Вопрос доверия

– Ты уверена, что эта штука вообще поедет? – Да, дурачок, я же её опробовала. – И не будет проблем с управлением? – Да, всё отлажено, не ссы. – И она не взорвётся где-нибудь посередине дороги? – Нуу… Не должна. Рис переводит взгляд на Элли и выразительно поднимает брови. – Не должна? Но может? Она закатывает глаза: – Сладкий, прекрати волновать свою красивую головушку и залезай наконец в машину. Смотреть больше не могу на ваши рожи. – Хэй! – обиженно говорит Вонн, высовываясь с пассажирского сидения. Он такой низкий, что снаружи его не видно, и Рис впервые в жизни по-настоящему жалеет о своём росте. Крыша-то у машины не предусмотрена. – Ну не обижайся, – сладко пропевает Элли, похлопывая Вонна огромной ладонью по макушке. Тот сдавленно ойкает и сползает вниз по сидению так, что торчат только кончики ушей и вихры волос. – Я же не сказала, что мне надоело смотреть на твой торс. Но для этого у меня есть фотографии, так что всё равно можете проваливать. Удачно находящиеся в поле зрения уши Вонна густо краснеют, а Рис, пожалуй, мог бы обойтись без таких подробностей. Но нет, теперь он знает, что Элли сделала фотографии обнажённого торса Вонна. Этот факт навсегда будет выжжен в его памяти, хоть Рис и попытается его забыть. – Ладно, предположим, что машина не взлетит в воздух, – вздыхает он. – Но я всё равно не знаю, как именно управлять этой штукой… – О господи! – всплёскивает руками Элли. – У вас на Эдене что, жопой машины водят? Рис сначала не понимает, причём тут вообще Эден. С его губ чуть не срывается фраза о гиперионских машинах и о том, что они более комфортные, чем развалюха, на сборку которой Элли умудрилась потратить несколько дней – а дни на Пандоре, стоит заметить, чертовски длинные, – но Рис вовремя прикусывает язык. Для Элли они – туристы с Эдена-5, а не сотрудники «Гипериона», собирающиеся оживить Красавчика Джека. Знай Элли правду, они оказались бы в челюстях Дробилки, как она ласково окрестила свой чудовищный агрегат. За эти дни они успели оценить, на что способна Дробилка, и Рис не испытывает ни малейшего желания знакомиться с ней поближе. – Ну, не жопой, конечно же, – говорит он, окидывая Грузовик сомнительным взглядом, – но выглядят они… Вонн высовывает из салона машины руку и щиплет его за бедро, шипя что-то про желание жить. Рис сдавленно ойкает и усилием воли выдавливает из себя улыбку. – Иначе. Они выглядят иначе, – заканчивает он фразу совсем не так, как собирался. – Мне просто непривычно смотреть на это… произведение автомеханического искусства. Я очень боюсь его повредить. В подтверждение своих слов Рис постукивает ладонью по боку машины со всей любовью, на какую способен. Машина в ответ жизнерадостно поскрипывает. – Ой, ну не переживай ты так, – умиляется Элли. – У тебя, конечно, координация движений как у пьяной Крысы, но всё не настолько плохо. Уж машину-то не раздолбаешь. – Вот уж спасибо, – мрачно бурчит Рис под гадкое хихиканье Вонна. Вот же засранец. – Так что вперёд и с песней, мальчики, – говорит Элли. Рис уже начинает залезать в машину, когда она неожиданно его останавливает: – Стоп-стоп-стоп, а где твой скаг? Чёрт. Скаг. – Понятия не имею, – пожимает Рис плечами, – наверное, прячет по двору лапки пауков-муравьёв. Обычно в это время суток он развлекается именно так. – Ты же не собираешься оставить его у меня? – хмурится Элли, упирая руки в бока. – А нельзя? – спрашивает Рис с надеждой в голосе. – Туристы как-то обычно не разъезжают со скагами в охапку, он будет мешаться, и… Элли молча достаёт тот самый гаечный ключ, которым когда-то собиралась размозжить Тупику голову, и крайне многозначительно им покачивает. Рис тяжело вздыхает. Он правда надеялся, что получится спихнуть Тупика на Элли, причём из лучших побуждений. Во-первых, Тупик правда может