этот придурок действительно все рассказал. Мне повезло, что наш директор оказался такой хорошей личностью, и не допустил его исключения. Собственно, а зачем мне этот студент? Он действительно изнасиловал меня, так почему теперь я рьяно помогаю ему, уверяя ректора, что все в порядке. Не потому ли, что он спас моего ребенка? Нет, я не хотел этого младенца. Не хотел заводить семью. Может быть, раньше я хотел любви и чувств, но теперь я понял, что не желаю этого, что строить отношения слишком трудно, слишком много сил отнимает налаживание контакта, получение доверенности. Мне не нужен никто, кроме меня самого. *** Я плохо спал, как и в те несколько прошедших ночей. Что происходит со мной? Кем стал тот сильный Май, что мог постоять за себя с помощью одной лишь книги, с помощью колкой фразы. Где тот Май, которому было плевать на всех? Неужели добрый и ласковый, но ужасно ранимый и плаксивый внутренний Май вылез наружу? Я не хочу, чтобы он показывал своего лица. Мне неприятна мысль, что я могу стать еще слабее, чем есть сейчас. Как только я явился на работу, начались проблемы. Заметивший меня физик чуть ли не взвизгнул, всплеснув руками. Он ничего не знает, конечно. Директор не мог сказать ему, поэтому я уже знал, что последует разговор не из приятных. Проскальзывали мысли о побеге сразу же после последней пары, хотя я понимал, что вечно бегать все же не смогу, но Артем Петрович не позволил, появившись за несколько минут до конца лекции. Он тихо вошел в аудиторию и устроился с краю, ожидая завершения. Я нервно посматривал в его сторону, но продолжал уверенно вести монолог. Студенты, которых недавно я напугал своими словами, молчали и недоумевали, а я лишь усмехнулся про себя. Надо же, как некрасиво получилось. Хотел, блин, уйти красиво… После окончания пары, когда разошлись все студенты, подошел вплотную и брезгливо взглянул на меня. Плечи стали нервно подрагивать. Неужели я боюсь его? Нет, опасаться его нет смысла, ведь его гордость не позволит убить насмерть беременного омегу. Да, тогда он позволил себе ударить меня, но не сейчас, после того, как я ответил. -Зачем ты вернулся, шлюха проклятая? – процедил он сквозь зубы. -Артем Петрович, мне кажется, ты выходишь за рамки дозволенного. Мне надоели твои пустые упреки. Впредь, прошу, будь более сдержан, - ответил холодно я, но внутри безумно волновался. Он выше меня, много выше, поэтому если захочет, может сделать все, что хочет. -Идиот, держи язык за зубами! Я имею право на упреки! Омеги слишком распутны и должны быть поставлены на место. Я не могу допустить, чтобы студенты обучались под руководством такого… такого ветреного человека! -Я не ветреный, Артем Петрович, и ты не имеешь право называть меня так, коль не знаешь истинных обстоятельств. Пожалуйста, отвали от меня! -Как ты смеешь?! – вскричал физик, едва ли не нависая надо мной. -Разве ты не помнишь, что произошло тогда в коридоре? Голова не слишком сильно болит? – усмехнулся я, глядя в его глаза. Меня даже начало забавлять то, как он краснеет от ярости. Играть с этим опасно. Вдруг он схватил меня за грудки и прижал к стене. Шею тут же сдавили его руки, и я уже ничего не мог сделать. Оставалось задыхаться и пытаться выбраться. -Ты жалкий несчастный трус, который даже не имеет постоянного партнера. Я знаю почему. Ты просто никому не нужен! Такой урод, который швыряется книгами, конченный заучка, которого поимели уже во все дыры, никому не интересен. Он шипел это неприятным голосом, а я задыхался, пропуская половину слов. Я уже терял сознание, когда вдруг в аудиторию вошла Аннушка. Она выглядела смущенно и виновато, но когда подняла взгляд, тут же закричала и подбежала к физику. Артем прилежно отпустил меня, и с угрожающими воплями покинул мою обитель знаний. Кислород стал поступать в легкие, но голова продолжала неустанно кружиться. Да, в прошлый раз мне повезло, но не теперь. Я сполз по стеночке, пытаясь прийти в себя, глотая живительный воздух. -Боже, Май! – восклицала изредка девушка, приводя меня в себя. Не думал, что окажусь такой размазней. – Он действительно пытался тебя задушить! -Он бы не стал. Хотел припугнуть. -Прекрати ввязываться в эти сомнительные авантюры! Ты беременный, тебе нельзя уже. Подумай о своем будущем ребенке. -Аннушка, - вдруг вспомнил я нашу ссору. – Прости, я не должен был скрывать… Кашлянув, чтобы привести в порядок чуть севший голос, я просил прощения, а девушка внимательно, чуть взволнованно слушала. Она действительно переживала. -Не беспокойся. Я тогда слишком погорячилась, ударив тебя, - смущенно отвела взгляд медсестра и помогла мне встать. Я же чувствовал себя много лучше после разговора с ней. Я действительно нуждаюсь в ее улыбке. Надеюсь, Артем Петрович более не вздумает приходить. Если все продолжится так, я действительно вынужден буду покинуть это место или рассказать все ректору, но не уверен, что все это поможет. Моя жалоба лишь подольет масла в огонь. С такими мыслями я шел домой, попутно думая о рождении ребенка. Врач с уверенностью говорил, что я не смогу доносить его до срока, поэтому мне стоит быть внимательным, ведь его смерть будет большой утратой и для меня. Возможно, из-за этого я более не смогу иметь детей. В общем-то, они мне и не нужны, но обидно терять такую перспективу, если встречу подходящего альфу.