Вопрос доверия

Пандора – самая настоящая помойная яма. Горячая душная помойная яма, простирающаяся на сотни километров, населённая созданиями, само существование которых не должно быть возможным, и бандитами, которые воняют так, словно не моются вообще никогда. Рису становится дурно от одного воспоминания о том дикаре, который с тесаком наперевес двинулся на него от своей тележки. Что он вообще жарил? Плоть поверженных в пьяной схватке врагов? Перед тем как повернуться к Вонну, Рис делает глубокий вдох, чтобы прогнать засевший в ноздрях фантомный запах чужого дерьма. – Если ты сейчас скажешь, что не повеселился хотя бы немного, я тресну тебя по голове Ключом, – серьёзно заявляет Вонн до того, как Рис успевает к нему обратиться. – Поосторожнее с этой штукой! – громко шепчет тот, на ходу склоняясь ближе к другу. – Ты же знаешь, что мы не можем себе позволить его раздолбать? – Знаю, знаю. Прекрати плеваться мне в ухо. – Вонн бесцеремонно отодвигает его лицо ладонью, чтобы вытереть забрызганную слюной скулу. – Ну ладно, – признаёт Рис через несколько секунд молчания. – Ты прав. Это было весело. Если забыть о том, что мы чуть не умерли. – И о том жутком музее, – добавляет Вонн, и их обоих передёргивает от воспоминаний о неподвижных фигурах за стеклом, уродливых головах монстров на стенах и заправлявшем этим цирком сумасшедшем в соломенной шляпе. – Да уж. Надеюсь, нам никогда не придётся туда вернуться, – хмыкает Рис и невольно дотрагивается до кармана брюк, в котором лежит снятый с халата Накаямы чип. – И не говори! – Вонн вдруг спотыкается на ровном месте. Кейс с поддельным Ключом вылетает из его пальцев прямо в сторону металлической стены. Рис инстинктивно бросается вперёд, выставляя руки. В голове у него стучит только одна мысль: «Мы трупы, мы трупы, о господи, мы трупы», – однако Вонн проявляет неожиданные чудеса ловкости и в последний момент успевает подхватить кейс за ручку, а потом начинает нервно смеяться. – Твою мать, Вонн… – начинает Рис, отчаянно пытаясь успокоить заходящееся сердце, однако не успевает закончить мысль. Сзади раздаются тяжёлые шаги, и до тошноты знакомый голос вкрадчиво говорит прямо на ухо: – Как же я рад вас видеть, мальчики. Я-то уже подумал, что вы решили усвистеть с моим Ключом куда подальше, но смотрите-ка. Ваши мозги оказались настолько маленькими, что вы додумались принести его прямо к моему кабинету. Как удобно. Рис медленно оборачивается, морщась от отвращения. Васкез стоит перед ними в расслабленной позе, сложив руки за спиной и приподняв подбородок. Очевидно, этот жест должен доносить до оппонента всю его незначительность и ничтожность по сравнению с Мистером Посмотрите-На-Мою-Классную-Бороду, однако Рис не собирается поддаваться на провокации всяких заносчивых мудаков. – Даже и не мечтай о том, чтобы забрать Ключ, – заявляет он самым твёрдым голосом, на который способен, и чуть выпячивает грудь. Вонн принимает такую же позу. – Он наш. – Ах, что? Простите, не расслышал. Вы подняли Ключ с Пандоры специально для меня? Как это мило с вашей стороны, мальчики. – Васкез расплывается в мерзкой улыбке – честное слово, если бы не эта грёбаная борода, он бы не выглядел таким угрожающим – и делает пару шагов вперёд. Рис невольно пятится назад. Он точно помнит, что там не было ничего, кроме пустоты коридора, но его спина почему-то упирается в металл, а на шее сжимается что-то холодное и твёрдое. Сбоку раздаётся сдавленный вскрик Вонна. Кое-как умудрившись повернуть голову, Рис видит, как один робот держит его в стальных тисках, а второй бесцеремонно вырывает Ключ. Спрятать довольную ухмылку и вести себя соответствующе ситуации крайне сложно, но Рис всё-таки сдерживает собственную радость, делает самое разозлённое и отчаянное лицо, на какое только способен, и начинает вырываться из стальных объятий робота. – Сволочь! – кричит он и подаётся всем корпусом вперёд, схватившись обеими руками за металлическую клешню, обвившуюся вокруг его талии. – Это наш Ключ, слышишь, наш! Отдай! – Ну что ты, Риззи, не стоит так переживать. – Васкез подходит совсем близко и легонько щёлкает его пальцем по носу. Урод. – Я не забуду о том вкладе, который вы со своим маленьким другом внесли в моё дело, выполнив всю грязную работу. Не зря я назначил тебя уборщиком, Рис. Ты превосходно справляешься со своей обязанностью рыться в мусоре. Васкез заливается торжествующим смехом, картинно прижимая одну руку к груди. Это продолжается чуть дольше, чем Рису хотелось бы, однако через пару минут он всё же успокаивается, утирает выступившие в уголках глаз слёзы и даёт роботам приказ: – Отпустите этих неудачников. Потом можете активировать программу самоуничтожения. Несколько механических голосов в унисон говорят «да, сэр», один добавляет «спасибо, что избавили меня от мучений существования», и болезненная хватка наконец разжимается. Рис невольно падает на колени и давится кашлем, стуча себя по груди. Вонн кричит что-то про напыщенных индюков в костюмах, которым ещё аукнется, а Васкез неторопливо удаляется, открывая вид на свою ненормально широкую спину. Когда он скрывается за углом, Рис поворачивается к Вонну и победно ухмыляется. – Он ничего не заподозрил, чувак, он правда ничего не заподозрил! – радостно шепчет он, и Вонн прижимает ладонь ко рту в попытке сдержать смех. – Бро, это просто огонь, – отвечает он, широко улыбаясь. – Не могу дождаться того момента, когда он вывалит свой трофей перед советом директоров, довольный и напыщенный, а они ему такие: «Господин Васкез, нам кажется, что вы не очень умный». – Это будет эпично, – хмыкает Рис в предвкушении, наконец встаёт на ноги и отряхивает с колен пыль, которой на них, конечно, не может быть – какая пыль в коридорах Гелиоса? – но после нескольких часов, проведённых на Пандоре, жест получается инстинктивным. Чего-чего, а пыли там более чем достаточно. Пыли, костей и прочей дряни, об истинном происхождении которой Рис предпочитает не задумываться лишний раз. Если он случайно дотронулся до мочевого пузыря чьей-нибудь бабушки, лучше ему об этом не знать. – Просто невероятно эпично! – Вонн вскидывает в воздух кулак. – Как и тот званый ужин, который ты задолжал нам с Иветт. – Если ты называешь поход в бар с целью надраться до чёртиков званым ужином, то да. – Рис кладёт Вонну на плечо механическую руку. Эпичными обещают быть все их ближайшие дни, а тот момент, когда Васкез окажется унижен перед членами совета, вообще станет одним из лучших в их с Вонном жизнях, это точно. Возможно, то, что его предыдущий босс сейчас парит в открытом космосе, периодически проплывая мимо окон и пугая сотрудников перекошенным ртом, – не так уж и плохо.

***

Всё идёт настолько по плану, что Рис даже забывает насторожиться. Затишье перед бурей, бла-бла-бла, кому какое дело до этого суеверного дерьма? Васкез не догадался ещё раз проверить Ключ перед тем, как отнести его совету директоров, и поэтому Рис с Вонном празднуют победу и купаются в лучах славы. Она, правда, весьма метафорическая – о том, что они были замешаны в афере с Ключом, знают только Иветт и Грузчик, которого та послала им на помощь, но Рису всё равно. Мир ещё узнает о его достижениях. – Я бы всё отдал, чтобы увидеть выражение лица Васкеза в тот момент, когда он понял, как мы его подставили, – хихикает Вонн, с чересчур громким стуком опуская бутылку пива на столешницу. – Мы самые крутые чуваки из всех крутых чуваков! – Рис расплывается в широкой улыбке. Ему уже давно не было так хорошо: опьяняет не только алкоголь, но и осознание того, что он сумел отомстить своему злейшему врагу. И не просто отомстить – скинуть того по карьерной лестнице вниз, придав ускорения пинком под затянутый в безвкусные дорогие брюки зад. Разрушить жизнь, отобрать всё, чего Васкез так долго добивался. Ах да, и лишить его десяти миллионов долларов. Тихий-тихий голос где-то на подкорке сознания нашёптывает, что радоваться подобному – просто отвратительно, но Рис от него отмахивается. Васкез получил по заслугам. Рису не должно быть стыдно за то, что он надрал зад этому ублюдку. «Красавчику Джеку стыдно не было бы», – проскальзывает мысль, и он кривовато ухмыляется сам себе, пряча эту ухмылку от друзей за стаканом. О том, что большинство своих действий он оценивает по принципу «что бы подумал мёртвый диктатор-психопат, которого я один раз видел в коридоре и чуть не обделался от волнения», им знать совсем не обязательно. Некоторые мысли лучше оставлять при себе. – Вы же понимаете, что повышение, которое должен был получить Рис, ему больше не светит, да, ребята? – неожиданно спрашивает Иветт, потягивая не очень-то аппетитно выглядящий коктейль жёлто-серо-белого цвета. Рис верен «Гипериону» до гроба – или хотя бы до пенсии, – но одержимость корпорации собственными цветами всегда его слегка раздражала. Он просил руку синего цвета, синего, но ставивший её инженер-хирург лишь рассмеялся ему в лицо, зашевелил металлическими пальцами собственной непропорционально огромной искусственной конечности так, словно собирается пропихнуть её Рису в желудок и намотать себе на кулак пару метров его кишок, и засадил ему в шею шприц с лошадиной дозой снотворного. – Вот вечно тебе нужно испортить всё веселье, – закатывает глаза Вонн, раздражённо цокая языком. – Лучше остаться на старом месте, чем работать уборщиком. – Я не против старой позиции, – пожимает плечами Рис. – Теперь, когда Васкез перестал быть помехой, у нас больше шансов куда-то продвинуться. – Да! – радостно выкрикивает Вонн и поднимает свою бутылку. – Тост за… за… надо было сначала придумать тост, а потом уже его предлагать… За, за-за-за… – За прекрасных дам, которые спасают задницы задротов-неудачников в безвыходных ситуациях, – предлагает Иветт. – За друзей, которые каждые пять минут напоминают о том, какие они классные, – ядовито бросает Рис, на что Иветт закатывает глаза и фыркает, а потом улыбается уголком губ и шепчет: «Засранец». – За Красавчика Джека! – выкрикивает проходящий мимо их столика инженер, пьяно икая. За ним на мерзко скрипящем колёсике едет помятого вида робот, который выражает своё согласие с предложенным хозяином тостом мерзким скрежетом. Риc тоже не отказался бы выразить своё согласие, но инженер не задерживается рядом с ними, а робот преданно катится следом, вертя конечностями и на полном ходу въезжая в столики. Присмотревшись, Рис понимает, что кусок металла отдалённо похож на Клептрэпа, и удивлённо хмыкает себе под нос – он думал, что их давно сняли с производства и, честно говоря, был этому рад. Как и большинство сотрудников «Гипериона». – За дружбанов! – наконец выдаёт Вонн, очевидно, отчаявшись придумать что-то более стоящее. Ни Рис, ни Иветт не спорят с его крайне интеллектуальным заявлением, чтобы избежать ещё нескольких минут ожидания и бессмысленных междометий. Рис делает внушительный глоток намешанного с газировкой виски, который приятно жжёт глотку и согревает желудок, откидывается на спинку стула и довольно прикрывает глаза. Вечер обещает быть крышесносным.