помешать. Во-вторых, в Эридиевом Море – что следует из названия и слов Джека – огромное количество эридия, которому свойственно вызывать мутацию у пандорских существ, а Рис совсем не хочет, чтобы Тупик превратился в огромного монстра с лазерными лучами из пасти. В-третьих, вдруг с ним что-нибудь случиться? Да, он уродливый, смертельно опасный и любит жрать мусор, но Рис успел к нему привязаться. Скаги тоже достойны любви. Он молча кивает и отправляется назад в мастерскую искать Тупика – это легко сделать, ориентируясь на свежевырытые ямки. Зачем тот их роет, Рис не знает, но у скага так просто не спросишь, какова цель его действий. – Ну наконец-то! Я так устал от вида этой помойки, что готов выдавить себе глаза. Рис бросает на Джека косой взгляд. – Может, поможешь мне найти Тупика вместо того, чтобы жаловаться на свою тяжёлую голограммную жизнь? – язвительно спрашивает он, пробуя землю у свежей ямок носком ботинка. – У-у-у, какие мы серьёзные! – картинно пугается Джек, поднимая вверх ладони. – Боюсь-боюсь сурового Риззи. – Он смеётся над собственными словами и добавляет: – Парень, хорош строить из себя крутого. Кажется, мы уже выяснили, кто из нас двоих любит подчиняться. В ответ Рис лишь закатывает глаза. Когда Джек впервые отпустил подобную шуточку по поводу того, что произошло между ними у гаража, он в искреннем возмущении кинул в него подвернувшейся под руку статуэткой Элли, которая пролетела Джеку через бедро и разбилась вдребезги. Объяснить Элли, какого хрена он кидался предметами в пустоту, было крайне сложно. Как и склеить разлетевшиеся по всей мастерской куски – правую ногу они так и не нашли, – но с тех пор Джек подкалывал его на эту тему так много раз, что Рис уже попросту не видит смысла реагировать. Если Джеку так уж хочется напоминать ему о том, как Рис кончил себе в руку с его именем на губах, то кто он такой, чтобы отбирать у Джека маленькие радости не-жизни? – Ты когда-нибудь перестанешь меня так называть? – переводит Рис тему. – Парнем, в смысле. Джек не успевает ответить, потому что из-за гаража вылетает Тупик. Рис даже не пытается увернуться от несущегося к нему на полной скорости животного, потому что уже успел уяснить – даже если он отскочит в сторону, Тупик всё равно развернётся так, чтобы влететь мордой ему в ногу. Тупик испытывает к ногам Риса странную привязанность, и он упорный маленький скаг, так что сопротивление бесполезно. Когда Тупик тыкается ему под колено, привставая для этого на задние лапы, Рис хлопает его по голове ладонью. Тот подаётся навстречу прикосновению, раскрывая пасть и слюнявя Рису штанину. – Знаешь, па… Рис, это странно, что твоё маленькое уёбище так себя ведёт, – задумчиво говорит Джек. – Мне кажется, оно что-то задумывает. Втирается в доверие, чтобы потом отгрызть тебе ухо, пока ты спишь. Или повторить обстоятельства вашего знакомства. Рис кидает на Джека удивлённый взгляд, и вовсе не потому, что тот подозревает скага в осознанном желании втереться к Рису в доверие и сожрать его ухо – Джек постоянно несёт какую-то ересь. Рис уже привык и смеётся над большей её частью, чем хотелось бы признать. Он не ожидал, что Джек прислушается к просьбе прекратить называть его парнем. Это… чертовски приятно, если честно, и Рису приходиться присесть на корточки перед Тупиком и потрепать его по голове, чтобы Джек не подумал, что именно его слова стали причиной заигравшей у Риса на губах улыбки. Вонн сигналит гудком машины. Рис резко распрямляется, подхватывает не сопротивляющегося Тупика подмышку и возвращается к Элли с Вонном. Джек идёт следом. – Ну, теперь все в сборе, – говорит Рис, сгружая Тупика на колени Вонну. Окей, стоит признать, Элли проделала неслабую работу над машиной – раньше на переднее сидение мог уместиться только один человек, теперь же там