***

Рис возвращается в свою квартиру – или, как любила говорить Стэйси, «пристанище унылого неудачника» – глубоко за полночь. Очень глубоко за полночь. Если бы он жил на планете, а не на космической станции, то сейчас в комнату уже пробивались бы ранние лучи солнца, а за окном щебетали птицы. Ну, или доедали бы остатки своей ночной добычи какие-нибудь мутировавшие крылатые ящерицы – зависит от планеты. Алкоголь ударил Рису в голову ещё с первых глотков – за последние дни он подзабыл, что для того, чтобы поддерживать нормальную жизнедеятельность и не улетать с двух стаканов виски, необходимо иногда есть. События вечера накладываются одно на другое, превращаясь в случайные вспышки смутных воспоминаний. Вот Рис забирается на стол и громко заявляет, что бороды – вещь весьма переоценённая, а вот он уже каким-то образом оказывается под тем же столом в обнимку с Вонном. Вот он закидывает в себя далеко не первый шот текилы, а вот его выворачивает в туалете на верещащую полную даму, затянутую в фиолетовый костюм-тройку. Рис никогда не испытывал особой симпатии к верещащим полным дамам в фиолетовых костюмах, так что всё к лучшему. Квартира то плывёт, то скачет перед глазами, и в попытке нашарить выключатель Рис сбивает на пол какой-то предмет, который тут же разлетается на куски. О том, что именно он угробил, можно подумать позже – сейчас его хватает только на сдавленный пьяный смешок. Рис прижимается спиной к стене и сползает по ней, закрывая лицо руками в приступе беззвучного смеха. Это оказывается на удивление хорошей идеей – он задевает задницей так долго не желавший находиться выключатель, и коридор обдаёт ярко-белым светом. Проморгавшись и пару раз икнув, Рис кое-как поднимается на ноги и прямо на ходу начинает стаскивать с себя вещи. Жилетка сразу летит куда-то в сторону, но грёбаный узел галстука поддаваться отказывается, поэтому Рис расстёгивает рубашку под ним, вытягивает воротничок, кое-как справляется с остальными пуговицами и откидывает раздражающий предмет одежды на пол. Без рубашки и жилетки он чувствует себя свободным человеком, а с избавлением от ремня это ощущение только усиливается. До кровати Рис добирается абсолютно счастливым, потому что ненужные и обременяющие брюки с нижним бельём остаются на полу, простыни пахнут свежестью, а подушка кажется божественно мягкой. Он довольно вытягивается, улыбаясь сам себе, разводит руки в стороны и задевает незнакомый предмет, лежащий на прикроватном столике. Рис поднимает его, подносит к самому лицу и пялится на него несколько секунд, силясь вспомнить, откуда в его квартире взялась какая-то стрёмная флэшка с оббитыми краями. Попытка просканировать её проваливается с треском – глаз отказывается фокусироваться. Рис даже успевает удивиться тому, что его механические части находятся в такой синхронизации с частями биологическими, но потом до него наконец доходит, что именно он держит в руках. Чип Накаямы, который он снял с трупа профессора на Пандоре и поднял с собой на Гелиос, а потом таскал в кармане и решил оставить дома лишь перед походом в бар. Как он вообще мог забыть о его существовании? Слизывание соли с шеи Вонна себе ещё можно простить, но такое? Рис переворачивается на живот, кладёт чип на раскрытую ладонь механической руки и оглаживает его подушечками пальцев человеческой. В его внешнем виде нет ничего из ряда вон выходящего. Стандартный ID-чип: чуть сглаженный по углам длинный прямоугольник с выступающим USB-портом округлой формы. Но это ID Накаямы, у которого наверняка были такие уровни доступа, что кому-то с рангом Риса даже и не снилось, поэтому называть его обычным попросту глупо. От осознания этого голова кружится сильнее, чем от алкоголя. А от мыслей о том, что печально известный профессор был попросту помешан на клонировании Джека – да и на Джеке в принципе, – становится жарко, а сердце в груди начинает биться быстрее. Рис закусывает губу и поднимает пальцы к порту в своём виске. Он может подсоединить этот ID в любой момент. Он может сделать это прямо сейчас. Как же сильно он хочет сделать это прямо сейчас. Но у него всё ещё достаточно здравого смысла, чтобы не поддаться искушению. Ему рассказывали слишком много историй о том, как можно поджарить себе мозги, неправильно воспользовавшись эхо-портом. Особенно чётко запомнилась одна про парня, который захотел спьяну поэкспериментировать над взаимодействием порта с разными предметами, запихнул в него… что-то, а после оказался в инвалидном кресле. Инвалидное кресло идёт вразрез с планами Риса на будущее, поэтому он усилием воли всё же выбирает здравый смысл. Рис смотрит на чип долго и пристально, так, словно тот может что-то сказать, и в какой-то момент ему начинает казаться, что от него в руку идут мелкие электрические разряды. Только вот механическая рука никаких разрядов чувствовать не может, поэтому Рис трясёт головой и убирает чип назад на прикроватный столик – он как-нибудь обойдётся без галлюцинаций.

***

Похмельные пробуждения никогда не давались Рису легко. Раскалывающаяся голова, тошнота и почти полностью потерянная координация – не самое приятное сочетание. Рис дрожащими пальцами нажимает на кнопку смыва и с отвращением наблюдает за тем, как густая разноцветная масса с кусочками неопознанных продуктов исчезает под потоками воды. Встать с колен кажется просто непосильной задачей, но он всё-таки умудряется с ней справиться, неуклюже хватаясь механической рукой за бортик унитаза, чтобы помочь себе подняться. Металл соскальзывает по пластику, и Рис почти падает, матерясь себе под нос, но каким-то чудом умудряется устоять на ногах, радуясь собственной удаче, – падения явно не входят в рецепт от похмелья. Опуская голову на подушку и закутываясь в одеяло, Рис даёт себе клятву больше никогда не пить ничего крепче кофе, хоть и понимает, что забудет о ней, как только ему полегчает. Но сейчас от одной мысли об алкоголе становится дурно, и Рис считает себя в праве клясться в чём угодно и кому угодно. Когда его вырывает из полусна звук уведомления о входящем вызове в эхо-нете, Рис присваивает себе ещё и право придушить того, кто посмел его побеспокоить. – Бро-о-о-о, – хрипит Вонн после того как Рис предусмотрительно выбирает опцию «без видео» и отвечает на звонок. – Ты живой? – Местами, – бормочет Рис. – Какими? – Вонн глупо хихикает, и Рис закатывает глаза. Ему сейчас не до дурацких шуточек. Он слишком занят медленным умиранием от жалости к самому себе, чтобы уточнять, какие именно места у него живы, а каким требуется покой и уют. – Разными, – бурчит он, переворачиваясь на другой бок. – Вонн, я только что выблевал собственные лёгкие и позавчерашний обед. Я чувствую себя так, словно парочка скагов сначала справила нужду мне прямо в рот, а потом исполнила на моём теле брачный танец. – Я так понимаю, это значит, что тебе хреново, – сочувственно говорит Вонн, и Рис раздражённо закатывает глаза. – Да ладно, гений, – фыркает он, покрепче зажмуриваясь. Может, если он сделает вид, что окружающего мира не существует, окружающий мир и сам в это поверит, а тошнота отступит, прихватив с собой тяжесть в голове. – Иветт спит у меня на диване, – сообщает Вонн шёпотом, – в одном белье. Я накрыл её одеялком, но мне всё равно неловко. У неё на лифчике принт с глазом Грузчика. Прямо на… ну… ну ты понимаешь. – Оу, – отвечает Рис. – Да, похоже на Иветт. Она очень любит своих Грузчиков. – Ну так вот, – продолжает Вонн, полностью игнорируя комментарий Риса, – мне неловко, поэтому я решил, что приду к тебе. Мысль о том, что придётся вылезти из кровати, чтобы открыть дверь, заставляет Риса содрогнуться. – Ты издеваешься? Я еле хожу, – стонет он. – Я принесу кофе, – добавляет Вонн отчаянным голосом. – Большую порцию. Огромную. Мега-огромную. Супер-пупер-мега… – Хорошо, хорошо, – прерывает его Рис, прекрасно зная, что Вонн может придумать ещё сто пятьдесят эпитетов. К тому же, кофе правда кажется удачной идеей, а к его самостоятельному приготовлению Рис не готов ни физически, ни морально, и потому не может отказаться от этого предложения. – Только, бога ради, не звони в дверь. Постучи. Я клянусь, что оторву тебе каждый из пальцев по очереди, если ты позвонишь. – Ты что, опять перечитывал биографию Джека? – с ноткой жалости в голосе спрашивает Вонн, и Рис чувствует, как к щекам приливает румянец. Ничего он не перечитывал. Может, только пару страниц. Или половину файла. Или три четверти. Но точно не весь. – Нет. Я всегда так общаюсь, – врёт Рис и тут же сбрасывает звонок, не дожидаясь ехидного ответа Вонна. Тот и так слишком часто издевается над его… увлечением. Не стоит давать ему лишних поводов. Рис переворачивается на живот и накрывает голову подушкой в попытке спрятаться от всех источников света и звука. Да, кофе – это определённо хорошая идея.

***

Рис не знает, через какое время приходит Вонн, потому что отрубается практически сразу, как только заканчивает разговор, но кажется оно ничтожно малым. Стук в дверь вырывает из блаженного сна слишком быстро. Рис вымученно стонет и, еле заставив себя выбраться из-под одеяла, бредёт к двери, периодически хватаясь руками за стены – без этого мир грозит снова уплыть. Излишне жизнерадостное лицо друга хочется треснуть, но в руках Вонн держит два бумажных стакана с кофе, от которых исходит крайне привлекательный аромат, и Рису не хочется пролить чудотворный напиток. Он откладывает свои порывы к физическому насилию над лучшим другом на потом и пропускает Вонна в квартиру. – Неважно выглядишь, – говорит тот вместо приветствия и окидывает Риса сочувственным взглядом. – В отличие от некоторых, – бурчит он в ответ. – Почему ты такой бодрый? Ты пил больше, чем я, это нечестно! – В отличие от некоторых, – ехидно повторяет за Рисом Вонн, – я знаю, что не стоит мешать алкоголь и понижать градус, и уж тем более отбирать у Иветт коктейли, крича о том, что «Гиперион» – цветовые расисты, а она поддерживает это непотребство. – Господи, – вымученно стонет Рис, запуская пальцы в волосы, – позорище какое. Вонн молча протягивает ему один из стаканчиков и сочувственно похлопывает по плечу. И то ли у Вонна откуда-то внезапно берётся невероятная физическая мощь, то ли Рису совсем тяжело стоять на ногах, но от этого дружеского жеста он неслабо пошатывается. Вонн проходит мимо Риса в комнату, даже не спросив разрешения. Тот хочет было возмутиться, но откидывает эту идею – они слишком долго знакомы, чтобы задумываться о вежливости. Первый глоток горячего кофе слегка обжигает рот, но боль помогает прийти в себя, так что Рис не жалуется. – Это варил робот или человек? – Он подозрительно морщит нос, принюхиваясь к напитку. – Человек, – вздыхает Вонн и морщится тоже. – Их робота-бармена переглючило как раз в тот момент, когда подходила моя очередь. Он начал раскидывать вокруг кофейные зёрна и нести несуразицу о свободе и щедрости. «Гипериону» точно стоит прекратить делать роботов всё умнее и умнее, а то у меня такое ощущение, что вторая революция Клэптрепов не за горами. – Да уж, – немногословно соглашается Рис, усаживается на кровать и делает ещё один крупный глоток. Звучит и правда пугающе, но в данный момент он попросту не может заставить себя переживать. Может, когда-нибудь потом. Сейчас у него есть более важные дела. Например, сделать так, чтобы выпитый кофе не запросился наружу через пару минут. Какое-то время Вонн загадочно молчит. Рис почти засыпает прямо со стаканом в руке, когда он наконец нарушает тишину: – Я хотел с тобой кое-что обсудить. Помнишь тот чип, который ты снял с трупа Накаямы? Рис молча кивает. Удивительно, но из вчерашних событий он почему-то отчётливее всего помнит именно то, как крутил в руках этот чип и какой заманчивой казалась мысль вставить его себе в порт. Он примерно представляет, к чему сейчас клонит Вонн. – Ты ведь уже думал об этом, да? – тот расплывается в нехорошей коварной улыбке. – О том, что будет, если ты к нему подсоединишься? Рису снова не остаётся ничего, кроме как молча кивнуть. Он почему-то чувствует себя виноватым. – Чувак, этот чип может открыть нам все двери! – возбуждённо говорит Вонн, вскакивая с кровати, и принимается ходить по комнате кругами. – Да, мы успешно вернулись на Гелиос, да, мы утёрли нос Васкезу, да, тебе вернули старую работу, но этого недостаточно! Мы столько старались, но всё пошло коту под хвост, а теперь у нас есть шанс отыграться. – Вонн, тебя не учили тому, что вставлять в свой порт непроверенные на вирусы чипы без использования надлежащих средств безопасности – безрассудно? – хмыкает Рис. Вонн останавливается и приподнимает брови. – В твоих словах есть сексуальный подтекст, или мне показалось? – спрашивает он, окидывая Риса подозрительным взглядом. – Не показалось, – отвечает тот, пряча самодовольную улыбку за стаканчиком. – Элегантно, – задумчиво говорит Вонн и потирает подбородок. – Благодарю, – кивает Рис, – я старался. Только вот от того, что я сформулировал проблему так, чтобы она звучала как эвфемизм для проникновения, менее проблематичной она от этого не становится. – Бро, подумай сам! – У Вонна от возбуждения запотевают стёкла очков. – С ID Накаямы у тебя будет доступ к секретным файлам «Гипериона»! Этот мужик занимался чуть ли не всеми проектами, участников которых выпускали полетать меж звёзд после завершения, чтобы не сболтнули лишку! – Не сомневаюсь, что «Гиперион» заметит, что мёртвый, – Рис специально делает ударение на этом слове, – поехавший профессор внезапно решил снова залогиниться в корпоративную сеть. – Если ты проведёшь в ней не слишком много времени, то не заметит! Тебе всего-то нужно будет выкачать несколько закодированных и защищённых кучей программ файлов, это недолго! – И правда, – фыркает Рис, в неосознанном жесте поднимая руку и легко дотрагиваясь пальцами до своего порта. – Херня-то какая. Пару минут займёт. – Рис, пожалуйста! – Вонн начинает уже попросту клянчить, делая самое умоляющее и жалобное лицо, на которое только способен, и Рис закатывает глаза в ответ. – Тебе серьёзно понадобилось уговаривать меня именно сейчас, когда я с дикого похмелья? – спрашивает он хмуро. – Время не терпит, друг мой, – серьёзно изрекает Вонн, пафосно поправляя очки. – У тебя нет дома никакой Иветт в нижнем белье, не так ли? – Нет, – вздыхает Вонн с чересчур очевидным сожалением на лице. – С кем она пошла вчера домой, тебе лучше не знать. И мне тоже. И вообще никому. А то она придумает что-нибудь похуже, чем вечные ланчи за наш счёт. Рис закусывает нижнюю губу и кидает взгляд на всё ещё лежащий на прикроватном столике чип. Кажется глупым признаваться в этом даже самому себе, но Рис подсознательно ожидал, что за ночь тот куда-нибудь денется. Он не сможет удержаться, у него попросту не хватит силы воли. От одних мыслей о том, что может быть в этих файлах, по телу проходится приятная дрожь предвкушения. Такому невозможно сказать «нет». – Чёрт с тобой, – наконец отвечает Рис. – Я готов. – Ура! – Вонн от радости подпрыгивает – на полном серьёзе подпрыгивает, боже, – тут же кидается к столику, хватает с него чип и протягивает Рису. – Я знал, что ты согласишься, мужик! – Хэй, не так быстро! – Рис выставляет вперёд раскрытые ладони, словно и Вонн, и чип пытаются на него напасть. – Я хотел бы для начала протрезветь. – Отсутствие похмелья – для слабаков, – отмахивается Вонн, покачивая чипом у Риса прямо перед носом, от чего прошедшее было головокружение грозит вернуться. – Рис. Сейчас или никогда. – Да чтоб тебя. – Рис выхватывает чип из пальцев Вонна и сжимает его в кулаке. Это очень, очень плохо. Просто катастрофически. Опасно и безрассудно. Хуже, чем сама поездка на Пандору. Возможно, он пожалеет о последствиях. А возможно и нет, потому что его испепелят из лазера, и жалеть будет попросту некому. Кучку праха не заботят мирские переживания. Рис делает глубокий вздох, зажмуривается и одним резким движением вставляет чип в открывающийся на виске порт. Разряды на этот раз не просто осязаемы – от их силы хочется заорать во всю глотку, но получается лишь беззвучно раскрыть рот и вцепиться пальцами в одеяло. Электричество проходится по всему телу, поджигая каждую клеточку болью, и перед тем, как малодушно потерять сознание, Рис видит в поглощающей его темноте размытую широкоплечую фигуру и слышит насмешливый голос: «Ты правда думал, что сможешь последовать по моим стопам?»

***

Первое, что чувствует Рис, когда приходит в себя, – слабую, но раздражающую боль в правой щеке. Она тут же вспыхивает ещё и в левой, и Рис издаёт обиженный стон. Когда до него наконец доходит, что кто-то методично и с завидным энтузиазмом лупит его по лицу, Риса накрывает волной праведного гнева. Он делает над собой усилие и открывает глаза, хотя веки и кажутся весом с Грузчика. При виде заносящего руку для очередного удара Вонна Рис возмущается ещё больше и открывает рот, чтобы возмутиться, но язык отказывается слушаться, поэтому разумные слова превращаются в бессвязный набор согласных звуков: «Вннзчт» или что-то вроде того. Звучит весьма унизительно. Чтобы вернуть себе способность разговаривать как нормальный человек, Рису приходится прокашляться. Горло при этом мерзко першит. – Бро, ты пришёл в себя! – радостно вскрикивает Вонн, но смущённо опускает занесённую для удара руку только когда Рис бросает на неё оскорблённый взгляд. – Вроде того, – отвечает он, с трудом принимая сидячее положение. У Риса ноет спина, и он понимает, что находится на полу, хотя помнит себя сидящим на кровати. Он что, свалился? – Я ужасно волновался, – начинает тараторить Вонн, и не думая помочь ему подняться. – Ты так резко вырубился! Вставил чип в порт, и от него сразу же пошли электрические искры, ты прикинь! Яркие такие! Тебя перекосило, затрясло, и ты потерял сознание. Ах, точно. Чип. – Я не знал, как поступить! – Вонн делает жалобное лицо. – Уже собирался звонить Иветт, она получше меня в таком разбирается. Наверное. Не знаю. Просто кому бы я ещё позвонил? Не то что бы у меня есть друзья кроме тебя и неё. Но что-то я отвлёкся. В общем, лежал ты, лежал, и я решил дать тебе пару пощёчин… – Пару?! – возмущается Рис. – Ну, может две или три пары. Я… увлёкся, – смущённо признаётся Вонн, неловко потирая предплечье. – Тебе же понравилось, да? – вздыхает Рис, поднимаясь на ноги. Голова сразу идёт кругом, но он каким-то образом умудряется пересесть на кровать, не упав. Вонн тяжело и виновато вздыхает, и Рис расценивает это как положительный ответ. – Не круто, бро. Не круто, – осуждающе говорит он, но не развивает тему. Сейчас есть куда более важные вещи, чем то, что лучший друг всегда втайне хотел дать ему по морде – например, выяснить, почему Рис потерял сознание. – Как думаешь, что произошло? – спрашивает он и поднимает пальцы к виску, мягко дотрагиваясь до порта. Рис почти ожидает, что его ударит током, но этого не происходит – он чувствует лишь лёгкое, едва заметное покалывание. Оно кажется даже приятным, а не угрожающим здоровью или жизни. Ощущение немного успокаивает. – Понятия не имею, – качает головой Вонн, – но это же Накаяма. Может, у него там какая-нибудь навороченная защита или ещё чего. Но ты же в порядке, да? У тебя там ничего не замкнуло, не поджарилось? – Не думаю. – Рис качает головой, лишь частью сознания понимая, что до сих пор держит пальцы на порте и легко его поглаживает. Он уже не чувствует того приятного покалывания, но какой-то странный инстинкт не даёт отнять руку – Рису подсознательно кажется, что он упустит нечто важное, если это сделает. – Как ты себя чувствуешь? – интересуется Вонн, кидая на него полный сочувствия взгляд. – Не очень-то хорошо выглядишь. – Ты знаешь, на удивление нормально, – задумчиво протягивает Рис, а затем его накрывает осознанием: – У меня прошло похмелье. – Чудотворные свойства чипа сумасшедшего профессора, – расплывается в улыбке Вонн. – Попробуешь войти в систему? Буквально на пару секунд, проверить. – Ага, – кивает Рис. Ему до ужаса интересно, сработал ли их план. Устроившись на кровати поудобнее, он привычным жестом вытягивает механическую руку и разжимает ладонь, чтобы развернуть эхо-скрин. То, что Рис видит, заставляет его изумлённо выдохнуть. Перед ним один за другим открываются сотни файлов. Он успевает ухватить лишь отдельные куски заглавий – «Пандора», «Атлас», «мутировавший», «неудачный», «конечность», «Джек», «клон», «криогенная»… «позвонить маме»? Файлы кажутся случайными и не связанными друг с другом, а их количество и неорганизованность просто поражают. – Вау, – восторженно выдыхает Вонн, заглядывая Рису через плечо. – Согласен. Файлы всё открываются, и от них начинает рябить в глазах. Рис сжимает ладонь, и экран сворачивается. Информации слишком много, он при всём желании не сможет воспринять её за раз. Да и заходить в сеть из-под логина Накаямы на долгое время, не сделав ничего, чтобы себя скрыть, – попросту безрассудно. Вонн разочарованно вздыхает, но Рис уверен, что тот понимает опасность лучше его самого. – Жаль, что мы сейчас не можем нормально всё рассмотреть, это так круто, – стонет Вонн, бросая на руку Риса жадный взгляд, словно вся информация находится у того внутри ладони. – Да уж, – соглашается Рис, ёрзая на кровати. – Но ты же скоро напишешь программу, которая позволит нам остаться незамеченными, да? – За кого ты меня принимаешь, друг мой? – картинно оскорбляется Вонн. – Я уже почти закончил. Рис улыбается уголками губ, откидывается на подушки и потягивается всем телом. Он чувствует себя на удивление свежим и бодрым несмотря на то, что ещё полчаса назад мучился похмельем, а после вообще потерял сознание. Он снова дотрагивается до порта, обводя его по кругу. От предвкушения чего-то большого приятно сводит желудок.