появилось дополнительное пространство для второго. Правда, никем не управляемая турель сзади несколько пугает – вдруг выстрелит, – но Элли уверила их, что ничего такого не случится, а убирать её глупо, потому что она может понадобиться. Рис на эти слова испуганно икнул, но согласился. – Иди сюда, длинноногий! – с нежностью в голосе говорит Элли перед тем, как сгрести его в поистине нечеловеческие объятья. Рис сдавленно охает, оказавшись зажатым между грудей Элли, и пытается обнять её в ответ, но руки не сходятся на массивном теле, поэтому вместо ответного объятья получается только неловко пошарить ладонями по её спине. Элли сжимает его ещё разок – видимо, дабы убедиться, что точно переломала ему все рёбра, – и отпускает. Рис облегчённо делает крупный глоток воздуха, радуясь тому, что снова может спокойно дышать. Удушение чужой грудью в его предпочтения не входит. – Спасибо, Элли, – слабо улыбается Рис, потирая ноющие бока, – за всё. – Фигня, парниша! – радостно заявляет она и хлопает его по спине. От этого дружеского жеста Рис сгибается чуть ли не пополам. Рис забирается в машину и кладёт руки на руль. Он испытывает странную смесь чувств – ему и грустно расставаться с Элли, и радостно от того, что они наконец становятся ближе к своей цели, и страшно думать, что ждёт их впереди. Рис в очередной раз заталкивает непрошеные мысли поглубже, прекрасно зная, что если излишне задумается о происходящем, то дело закончится миниатюрным экзистенциальным кризисом, а сейчас совсем не время для экзистенциальных кризисов. Даже миниатюрных. Джек устраивается рядом с турелью, привалившись к ней спиной, Тупик сворачивается калачиком у Вонна на коленях, и Рис заводит машину. Элли машет гаечным ключом, пока они выезжают за пределы гаража. Краем глаза Рис видит, как она достаёт свой эхо-коммуникатор, но не слышит за рёвом двигателя и болтовнёй Вонна, что именно она в него говорит. Рис решает не задумываться об этом: с кем общается Элли – не его дело, хотя тот факт, что она решает с кем-то связаться, когда они отъезжают от её гаража, и кажется ему немного странным.

***

*** Каким образом они умудряются проехать почти через все Пески без приключений, остаётся для Риса загадкой. Честное слово, он бы меньше удивился, попади они под радиоактивный дождь из трупиков маленьких животных. Но нет, они каким-то образом спокойно проезжают даже мимо просто кишащих бандитами мест. Видимо, тем достаточно факта, что Рис с Вонном сидят в Грузовике, и они не видят необходимости приглядываться к их совсем не похожим на бандитские лица. Лишь однажды чужой автомобиль проехал совсем близко, из него высунулся один из бандитов, и душа Риса ушла в пятки. Он покрепче сжал пальцы на руле, сполз по сидению вниз, чтобы его не было так хорошо видно, и сказал Вонну готовиться прыгать на полном ходу к турели и бороться за их жизни насилием и пулями, но бандит лишь дружелюбно махнул им рукой, выкрикнул «хэ-э-эйо-о-о!» и вернулся на место. Облегчение, которое Рис испытал в тот момент, не описать словами. Ещё он поддался желанию, которое испытывал с того самого момента, как увидел этот трюк в исполнении той голубоволосой девицы и мужика с бензопилой: когда одинокий паук-муравей вылез из своей норы у них на пути, Рис хорошенько разогнался и наехал на него в попытке раздавить. Паук-муравей раздавился, но из-за его твёрдого щита на морде машину занесло, и пришлось использовать все умения, чтобы не вписаться в скалу или не съехать в пропасть. У Риса получилось, и крики крепко прижимавшего Тупика к груди Вонна о том, что его лучший друг – долбоёб, быстро превратились в восклицания, что это было невероятно круто. На том они и сошлись, но решили всё же не испытывать судьбу лишний раз, и теперь Рис аккуратно объезжает все формы пандорской жизни, встречающиеся