***

«Что-то большое» не происходит ни на следующий день, ни после, и ожидание начинает действовать Рису на нервы, как и накатывающие с завидной периодичностью головные боли. Не то чтобы они с Вонном сидят на месте без дела – «Гиперион» закрывает крупную сделку, и у бухгалтеров прибавляется работы, поэтому Вонн не вылезает из офиса до поздней ночи. Рис не знает точно, что это за сделка, как и сам Вонн – тому приходится заниматься цифрами, находясь в неведении, зачем он всё делает, а отдел Риса вообще не имеет к происходящему никакого отношения. Ходят только слухи, что сделка связана с покупкой одной из конкурирующих оружейных корпораций. То ли «Джейкобс», то ли «Маливан» – одним словом, крупная рыба. Рис и сам занят – оставаться на старой должности он не собирается, никто не отменял продвижение по корпоративной лестнице. На место шумно уволенного Васкеза садится другой засранец, и Рис сразу же начинает его ненавидеть, даже не узнав имени. Просто так полагается – ненавидеть тех, кто стоит на твоём пути. Правда, нового босса Рис презирает всё же не так яростно, как Васкеза. Непосредственно Рису он – по крайней мере, пока – зла не делал, так что ничего личного. Ненависть ненавистью, а новые противники – новыми противниками, но Рис не прекращает думать об информации Накаямы, к которой не может получить доступ из-за того, что Вонн слишком занят, чтобы дописать программу. Бесит это не на шутку, как и тот факт, что у Риса периодически начинает болеть голова, а кожа вокруг порта зудит и чешется. Возможно, ему стоит сходить с этим дерьмом к инженеру, но Рис не хочет рисковать. Он ведь может пережить пару безобидных мигреней? – Рис! Ты меня вообще слушаешь? Он вздрагивает всем телом, когда резкий голос Иветт вырывает его из собственных мыслей. – Эм… Да? – отвечает Рис. Видимо, недостаточно убедительно, потому что Иветт закатывает глаза. – Не слушаешь, – говорит она, поджимая губы и приподнимая пугающе идеально выщипанную бровь. – Но ничего, я знаю, как ты компенсируешь свою вопиющую невнимательность к тому, что говорит один из двух людей, которым ты хоть каплю нравишься. – Иветт, только не ланч, – стонет Рис. – Ланч, – безапелляционно заявляет она, скрещивая руки на груди. – Ладно, ладно, – буркает Рис. – Пошли. – Ах, наш маленький чемпион сидит под каблуком, как это мило. И под «мило» я подразумеваю «жалко», если ты не понял. А ты вряд ли понял. – Я не сижу под каблуком! – выпаливает Рис в ответ на слова доносящегося откуда-то сзади будто механического голоса. Он резко разворачивается, чтобы высказать его обладателю всё, что думает о подобных комментариях, но обнаруживает только стол и стену, с которой надменно и горделиво смотрят постеры Красавчика Джека. (Рис благодарен Вонну с Иветт за то, что они перестали отпускать едкие комментарии на эту тему. Он устал запирать от них двери в свой офис.) – Что, прости? – спрашивает Иветт удивлённо, и Рис поворачивается к ней, стараясь не выдать собственной растерянности. Он просто перенапрягся, ничего серьёзного. Все мы иногда слышим жуткие потусторонние голоса, не правда ли? Ничего необычного, всё в полном порядке. – Тебе показалось! – заверяет Рис самым убедительным тоном, на какой способен в данный момент, и закидывает руку Иветт на плечо, чтобы увести её к выходу из кабинета. – Что ты хочешь на ланч? Может, поедим сегодня что-нибудь дорогое и экзотическое? – Ну, ты покупаешь, так что «дорогое и экзотическое» звучит просто прекрасно, – ухмыляется Иветт, сразу же забывая про неловкий инцидент, и Рис мысленно утирает со лба нервный пот. – Бо-о-о-ожечки, каков неудачник. Не вскрикнуть от неожиданности стоит Рису всей силы воли. В прошлый раз голос звучал электронным, а сейчас он уже куда ближе к человеческому – глубокий, мужской, вызывающий желание дать обладателю в нос. Ещё Рису кажется, что он уже где-то его слышал, но ощущение слишком смутное, и потому он решает о нём забыть, как и о самом голосе в принципе. Ему некогда о таком думать.

***

Ланч ощутимо бьёт по кошельку Риса, однако проходит весьма приятно. Иветт не задаёт лишних вопросов, остаётся довольна и, возможно, не будет пытаться вытянуть из него бесплатную еду в ближайшие два-три дня. По крайней мере, Рис смеет на это надеяться. Как и на то, что в те же ближайшие два-три дня он наконец получит возможность нормально изучить файлы Накаямы и понять, каким образом эта информация поможет ему подняться вверх по карьерной лестнице и утереть нос всем васкезоподобным мудакам Гелиоса. Рис закрывает дверь на замок, как только возвращается в офис. Если быть совсем честным, то никакой это не офис, а маленькая тесная комнатушка с небольшим столом, крутящимся креслом, вянущим фикусом в углу и электрическим освещением. Но «офис» звучит куда весомее, чем «комнатушка», и поэтому – а ещё потому, что хоть каким-то личным пространством может похвастаться далеко не каждый сотрудник «Гипериона» – Рис предпочитает использовать именно такой термин. Он устраивается поудобнее – падает в кресло, откатывается на нём к стене и закидывает ноги на стол – и разворачивает эхо-интерфейс, чтобы вызвонить Вонна. Сначала у Риса возникали проблемы с тем, чтобы залогиниться под собственным ID – его постоянно перекидывало назад к файлам Накаямы, но проблема, как ни странно, решилась сама собой: экран на несколько секунд пропал, и Рис успел перепугаться, что ему придётся отдать баснословную сумму за ремонт руки, но потом всё вернулось в норму. После этого он решил не испытывать судьбу. – Хэй, бро. – У Вонна под глазами внушительные синяки, а на его столе в беспорядке валяются многочисленные стаканчики из-под кофе. Когда он последний раз спал? – Воу, мужик, ты в порядке? – спрашивает Рис, с жалостью смотря на друга. Он и не думал, что того настолько загнали на работе, хотя стоило бы догадаться по практически полному отсутствию общения между ними в последние дни. – Я бы не сказал, – качает головой Вонн, старательно давя зевок. – Не помню, когда последний раз спал дольше, чем пару часов. Я чувствую себя выпотрошенным лимоном – меня попросту взяли и вынули всю мякоть ложкой, чувак. И косточки тоже. Одна корка осталась. Отвратительная, жёсткая, горькая лимонная корка. – Сочувствую. Вам так и не соизволили рассказать подробности сделки? – Нет, – морщится Вонн, – об этом знают только супер-мега-старшие бухгалтера. Из тех, которые вроде как существуют, потому что отдают приказы и сидят в офисах с именными табличками на дверях, но в лицо их никто не видел. – Звучит серьёзно. – Рис опускает ноги со стола и садится прямо – вальяжная поза кажется неуважением к замученному другу. – Спасибо за существование ЭХО, иначе тебя никогда бы не удалось выгрести из-под кипы бумаг. – И не говори, – фыркает Вонн, улыбаясь, и Рис решает, что задать интересующий его вопрос всё-таки не будет грубо и не нарушит их негласный бро-кодекс. – Значит, у тебя не было времени заняться… сам понимаешь чем? – спрашивает он, многозначительно поводя бровями. Вонн почему-то слегка краснеет, а затем оглядывается по сторонам, наклоняется ближе к экрану и начинает говорить шёпотом: – Совсем. Прихожу домой за полночь слишком усталым, чтобы хотя бы попытаться. Рис разочарованно вздыхает. В принципе, он и не ожидал другого ответа, но всё равно надеялся, что… – И не то чтобы я обычно часто этим занимаюсь, просто после тяжёлого дня хочется выпустить напряжение, но, понимаешь, чисто физически не выходит, я… – Ты сейчас о чём? – Рис хмурится. Не так часто этим занимается? Вонн же в свободное от работы время постоянно пишет какие-то бог знает для чего нужные коды, причём здесь напряжение и… Оу. Оу. – Вонн, ты про… кхм… ну... про? – Рис неловко двигает рукой вверх-вниз, крайне неудачно имитируя мастурбацию. – Ну да, а ты про что? – спрашивает Вонн, удивлённо приподнимая брови. – О господи, – стонет Рис, закрывая лицо одной рукой. – Ты серьёзно? На кой чёрт мне спрашивать, есть ли у тебя время подрочить?! – Потому что мы братаны и рассказываем друг другу про свою личную жизнь! – обиженно отвечает Вонн, разводя руками. – Это слишком личная жизнь, – Рис наконец отнимает руку от наверняка покрасневшего лица, – слишком. Я спрашивал тебя про другое… кое-что. Ну, ты знаешь. Начинается на «Н», заканчивается на «яма»? – А, ты про файлы Накаямы? Ну, до них я тоже ещё не добрался. – Бро, – возмущённо шипит Рис, – не так громко! Вдруг кто-то услышит? – Если кто-то услышит, ему будет абсолютно без разницы, – вздыхает Вонн. – Тут все такие же ходячие трупы. Я, что радует, лезу на стенку не в одиночестве. – Вы только посмотрите на него, какой мягкотелый, пусть сначала попытается спасти планету и управлять полной придурошных жополизов корпорацией, а потом уже говорит об усталости. На этот раз сдержаться не удаётся – от неожиданности Рис подскакивает в кресле, которое не упускает возможности откатиться в угол вместе со своим обладателем, сбивая по пути горшок с и так доживающим последние унылые дни цветком. Рис хорошенько прикладывается головой о стену и болезненно стонет, потирая рукой затылок и шипя себе под нос. – Это что сейчас было? – спрашивает изумлённый голос Вонна. Удивительно, что связь не прервалась. – Этот всё дурацкий стул, – отвечает Рис, мрачно разглядывая рассыпанную по полу землю и ещё раз мысленно благодаря собственную удачу и изобретательность за то, что ему не пришлось становиться уборщиком. – Он просто взял и покатился. – А выглядело так, будто ты чего-то испугался, – хмурится Вонн. – Лицо у тебя, по крайней мере, было испуганное. И удивлённое. Потом ты подпрыгнул, а дальше всё поехало. Я будто на карусели прокатился. – Мне показалось, что… – начинает Рис, но обрывает себя на полуслове – что он вообще скажет? «У меня в голове завёлся призрак с дурным характером, который только и делает, что задирает невинных людей почём зря»? Нет, это выставит его либо сумасшедшим, либо идиотом. Лучше держать рот на замке. – Упс, надо бежать! – Рис оборачивается в сторону двери, словно к нему кто-то пришёл. – Срочная встреча! – Какая встреча, Рис, ты же последние дни только и делаешь, что пинаешь ху… Рис машет Вонну и прерывает соединение, облегчённо выдыхая. Сейчас голос звучал ещё яснее, чем раньше. Теперь он кажется знакомым просто до боли, и Рис лишь сильнее раздражается из-за того, что никак не может понять, где уже слышал этот вкрадчивый тембр.