им на дороге. Всё идёт гладко, даже Джек не особо достаёт ехидными комментариями, и Рис позволяет себе немного расслабиться. Им везло до этого, так почему не может повезти и сейчас? Может, они доберутся до Мора через пару часов, в бункере Накаямы не будет никакой защитной системы, они спокойно зайдут внутрь, перекачают сознание Джека в новое тело и вместе поднимутся назад на Гелиос, задорно хохоча и обсуждая свои невероятные приключения. Ну вдруг. Снаружи смеркается. Ехать в темноте – не самая лучшая идея, и они начинают искать более-менее безопасное место, чтобы заночевать. Мечта о сидениях, на которых можно будет спать, не сбылась – сидения мягкие, но недостаточно просторные, чтобы на них уместился лёжа хотя бы Вонн, не говоря уже про Риса. Сарай, в котором они провели две ночи, остался далеко позади, а впереди вряд ли предвидится что-то подобное, поэтому Рис поручает Вонну высматривать закрытое место, куда можно загнать машину, и где при особо удачном стечение обстоятельств даже можно чем-нибудь её прикрыть от жадных до лёгкой наживы посторонних глаз. Такое место находится, когда становится совсем темно. Верхняя часть скалы низко нависает над землёй, создавая под собой закрытое пространство, в котором сложно что-то увидеть, не приглядываясь. Рис загоняет машину как можно дальше под неё, вылезает и с наслаждением потягивается – тело за полдня в не рассчитанном на его рост салоне машины затекло ужасно. Рис делает перед самим собой вид, что не замечает взгляд, которым его награждает Джек, когда он вытягивает руки вверх, и край его рубашки чуть задирается, открывая живот. – Как думаешь, можно здесь найти что-нибудь, чтобы развести костёр? – спрашивает Вонн, вылезая из машины вслед за Рисом и спуская Тупика на землю. Тот, видимо, устав сидеть несколько часов кряду без дела, уносится куда-то в сторону и быстро пропадает из вида. Рис не сомневается, что Тупик вернётся – он уже так убегал, но всегда возвращался. От него не так-то просто избавиться, от этого скага. – Сомневаюсь. Одни кактусы вокруг, никаких деревьев. А я к этим ребятам приближаться не собираюсь – мало того что колючие, так ещё и током могут ударить. – Тыковка, поверь мне, эти кактусы – ещё не самые странные растения на Пандоре. – Интересно, если попросить Джека прекратить называть его тыковкой и пирожочком, он тоже послушается? – Тут ещё есть, например, долбанутые грибы. Я как-то раз смолол один и занюхал, был пиздец – весь нос словно в ледышку превратился, бр-р-р. Так что заруби себе на носу – не пытайся использовать флору как наркотики. Заканчивается плохо. Совет от Красавчика Джека. – Спасибо, Джек, очень ценная информация, – хмыкает Рис. – А? – Вонн испуганно крутит головой. – Он здесь? Что он сказал? – Тебе лучше не знать, – вздыхает Рис. – Ну ладно-ладно, давай, оставь своего дружочка-качочка без информации, которая может спасти его от отморожения носа, – фыркает Джек, – посмотрим, кто потом посмеётся. Рис находится в процессе придумывания остроумного ответа на это, когда до его слуха доносится пронзительный звериный вой, чересчур напоминающий скажий. Рис замирает на месте и беспокойно вглядывается в темноту, в которой скрылся Тупик. – Что за? – удивлённо спрашивает Вонн. – Ты тоже это слышал? – Да, – нервно отвечает Рис. – Тебе тоже показалось… – Что было похоже на Тупика? Да, – угрюмо заканчивает за него фразу Вонн и поправляет очки. – Мы не можем так просто его оставить, – отчаянно говорит Рис и все корпусом поворачивается к Вонну. – Естественно, бро. – Тот кладёт ладонь ему на предплечье. – Пойдём посмотрим, что там такое, может, это и не Тупик вовсе, а какой-нибудь другой скаг. В Песках не водятся скаги – об этом им успела рассказать Элли. Тупик единственный в своём роде, и откуда он вообще взялся, неясно. Других