***

Голос больше не возвращается, но Рис никак не может отделаться от ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Он еле дожидается окончания рабочего дня. Как оказалось, паранойя – занятие крайне выматывающее. Рис буквально валится с ног. Ему хочется добраться до квартиры как можно быстрее, но траволатор словно специально ползёт со скоростью умирающего скага. Буквально в полуметре стоит неприлично полный мужчина в дорогом костюме и орёт на кого-то в гарнитуру, поэтому нельзя даже пойти вперёд. Чтобы пробраться мимо этого типа, его придётся столкнуть – чёрта с два он сдвинется по собственной воле, так что Рис остаётся стоять на месте, недовольно скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивая носком ботинка по поверхности траволатора. Когда он наконец добирается до квартиры, ему хочется только одного – принять душ, забраться под одеяло и провалиться в сон, длящийся как минимум сутки. Технически это три вещи, но они настолько тесно связаны друг с другом, что Рис позволяет себе не вдаваться в детали и посчитать их за одну. Горячая вода расслабляет настолько, что Рис почти отключается прямо под душем. Спасает только то, что, уже проваливаясь в сон, он поскальзывается и едва не падает. Выругавшись себе под нос, Рис вылезает из кабинки, наскоро вытирается полотенцем, натягивает пижамные штаны и наконец отправляется в постель, теша себя мыслями о мягком матрасе и тёплом одеяле. Последнее, что он ожидает увидеть в своей комнате – Красавчика Джека, сидящего на краю его кровати, закинув ногу на ногу. Рис мог бы подумать, что спит и видит эротический сон – да, у него была пара эротических снов с участием Джека, но у кого их не было, – только вот Джек не стремится стянуть с Риса одежду. Более того, он вообще не выглядит как существо из плоти. Он почему-то синий и полупрозрачный – через его тело можно рассмотреть очертания кровати. Рис что, всё-таки сошёл с ума? Он, возможно, даже сумел бы высказать эти мысли вслух, но в мозгу словно что-то замыкает – Рис только и может, что пялиться перепуганным взглядом и открывать да закрывать рот. – Привет, кексичек, – говорит Джек таким тоном, словно всё происходящее – абсолютно нормально. И тут до Риса наконец-то доходит, почему голос, который доставал его своими дурацкими шутками, казался таким знакомым. Это был голос Джека, который он сто раз слышал в записях публичных речей, выступлений и интервью. Как он умудрился не понять это раньше? – Чт… что… как?.. – выдавливает из себя Рис, отчаянно пытаясь успокоить сердцебиение и собрать в кучу разбегающиеся по сторонам мысли. Происходящее слишком выбивается из привычной картины мира: Джек мёртв и никак не может оказаться у него в спальне, а визуальные галлюцинации – это уже как-то слишком. У Риса в последнее время, конечно, были проблемы с сохранением собственной головы в безопасности, но ведь пара ударов и один электрический разряд от подозрительного ID-чипа психически нестабильного учёного не могут заставить галлюцинировать?.. – Ох, умоляю, давай мы пропустим ту часть, где ты смотришь на меня с сердечками в глазах и пускаешь слюни себе на воротник. – Джек закатывает глаза, поднимается с кровати и делает шаг по направлению к Рису, который сдавленно вскрикивает и отступает от приближающейся к нему фигуры. – Джек, но ты… В-вы, я хотел сказать Вы… Вы же… – Парень, я же сказал пропустить подобное дерьмо! А твоё неловкое выканье относится именно к дерьму, – рявкает на него Джек, и Рис подскакивает на месте. То, что сквозь Джека можно увидеть комнату, не делает его менее угрожающим. – Д-да, конечно, вы, я имел в виду ты, – заикается Рис, еле подбирая слова. – Ты. Джек, ты… Ты же… Ты же мёртв. Джек замирает на месте буквально в паре десятков сантиметров от Риса и прожигает его настолько злобным взглядом, что тот начинает задумываться, успеет ли написать завещание и отправить его Вонну. Вряд ли. Скорее всего, перед смертью он сможет лишь пискнуть жалобное «только не по лицу». – Это ты так думаешь, – наконец говорит Джек после нескольких секунд молчания, и его выражение «я-убью-всю-твою-семью-и-домашних-животных» вновь сменяется самодовольной ухмылкой. – Герои не умирают, а я – герой, так что если ты ещё раз заикнёшься о моей смерти, я вырву тебе язык и придушу им же, понял, тыковка? – А в… ты сможешь? Ты вроде как прозрачный, – спрашивает Рис и сразу жалеет о том, что вообще раскрыл рот. Лучше бы он продолжал мямлить, а не поддался приливу непонятно откуда взявшейся смелости. У Джека снова меняется выражение лица, и оно не предвещает ничего хорошего. – Хочешь проверить? – спрашивает он, подходя ещё ближе, и отступать Рису уже некуда – он и так вжимается спиной в стену. – Давай проверим, кексик! Это будет весело! Никого ещё не душил языком, это, наверное, прикольно – кровь по сторонам брызжет, а ты весь такой синий и хрипишь, ох, дождаться не могу! Рис решает не говорить, что придушить кого-то языком физически невозможно, он и так слишком много болтает. К тому же, если у кого-то и получится провернуть подобное, так это у Джека. С обещанной кровью и хрипами. Рис пытается увернуться от тянущейся в его сторону руки и преуспевает, но не совсем так, как рассчитывал. Ладонь Джека проходит сквозь его лицо, и тот удивлённо смотрит сначала на свою руку, а потом на Риса. – Что за хрень, – бормочет Джек. – Ну-ка, парень, иди сюда, попробуем ещё разок. – Прекрати! – выкрикивает Рис, когда чужая рука проходит сквозь горло. – Нет-нет, всё должно получиться, постой только спокойно, и я… Может, просто нужно быстрее двигаться… Да прекрати ты уворачиваться! Не преуспев и в третий, и в четвёртый раз, Джек наконец сдаётся и смотрит на собственную ладонь с такой злобой, словно та сделала ему какую-то пакость. – Проклятый Нака-как-его-там, – цедит он сквозь зубы, – ничего не мог довести до ума. – Накаяма? Причём тут Накаяма? – удивлённо спрашивает Рис, ощупывая чудом уцелевшую шею. – Ну, если ты настолько туп, что до сих пор этого не понял, я тебе объяснять ничего не собираюсь, – фыркает Джек. – Ты, как там тебя… М-м-м, я же слышал, как к тебе обращались… Райан? Руперт? Реджинальд? Мне кажется, что Реджинальд. Или всё-таки Райан… – Рис, – обиженно отвечает тот. Почему у людей возникают проблемы с запоминанием его имени? Оно, между прочим, не такое уж и сложное. – Ну и дурацкое имя! – смеётся в голос Джек, бесцеремонно тыкая в него пальцем. – Твои родители что, настолько любили рисовую кашу, что решили назвать в честь неё сына? Вот придурки. – Мои родители – весьма интеллигентные и уважаемые люди, спасибо, а имя у меня абсолютно нормальное, – шипит Рис в ответ, скрещивая руки на груди. Он всё ещё чувствует себя так, словно находится не в реальности, а в безумном сне, но страх за собственную жизнь отступает, сменяясь непонятной окрыляющей смелостью. Этот Джек ничего не может ему сделать – он проекция, голограмма. Или что-то вроде того. На самом деле Рис не так уж уверен в безвредности Джека и понятия не имеет, чем именно тот сейчас является, но останавливается на термине «голограмма» – он кажется наиболее подходящим. – Бла-бла-бла. – Джек снова закатывает глаза и машет рукой, а затем внезапно становится более серьёзным. – Послушай, парень. Райан, Риз, Рис, какая разница. Лысевший хрыч облажался, поэтому тебе придётся спуститься на Пандору. То есть, тебе бы в любом случае пришлось спускаться на Пандору, но теперь всё будет сложнее. Справишься, чемпион? – Что? – тупо спрашивает Рис. – Ты глухой? Или тупой? Или всё сразу? – поднимает брови Джек. – Почему я должен спускаться на Пандору? Как облажался Накаяма? С чем я должен справиться? – Мда, в голове у тебя и правда пустовато, – вздыхает Джек. – Ты должен спуститься на Пандору потому, что я так сказал. – Но… – пытается возразить Рис, но Джек сдвигает брови, по всей проекции его тела идут помехи, и у Риса начинает отчаянно ныть левый висок. – Потому. Что. Я. Так. Сказал. Голос Джека громкий, с электронными помехами. Первой реакцией Риса становится попытка куда-нибудь скрыться от режущих слух звуков, но вместо того, чтобы хоть раз сделать что-то нормально, он слишком резко разворачивается и вписывается лбом в стену. Когда Рис приходит в себя, Джека рядом уже нет. От порта по коже стекает что-то мокрое и горячее. Рис дотрагивается до него пальцами, и на них остаётся кровь. – Вот же блядь, – выдыхает он, медленно сползая по стене вниз. Он представлял свой вечер совсем иначе.

***

Ночью Рис видит странные сны. Они похожи на вырванные из цельной истории случайные фрагменты – кислотно-яркие и живые, бледно-серые и мёртвые. Они остались в далёком прошлом, но ещё не произошли. Рис видит отблёскивающие бледным синеватым цветом мониторы и длинные пальцы, быстро набирающие строки кода на клавишах; металлические стены и давно завядшие цветы, забрызганные чьей-то подсыхающей кровью; невероятно близкий открытый космос, от которого отделяет лишь толстое стекло; перечёркнутые красным портреты надменных людей в дорогих костюмах; длинные коридоры, полные трупов с бугристыми наростами на головах; до рези в глазах яркий фиолетовый свет лазера; разрезающий воздух кнут и холодную ухмылку тонких губ; открытую арену, от размеров которой захватывает дух; целую армию роботов со смертоносными пушками вместо рук; худую девушку, обнявшую колени руками и уткнувшуюся в них лицом, которая кричит: «Убирайся!» – и резко выставляет вперёд раскрытую ладонь; мужчину с жестоким лицом и механическим телом; рыжеволосую девушку с грубыми чертами и полупрозрачными крыльями за спиной; строящийся из ничего город будущего и металлические громады его домов; пеленой застилающую взгляд кровь; пузырящуюся лаву и существо с прожилками огня в трещинах на чёрной каменной шкуре; фотографию улыбающейся маленькой девочки и снова кровь – слишком много крови. Образы накладываются один на другой, размываются, режут глаза и заставляют голову тяжелеть. Рис просыпается без воспоминаний о своём сне, но с непонятной давящей грустью. Он судорожно сжимает механической рукой футболку на животе, пытаясь сделать вдох полной грудью. Его накрывает жгучей злостью. Рис жмурится и возит головой по подушке, пытаясь избавиться от инородного ощущения. Получается не сразу, и на момент ему становится по-настоящему жутко, но вскоре чужие чувства начинают отступать, оставляя его с лёгким раздражением от того, что не выходит вспомнить сон и понять, что заставило окунуться в такой водоворот эмоций. Рис проверяет время на эхо-скрине и раздражённо стонет – он умудрился проснуться в три часа ночи. Потрясно. Он переворачивается на живот и накрывает голову подушкой. С проблемами можно разобраться и утром.

***

Утром они не заставляют себя долго ждать. Первое, что слышит Рис после знакомого женского голоса, озвучивающего в «Гиперионе» попросту всё, в том числе и будильники, – голос другой, и далеко не такой привычный. – Доброго утречка, кексик! – заявляет Джек, стоящий рядом с кроватью Риса, излишне близко склонившись к его лицу. – Ах, какие мы сонные и надутые, вы только посмотрите. Давай, детка, вытаскивай свою ленивую задницу из кровати, нас ждут великие дела. Нет, это попросту невозможно. Рис ещё может списать вчерашнее на перенапряжение и постоянные удары головой, но Джек снова здесь – ходит кругами по комнате, сложив руки за спиной. Если бы не… прозрачность, его было бы невозможно отличить от реального человека. Наверное, Рис всё ещё спит. Наверное, если он достаточно сильно ущипнёт себя за руку, то вернётся в реальность. – У тебя мозги расплавились? – спрашивает Джек и удивлённо приподнимает брови, когда Рис оттягивает кожу на запястье, зажимая её ногтями, и ойкает от боли. – Ты типа думаешь, что я тебе приснился? Что за фигня, парень? Щиплешь себя и пищишь, господи, ты из постели хотя бы вылези, дурная башка. Значит, это всё-таки не сон. Голографический Красавчик Джек называет его кексиком и обвиняет в беспросветном идиотизме. Рис не уверен, испытывает ли от этого больше глупой радости или праведного ужаса. Наверное, всё-таки ужаса. – Я… Нет, – крайне интеллектуально отвечает он и вылезает из-под одеяла, едва сдерживая желание прикрыться. Не очень-то хочется, чтобы Джек заметил жёлто-чёрные гиперионские трусы, купленные в магазине для туристов. Но когда всё складывалось так, как хочется Рису? – Будь верен компании до белья, как говорится, а, парень? – хмыкает Джек, бесцеремонно тыкая пальцем на его пах. – Никто так не говорит, – бурчит Рис, принимаясь шарить по комнате в поисках брюк. – Ну, так говорю я, а значит, так говорят все, – заявляет следующий за ним по пятам Джек, – так что смирись, парень, ты верен компании до белья. Почему ты так медленно таскаешься по своей квартирке? У тебя ноги парализовало? Парень, время не ждёт, поторапливайся! – Я собираюсь так быстро, как только могу! – раздражённо выкрикивает в ответ Рис, пытаясь натянуть носок. – Я и так опаздываю на работу, а твои подначивания не помогают. – Да не надо тебе на работу, – разводит руками Джек, – я освобождаю тебя от работы! В жопу дурацкие бумажки или какой там хренью ты занимаешься, у нас есть дела поважнее. Замовлю словечко перед твоим боссом и бум, ха-ха, всем абсолютно без разницы, что наш маленький Риззи не пришёл считать циферки и печатать отчётики. Рис смотрит на Джека, приподняв одну бровь. Тот сначала молча смотрит в ответ, а затем громко цокает языком. – Ах да, – говорит он с неохотой, – не то чтобы я мог поговорить с кем-то, кроме тебя… Ладно, какая разница, всем насрать, так что если ты наконец уже оденешься, то мы, может, доберёмся до Пандоры, и ты перестанешь раздражать меня своим дурацким выражением на своём дурацком лице. Рис на удивление легко игнорирует оскорбления. Как-то раз во время интервью Джек до истерики смеялся над тем, какая маленькая голова у журналиста, сравнил его с голиафом, выдал парочку неудачных шуток про генетику и «случайно» плюнул водой несчастному на лысину. Рис знает, что не стоит принимать фразы про дурацкое лицо близко к сердцу. А вот заново поднятая тема Пандоры заставляет насторожиться. И внутренне содрогнуться. – Я до сих пор не понимаю, причём тут Пандора, – говорит Рис, – и уже сказал, что не собираюсь на неё спускаться, а ещё понятия не имею, почему тебя вижу, что происходит и зачем… – Нет-нет-нет, прекрати болтать, замолчи, заткнись, закрой рот, цыц! – Джек машет руками у него перед лицом. – Тc-c-c. Ты замолчал? Рис судорожно кивает и невольно дотрагивается пальцами до шеи, припоминая вчерашние попытки удушения. – Отлично, – удовлетворённо кивает Джек, – не люблю, когда кто-то кроме меня много говорит. Так вот, парень, не задавай лишних вопросов. Пока тебе нужно знать только то, что тебе предстоит великая, я бы даже сказал, самая великая из самых великих миссия, и выполнять её ты будешь под моим чутким руководством и предводительством. Будут деньги, кровь, бандиты и голые девочки. – Джек окидывает Риса взглядом. – Окей, голые девочки будут в основном у меня. Но я обязательно отдам тебе одну. Ту, у которой будет деревянная нога или третий сосок. Чтобы вам было весело и вы могли вместе убежать в закат. Рис не видит ничего весёлого в лишних сосках – и деревянных ногах тоже, если уж на то пошло, – но ничего не говорит по этому поводу. Вклинить что-то в поток речи Джека вообще оказывается непосильной задачей, поэтому Рис даже не пытается. Он всё ещё чувствует себя так, словно его ударили Клептрэпом по голове – происходящее мало походит на реальность. Но щипки не помогли вырваться из этого дурного сна. Да, Рис собственноручно вставил себе в голову чип Накаямы, что было крайне неосмотрительно, но часть вины всё-таки можно свалить на похмелье и чрезмерный энтузиазм Вонна. Будь проклят чрезмерный энтузиазм Вонна. – Ясно, парень? – спрашивает Джек, вырывая Риса из собственных мыслей. – Дошло, понял, капиш? Будь перед ним был реальный Джек, Рис, скорее всего, захлебнулся бы от радости слюнями. Будь перед ним был реальный Джек, Рис, вероятно, спрыгнул бы на Пандору прямо с Гелиоса, не удосужившись надеть скафандр. Будь перед ним был реальный Джек, Рис, возможно, испытал бы миниатюрную паническую атаку от счастья. Но перед ним не реальный Джек, и Рис чувствует себя сильным, Рис чувствует себя смелым, Рис чувствует себя храбрым. Рис делает самое суровое выражение лица, на которое только способен, и готовится дать Джеку отпор, высказав своё полное несогласие с его методами убеждения и увлечённостью третьими сосками. И собирается сделать это как самый настоящий крутой парень, но прежде, чем он успевает открыть рот, Джек подкрадывается ближе и шепчет ему на ухо: – Я тебе глаз на задницу натяну, если скажешь «нет». Храбрый сильный смелый Рис думает о том, что для Красавчика Джека нематериальность – не помеха, чтобы натянуть кому-нибудь на задницу глаз, и сдавленно отвечает: – Ага. – Молодцом, тыковка! – Джек радостно улыбается и поощрительно похлопывает Риса по щеке. Его ладонь, конечно, проходит прямо сквозь неё, и Рис ёжится от неприятного фантомного ощущения, но Джеку, кажется, без разницы. Он отступает на более комфортную дистанцию, упирает руки в бока и гордо заявляет: – Пришло время спасти Пандору, парень. И под «спасти Пандору» я подразумеваю «оживить меня, а затем взорвать эту дыру к чёртовой матери». Рис роняет зажатый в руке ботинок.

***

Находиться среди людей в компании Красавчика Джека, не видимого никому, кроме самого Риса – опыт, который тот никогда не рассчитывал получить. Нет, он, конечно, представлял пару (сотен) раз, как идёт по Гелиосу бок о бок с королём «Гипериона», но тот в подобных фантазиях всегда был более живым. И менее синим. Джек, кажется, попросту не способен молчать. У него находятся комментарии практически обо всём, что он видит – люди, роботы, предметы, да всё подряд привлекает к себе его внимание. «Ты только посмотри на лицо этого неудачника, его что, сковородой припечатали? У него абсолютно плоский нос! Пожалуйста, не говори мне, что мы начали нанимать убогих», «Парень, парень, видишь эту дверь? Знаешь, что за ней? Ха, да зачем я спрашиваю, конечно не знаешь, там кое-что секретное. Я тебе, конечно, не расскажу, что именно, но ты просто знай, что оно там», «В-ву-у-ху, вот это задница!» и так далее, и так далее, и так далее. Рис перестаёт вслушиваться в поток бесполезной информации – он всё равно не может ответить Джеку. Утром буднего дня в коридорах Гелиоса слишком много людей, чтобы позволить себе завести беседу с пустотой, называя её именем почившего президента «Гипериона», известного последнему уборщику на станции. Рис не хотел бы прослыть сумасшедшим. Люди, придерживающиеся мнения, что хороша даже дурная слава – полные идиоты. Жилые кварталы находятся далеко от отдела Риса – идти до офиса скучно всегда, но сегодня длительность пути будто в разы увеличивается из-за болтовни Джека и собственной нервозности. Рис так и не сказал Джеку «да», но тот воспринял шокированное молчание по-своему, и чёрт знает, как сообщить ему, что спуститься на Пандору не получится чисто технически. Бояться нематериальной голограммы на первый взгляд кажется глупым, но Рис помнит, что перед ним Красавчик Джек, а Красавчика Джека боятся даже скаги. – Ты что, привёл меня в каморку для швабр? – с удивлением спрашивает тот, как только они заходят в офис. Рис плотно закрывает за собой дверь и прижимается к ней спиной. Джек окидывает комнату взглядом и, заметив со вчерашнего вечера валяющийся на полу горшок, добавляет: – И дохлых растений? Каморка для швабр и дохлых растений? Потрясающая многофункциональность! Джек, кажется, не замечает постеры, наполовину скрытые спинкой кресла, и Рис мысленно благодарит за это пресвятой Глаз Гелиоса. – Это мой кабинет, – угрюмо отвечает он, отстраняясь от двери, и нервно проводит рукой по волосам. На столе лежит кучка электронных карт – задания Риса на сегодняшний день, которые ему, видимо, не посчитали нужным объяснять, попросту оцифровав в офис. Замечательно. – Что-о-о? – насмешливо тянет Джек. – Серьёзно? Это твой кабинет? О господи, парень, я, конечно, знал, что ты не особо высоко поднялся по корпоративной лестнице, но это… Вау, это попросту грустно, честно говоря. У тебя даже нет окон. – Мне и без них хорошо, – огрызается Рис. Усевшись за стол, он начинает разбирать многочисленные файлы, по одному загружая их в свой ЭХО. Джек скрещивает руки на груди. – Парень, если ты сейчас занимаешься какой-то фигнёй, не связанной со спуском на Пандору, то брось её сейчас же, – говорит он и одаряет Риса суровым взглядом, от которого тот невольно ёжится и действительно откладывает карту, которую сжимал в пальцах. – Джек, – начинает Рис осторожно, – я совсем не против тебе помочь, но, кхм… Как бы это сказать, чтобы ты не пообещал мне что-нибудь оторвать или выдавить… Я попросту не смогу этого сделать. – Не понял. Повтори-ка, только на этот раз без частицы «не». Если ты снова скажешь что-то отрицательное, то это будет значить, что у тебя вместо мозгов желе. А я ненавижу желе, пирожочек. Ненавижу. Рис тоже не испытывает к желе нежных чувств – серьёзно, кто и зачем его придумал? Никому не нравится запихивать в рот разноцветных слизняков с фруктовым вкусом, – но оставляет этот комментарий при себе. Они могут начать дружить против желе позже. Или никогда. Да, пожалуй, он согласен на никогда. – Понимаешь, дело в том, что, – Рис делает глубокий вдох, – что… Я уже недавно был на Пандоре, причём не то чтобы легально. Иветт достала нам поддельные документы на спуск и всё такое. Мы едва не попались. Она ни за что не согласится провернуть подобное ещё раз. Это может поставить под риск и её работу, и мою, и Вонна, и… – Кто такой Вонн? – перебивает Джек. – Мой лучший друг, – немного раздражённо отвечает Рис, – но сейчас важно другое – то, что… – А, тот парнишка-бухгалтер, с которым вы разговаривали про дрочку? – Джек, мы не… То есть… Господи. – Рис проводит по лицу ладонью. – Это не то… и… да причём здесь Вонн, ты вообще слышал, что я тебе только что сказал? Джек пожимает плечами: – Ну да. Ты сказал кучу бесполезной фигни, которая не имеет никакого отношения к делу и вообще, совсем, полностью, вот прям су-у-упер-полностью мне не интересна. Рис едва подавляет в себе желание кинуть в него степлером. – Я не могу… – пытается продолжить он, но на этот раз Джек перебивает сразу: – Не бывает никакого «не могу», тыковка, бывает только «я маленькая ноющая принцесска, которая боится замарать ручки и свернуть пару шей, чтобы добиться желаемого, и поэтому буду всю жизнь работать в каморке для швабр». В тот момент, когда Рис открывает рот, чтобы защитить чувство собственного достоинства, на уничтожение которого настроился Джек, ему приходит уведомление о входящем вызове по эхо-нету. Рис поспешно разворачивает экран на ладони. На нём высвечивается контакт Иветт, и Рис хмурится – она никогда не звонит просто так, предпочитая под любым предлогом смыться с рабочего места и поговорить лично (а также попытаться в очередной раз заставить его оплатить ланч – эта привычка уже начала выходить из-под контроля). Рис бросает взгляд на Джека, который раздражённо машет ладонью в сторону экрана. – Хэ-эй, Иветт, как дела? – отвечает на звонок Рис, тут же отмечая взволнованное выражение её лица. Желудок сводит нехорошим предчувствием, и, кажется, не зря – Иветт даже не здоровается: – Рис! Рис, ты всё ещё жив. Нехорошее предчувствие превращается в ужасное. – Кхм… Да? – неуверенно отвечает Рис и нервно посмеивается, краем глаза замечая, как Джек обходит стол сбоку и начинает рассматривать что-то на стене. – Я бы не удивилась, если бы увидела на экране вместо тебя горстку пепла, – облегчённо выдыхает Иветт и беспокойно оглядывается по сторонам. – Рис, Васкез… Он слил информацию о том, что разрешение на спуск, которое я вам достала, было поддельным. И что вы украли его машину. И десять миллионов долларов. А ещё, – Иветт делает глубокий вдох и прикрывает глаза, – он сказал, что вы подменили Ключ. И спрятали настоящий. Мир вокруг Риса словно теряет краски. Такое не могло случиться, ни одна из больших шишек в компании не должна была принять слово Васкеза за чистую монету. Только не после того, как он с гордостью вывалил на стол перед всем советом директоров поддельный Ключ. Как он умудрился подобраться хоть к кому-то, чтобы вытащить свой последний отчаянный козырь из рукава? Нет, этого не происходит. Жизнь Риса не рушится на кусочки ещё раз, он отказывается это принимать. Только вот кажется у него нет другого выбора. – Блядь, – шипит Рис. – Грёбаный Васкез. Ты сказала Вонну? – Да, я сначала позвонила ему и предполагаю, что он уже на пути к моей квартире, – кивает Иветт. – Тебе нужно отправляться туда же. Сейчас они пытаются выяснить, каким образом такое проскочило под носом у главы департамента. Пока его кишки размазывают по стенке, у вас должно быть ещё немного времени, но его катастрофически мало. Скоро вас обоих примется искать каждый охранник на Гелиосе, и начнут они с ваших квартир и офисов, так что срочно уходи оттуда. – Хорошо, – отвечает Рис предательски дрожащим голосом. – Иветт, ты… Ты будешь в порядке? Они не смогут отследить, что именно ты сделала нам разрешение? – Ха, нет, я позаботилась обо всём заранее, – хмыкает она. – Это невозможно, если не прикладывать очень много усилий. К тому же, единственное, что их сейчас интересует – это Ключ. – Спасибо за маленькие радости жизни, – угрюмо отвечает Рис. – Иветт, что я… Что мы будем делать? – Вам нужно как можно скорее убираться с Гелиоса, я не вижу других вариантов. Если вы не унесёте отсюда ноги, то их у вас не останется вовсе. И рук, скорее всего, тоже. И других частей тела. Со словами Иветт не поспоришь. Красавчик Джек вынужденно покинул пост президента «Гипериона», но его методы прижились в компании настолько, что подобные вопросы продолжают решаться радикально. Как же Рис надеялся, что никогда не обнаружит себя в ситуации, где не будет смеяться над очередным покалеченным неудачником, а окажется им сам. Он уже лишился руки во время оккупации Гелиоса Забытым Легионом и не горит желанием расставаться с остальными, весьма полюбившимися за почти тридцать лет совместной жизни конечностями. – Есть идеи, куда мы можем сбежать? – Ну… Как тебе сказать… Ни единой? – Иветт виновато разводит руками. – Какой отличный план, – хмыкает Рис, откидываясь на спинку стула и закрывая лицо ладонями. Они с Вонном в дерьме. Глубочайшем. – Эй, парень. Рис резко открывает глаза, чтобы увидеть прямо перед собой довольно ухмыляющегося Джека. Он умудрился забыть о его присутствии. Что не удивительно – во время разговора с Иветт Джек непривычно молчал, не напоминая о себе. К тому же, когда тебе говорят, что в ближайшее время ты рискуешь лишиться жизни, такие проблемы, как чересчур ехидные голограммы в голове, отступают на задний план. – У горячей девочки со странной стрижкой идей нет, – произносит Джек медленно, – но зато они есть у меня. Точнее, одна идея. Одна замечательная идея. Рис даже не пытается сдержать мучительный стон.

***

– Пандора. Мы сбежим на Пандору. – Рис, ты хорошо себя чувствуешь? Если нет, то я готов простить тебе эти слова, но если да, то я буду вынужден поставить нашу дружбу под сомнение. Рис даже не злится на Вонна за подобные заявления – идея правда звучит безумно. Да что уж тут, она на самом деле безумная, но другого выбора у них нет, как это весьма популярно объяснил воодушевлённо размахивающий руками Джек. Рис не готов расстаться с мечтой всей своей жизни из-за мстительного идиота Васкеза. А если он поможет Джеку вернуться, тот в свою очередь сделает так, что их с Вонном примут обратно на Гелиос с распростёртыми объятиями, а Рису ещё и заранее подогреют кресло исполнительного директора. Слову Джека вряд ли можно верить на сто процентов, но сейчас это единственное, что у них есть: маленький и скорее всего обречённый на провал шанс, за который Рис готов ухватиться. Остаётся только убедить Вонна, что всё сработает, не упоминая при этом Джека и его план. Это оказывается сложнее, чем ожидал Рис. Шипящий ему на ухо «да что ты паришься, просто выруби его и закинь на спину, делов-то, он же совсем маленький» Джек ситуации не помогает тоже. – Послушайте, – говорит Рис, нарезая по комнате круги, – это самый безопасный вариант. Никто даже не подумает, что мы можем повести себя как полнейшие идиоты и отправиться именно на ту планету, с которой «Гиперион» не сводит глаз. Вы бы так подумали? – Да, – кивает Иветт, – потому что вы полнейшие идиоты. – А у девчонки есть яйца, да побольше, чем твои! Она мне нравится, – весело заявляет Джек, и Рису стоит всей силы воли не обернуться к нему, чтобы попросить прекратить выражаться по поводу размеров интимных частей его тела. – При всём желании не могу с ней поспорить, – вздыхает Вонн. Он снимает очки, чтобы протереть отчего-то запотевшие стёкла и, прежде чем водрузить их обратно на нос, пару раз слепо моргает. – Да мы попросту не успеем свалить куда-то ещё! – отчаянно говорит Рис. – Нас либо взорвут, либо затащат назад и посадят в пыточное кресло раньше, чем мы доберёмся до Эдена или Элписа. Не знаю, есть ли у «Гипериона» пыточные кресла, но я уверен, что если и нет, то они обязательно что-нибудь придумают. – Поверь, кексичек, у «Гипериона» есть вещи куда-а-а интереснее пыточных кресел, – криво ухмыляется Джек. – Ты не захочешь познакомиться с ними поближе, это я тебе гарантирую. Рис судорожно сглатывает и с надеждой смотрит на нервно кусающего губы Вонна. Тот тяжело вздыхает и наконец сдаётся: – Хорошо. Хорошо. У нас всё равно нет времени, чтобы придумать менее дебильный план, так что… Иветт, ты сможешь ещё раз достать нам транспорт? – Ву-ху! Мини-бухгалтер дал добро! – Джек довольно потирает ладони. – О-о-о, это будет так. Невероятно. Круто! Рис не думает, что это будет невероятно круто. Рис уверен, что это станет самым ужасным, отвратительным, выматывающим опытом в его жизни. Но в угол он загнал себя сам, а за ошибки рано или поздно приходится платить. Выбор между оторванными конечностями и предположительно провальным путешествием по самой сумасшедшей планете галактики очевиден. – Не совсем. – Иветт встаёт со стула. – Машину достать не получится, но я могу загрузить вас в муншот. Я заранее подготовила новые разрешения под чужими именами, чтобы вас не зарегистрировала система. Когда подойдёте к транспортному отсеку, я отпущу дежурного на перерыв и сама активирую запуск. Поставлю пунктом назначения другую планету и поменяю на Пандору, когда вы уже будете в пути, так что приготовьтесь к тряске, мальчики. Если повезёт, то в ближайшее время никто ничего не заметит, а если заметит, то не догадается посмотреть, менялся ли пункт назначения, потому что это делается крайне редко, и… – Стоп, – прерывает Вонн, – почему это делается редко?.. – Ну, – Иветт нервно смеётся, – потому что есть риск того, что муншот не сможет поменять траекторию и либо взорвётся, либо улетит… Не туда? – Оу, – выдыхает Рис, чувствуя, как всё внутри холодеет. – Не пережива-а-айте, – Иветт машет рукой так беззаботно, словно только что не упомянула возможность их болезненной смерти в открытом космосе. – Всё будет в порядке, мальчики, я уверена. – А я что-то не очень, – замогильным голосом говорит Вонн. Его лицо принимает подозрительно зеленоватый оттенок. – Нет другого способа? – с надеждой спрашивает Рис. Учитывая то, насколько «благосклонна» к нему в последнее время удача, – слишком велик шанс, что всё покатится под откос. – Нет, – вздыхает Иветт, потирая переносицу. – Если сразу поставить Пандору, то вас найдут в считанные часы, и всё будет бесполезно. – То есть, – медленно проговаривает Вонн, – нам нужно выбрать между стопроцентным шансом смерти и… Насколько часто происходят подобные инциденты? – Не переживай, совсем не часто! Процентах в семидесяти. Ну, может, восьмидесяти. Или девяноста. Или девяноста пяти... Девяноста шести. – Ты умеешь обнадёжить, – мрачно смеётся Рис. Он не оказывался в настолько безвыходной ситуации никогда в жизни. – Послушай, парень, – подаёт голос Джек. – Запихивай свою тушку в чёртов муншот, окей? Я собственноручно улучшал их технологию. Если что-то пойдёт не так, я смогу стабилизировать системы, и вы, два идиота, окажетесь на Пандоре в целости. За сохранность, правда, не отвечаю. Вы вполне можете приземлиться в гнездо пауков-муравьёв. Что, кстати, будет ужасно весело. Для меня. Рис прикрывает глаза и мысленно считает до десяти. – Мы согласны, – говорит он куда более уверенно, чем чувствует себя на самом деле. – Не то чтобы у нас был выбор. – Никакого выбора, бро, – угрюмо говорит Вонн, – никакого выбора. Только смерть, понимаешь? Смерть. Джек удивлённо приподнимает брови. – Твой дружок не очень-то весёлый парень, да? – спрашивает он, показывая на Вонна большим пальцем. Рис хмыкает и качает головой.

***

Они каким-то невероятным образом добираются до транспортной станции без происшествий. Рис решает счесть это хорошим знаком. Если первая часть их плана прошла как по маслу, то всё будет хорошо и дальше. Это поднимает дух и вселяет веру, что их не разорвёт на тысячу кусков, которые за несколько секунд превратятся в ошмётки оледеневшего мяса и будут обречены вечно летать вокруг Гелиоса. Или пока их не уберут роботы-чистильщики. То есть, минут пять. Хендерсон, правда, до сих пор иногда проплывает мимо окон. Кто-то из сотрудников даже повадился делать ставки, где его можно будет увидеть сегодня, кто-то здоровается с окоченевшим трупом как со старым знакомым, а кто-то делает с ним сэлфи и выкладывает в эхо-грам. Но Рис подозревает, что здесь не обошлось без распоряжений Васкеза, так что их с Вонном мёртвые тела вряд ли постигнет подобная участь. Не стать им звёздами эхо-нета. – Это просто ужасно, – мрачно заявляет Вонн, забираясь в муншот, где тут же усаживается на пол, скрестив ноги, и упирается ладонями в колени. – Затишье перед бурей, бро, затишье перед бурей. И под бурей я подразумеваю грёбаный взрыв, который унесёт наши жизни. – Как он до сих пор себя не убил? – спрашивает Джек. Рис не отвечает – он ещё не готов рассказать лучшему другу, что чип, который тот заставил его снять с трупа, содержал искусственный интеллект Красавчика Джека. И это помимо записей о секретных экспериментах над людьми и полных любви писем от Накаямы к его матери (предположительно не очень-то живой – быстро проглядывая содержимое файлов, Рис успел зацепиться глазом за недвусмысленные слова «гроб» и «формалин»). – Вы будете в порядке, – немного раздражённо произносит Иветт через ЭХО. – Я останусь у панели управления. Если что-то пойдёт не так, попытаюсь привести всё в норму. – Потрясающе, – хмыкает Рис и закрывает за собой тяжёлую металлическую дверь. По электрическому жужжанию он понимает, что Иветт подняла защитное поле. Это обнадёживает. Слегка. Рис садится недалеко от Вонна, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги. Джек оглядывается по сторонам, словно ища, где бы устроиться, и в итоге становится рядом с дверью, скрестив руки на груди. – Готовы? – спрашивает Иветт. – После того, как я вас запущу, мы потеряем связь. Рис бросает взгляд на Вонна, который, кажется, ушёл в себя и усиленно игнорирует происходящее. Расценив это как утвердительный ответ, он с тяжёлым вздохом кивает. – Отлично. И… Рис? – Да? – Будьте осторожны, хорошо? – её голос становится на удивление мягким, даже заботливым. – Я сделаю всё возможное со своей стороны, чтобы вы сумели вернуться на Гелиос, но не могу обещать положительного результата. А ещё я буду скучать. – Спасибо, Иветт. – Рис мягко улыбается, чувствуя, как в груди разливается на удивление тёплое чувство, которое он вряд ли должен испытывать в подобной ситуации, но ничего не может поделать. – Я… Мы, мы тоже будем по тебе скучать. Иветт улыбается и коротко кивает, а затем выражение её лица резко меняется с грустно-взволнованного на обычное – резкое и слегка высокомерное, и Рис благодарен ей за это. Так проще. Так можно списать откуда-то появившуюся в глазах влагу на духоту в кабине. – Окей, – говорит Иветт, прочищая горло, – я отключаюсь. Держитесь за свои тощие задницы, мальчики. Экран гаснет, и Рис нервно сглатывает. Пути назад больше нет. – Вау, это было так сладко, что у меня чуть зубы не сгнили, – фыркает Джек, бросая на Риса насмешливый взгляд. – «Я буду скучать по тебе»! Бо-о-оже, никогда не слышал ничего более отвратительного. Я думал, ты начнёшь облизывать экран, честное слово, парень, настолько это было пр… Джек не успевает договорить – муншот двигается с места, сотрясая кабину. Рис вскрикивает и беспомощно хватается руками за стены в попытке не свалиться на пол. Его мотает из стороны в сторону и довольно ощутимо прикладывает головой о металлическую балку. Рис шипит сквозь сжатые зубы, потирая ушибленный затылок. Краем глаза он замечает, как по телу Джека проходят помехи. Тот начинает мерцать и на короткий миг пропадает совсем, но потом возвращается в норму и тут же кидается к Рису: – Воу, парень! Давай-ка поосторожнее со своим мозгохранилищем, окей? Если я пропаду, то не смогу ничего сделать, если понадобится, а остаться запертым в поджаренном трупе худощавого задрота не входит в мои планы. Так что, не знаю, привяжи свою башку к чему-нибудь скотчем. – Спасибо за совет, – цедит Рис, бросая на ни капли не помогающего Джека злобный взгляд. – Обязательно воспользуюсь им, когда у меня под рукой окажется скотч. – Чувак, с кем ты разговариваешь? – неожиданно спрашивает Вонн, смотря на Риса через полупрозрачное тело Джека. Мда, Рис вряд ли когда-нибудь к этому привыкнет . – Н-ни с кем, бро, – нервно смеётся он и беззаботно машет рукой. Но тут же об этом жалеет: стоит перестать держаться за выступающие пластины в полу, как его сразу же бросает в сторону, и Рис еле успевает снова ухватиться. – Сам с собой. Нервишки пошаливают, понимаешь, ха-ха. Когда Вонн открывает рот, чтобы ответить, их неожиданно начинает трясти с утроенной силой, и Риса резко кидает вперёд, на противоположную стену. Он отчётливо слышит звук лопающейся кожи на губе, а потом чувствует солёный привкус во рту. Чертыхается под нос, сплёвывает кровь и кашляет в кулак. – Бро! – выкрикивает Вонн где-то рядом. Дезориентированный Рис не сразу понимает, что тот хватает его за плечо и начинает с силой трясти. Как не сразу воспринимает и обращённые к нему слова: – Бро, ты живой? – Пока что да, – стонет он, пытаясь выпрямиться, и оглядывается по сторонам в поисках Джека. Кажется, тому пришло время применить свои хвалёные умения. Только вот Джека нигде нет. У Риса внутри всё холодеет. Он слишком сильно ударился головой, заставив Джека снова пропасть, а его помощь пришлась бы чуть более, чем кстати. Кажется, им с Вонном крышка. Кажется, обледеневшие кусочки их тел всё же отправятся в увлекательное космическое путешествие. – Ну, – говорит Вонн скачущим голосом, – по крайней мере мы умрём не на каком-нибудь пыточном кресле в самом дальнем отсеке Гелиоса. С ним не поспоришь, только вот это не отменяет того, что Рис пока не готов умирать. Даже при условии, что его смерть будет крайне эффектна и улучшит день какого-нибудь уставшего техника, которому посчастливится увидеть взрыв из окна своего кабинета. Рис не готов умирать, и потому прибегает к единственному способу, который может сработать в данной ситуации. Он делает глубокий вдох, зажмуривается и, хорошенько размахнувшись, бьёт себя кулаком механической руки прямо по виску с эхо-портом. Это больно настолько, что у Риса выступают в уголках глаз слёзы, и он проклинает всё на свете за то, что не может вызвать Джека, погладив себя по коленке или притопнув каблуком, а Вонн смотрит на него полными изумления и жалости глазами, но план срабатывает. Джек снова появляется перед глазами. – Я ж тебе, блядь, сказал покрепче держаться за свою черепушку! – рявкает он. – Почему ты не можешь просто сидеть на месте смирно, о господи, парень, ты такой… – Не сейчас! – резко прерывает его Рис, временно откидывая страх перед Джеком в сторону. – Нам нужна твоя помощь, мы сейчас вмажемся в астероид или ещё чего похуже. – Чувак?.. – неуверенно спрашивает Вонн, но беспокойство о том, что тот подумает, Рис тоже откладывает на потом. – Оу. – Джек резко становится серьёзным и начинает рыскать взглядом по кабине. Наконец задержавшись на с виду ничем не отличающемся участке стены, он победно улыбается: – Ха! Они таки не перестали делать эти штуки, прекрасно, хоть кто-то в этой компании не совсем бесполезен. Надо будет выслать механикам корзинку кексов. Так, парень. Видишь эту панель? Никакой панели Рис не видит, но когда он активирует эхо-глаз, тот подсвечивает жёлтым небольшой прямоугольник в стене. Не дожидаясь дальнейших инструкций, Рис переползает к панели, хватается пальцами за её края и с силой тянет на себя. Крышка отходит на удивление легко, и Рис откидывает металлическую пластину в сторону. За ней оказывается небольшая коробка с многочисленными проводами и хаотично мигающими кнопками. Он ни за что сумеет разобраться, что нужно нажать и за что потянуть, чтобы стабилизировать полёт. Господи, да Рис до сегодняшнего дня вообще не знал, что муншотами можно управлять не только с контрольной панели, но и изнутри кабины. Что он вообще должен сейчас делать? – Я понятия не имею, что… – Зато я имею, – рявкает Джек. – Послушай, кексичек, я не успею объяснить тебе, как это работает. Пока ты будешь слушать указания, мы успеем расшибиться в лепёшку и вся моя мудрость окажется похоронена вместе с вашими бесполезными мешками мяса. Ты должен дать мне контроль над своей рукой, и тогда я всё сделаю. – Что?! – выкрикивает Рис, резко поворачиваясь к Джеку. – Нет, даже не надейся, я не отдам тебе свою руку. И как это вообще возможно, и… – Ты что, умереть хочешь? – злобно шипит Джек, щурясь, и страх перед ним возвращается с новой силой. – Сейчас, парень. Быстро! Чёрт возьми. – Блядь. – Рис зажмуривается и пытается расслабиться, но пальцы продолжают нервно дрожать. – Да, хорошо, только не дай нам сдохнуть. Пожалуйста. – Ву-ху! – радостно выкрикивает Джек, гнев которого испаряется за секунду. Сначала не происходит ничего, кроме ставшей привычной тряски и отчаянных то ли молитв, то ли ругательств Вонна с противоположной стороны кабины, но потом механическая рука Риса начинает двигаться без его команды. Он смотрит, как пальцы, которыми он не управляет, быстро набирают какие-то комбинации, дёргают за провода, переставляя их из одного разъёма в другой, нажимают кнопки. Это настолько странно и сюрреалистично, что Рис даже забывает о том, что находится на волоске от смерти. – Чёрт возьми, – шипит Джек где-то рядом с ухом, – какого хрена я такой умный и мне понадобилось делать это дерьмо настолько сложным!.. Хмыкнув, Рис поворачивается к Вонну, который сидит, вжавшись в угол и обхватив колени руками, и смотрит на него перепуганным взглядом. По одному из стёкол его очков расползается трещина, а на рукаве рубашки видны следы крови. Рис закусывает губу. – Всё будет в порядке, окей? – говорит он Вонну, слабо улыбаясь. Тот заслуживает объяснения происходящего, но всё, что может предложить ему сейчас Рис – ободряющие слова, предположительно способные уверить в том, что они и правда выкарабкаются. Вонн судорожно кивает в ответ, и Рис оборачивается к панели, над которой всё ещё работает Джек. – Грёбаный… – раздражённо бормочет тот. – Давай, детка, давай, ещё немного… Ещё совсем чуть-чуть… Ну же… Да! Муншот резко застывает на месте. Рис непонимающе моргает и поворачивается к Джеку, приподнимая брови. Да, тот сумел остановить тряску и, возможно, даже изменил траекторию полёта, но это не значит, что они должны были вообще перестать двигаться. – И что тепе… Они резко срываются с места и начинают падать вниз. Слова Риса превращаются в испуганный крик.