животных, которые могут издавать такие звуки, в Песках тоже нет – здесь обитают только пауки-муравьи, изредка встречающиеся ракки да скифиды. Шанс, что вой издал не Тупик, очень мал, и Рис начинает по-настоящему беспокоиться. – Вы же не собрались рисковать собственными жизнями ради скага? – спрашивает Джек, наконец спрыгивая с машины, на которой до этого восседал. Рис бросает в его сторону злой взгляд, и Джек всплёскивает руками: – Да ладно! Серьёзно? Серьёзно?! Твою ж налево, Рис. – Несмотря на возмущение, Джек всё равно подходит ближе, становится рядом с Рисом и скрещивает руки на груди, тоже вглядываясь в темноту. – Не думаю, что вам есть за кем идти, потому что звук был такой, словно его прирезали. Если у тебя нет необходимости в трупике скага, советую сидеть на заднице ровно. Рис резко разворачивается к Джеку, чтобы высказать ему всё, что думает, когда прямо сквозь голову того пролетает нечто похожее на небольшой топор. Оно попадает рукоятью Рису прямо в затылок, у него темнеет в глазах, и он падает на песок как подкошенный. Перед тем, как сознание окончательно уплывает, Рис успевает увидеть несколько бегущих к ним пар ног и услышать невнятные крики про глаза как виноградинки и презервативы из кожи лица.

***

*** Приходить в себя после потери сознания стало для Риса настолько привычной практикой, что это становится легче. Не так болит голова и не так тяжело разлеплять глаза. О великая сила привычки. Правда, сфокусировать взгляд всё равно получается не сразу. Ощущение дискомфорта во всём теле и невозможности двигаться приходят быстрее, чем возвращается зрение. Правда, когда Рис всё же умудряется проморгаться, он искренне жалеет о том, что у него получилось – открывающаяся взгляду картина к приятным, мягко говоря, не относится. Он обнаруживает себя в некоем подобии лагеря – вокруг полукругом расставлены палатки и тенты, рядом с которыми разбросаны личные вещи, коробки с зелёными лейблами и контейнеры округлой формы. Виднеется даже пара почтовых ящиков. Но коробки и почтовые ящики – дело десятое. Больше внимания привлекает вакханалия, происходящая в образованном палатками круге. Посередине разведён высокий костёр, рядом с которым отплясывает пара десятков одинаковых полуголых мужиков в оранжевых штанах и масках. Их много, и победителем в этом бое Рис выйти точно не сможет. На этот раз нет Грузчика, чтобы справиться с таким количеством врагов. К тому же, Рис не может пошевелиться – посмотрев вниз, он обнаруживает, что привязан к столбу. Он бы даже посмеялся над тем, какое это клише, только вот ему ни капли не смешно: рядом он видит Вонна в таком же положении, только голова у того опущена на грудь – он всё ещё без сознания. Рис надеется, что просто без сознания. Мысль о другой причине такой неподвижности друга он себе допускать не позволяет. – Блядь, Риззи, мы в дерьме. Услышав голос Джека, Рис чувствует странное облегчение. Его присутствие, даёт немного больше уверенности, что из ситуации получится выбраться живьём и, если повезёт, даже не потерять в процессе ни одну часть тела. Он начинает отвечать, но Джек на него цыкает. – Тихо ты! – грубо говорит он. – Хочешь, чтобы они тебя услышали и обратили внимание? Давай шёпотом хотя бы, дурья башка. – Что происходит? – шепчет Рис послушно. Джек прав чуть более чем полностью, привлекать к себе лишнее внимание не стоит. Пока создания – люди? кто это вообще? – заняты своими бешеными плясками, в его сторону они не смотрят, и Рис предпочёл бы, чтобы так всё и оставалось. – Это всё та стрёмная бабулька, для которой вы корячились с дебильным цветком, – быстро объясняет Джек, оглядываясь по сторонам. – Это её лагерь, она натравила на вас своих психов. Уж не знаю, что такого вы ей сделали, но когда вас притащили, радовалась она знатно. Говорил же, надо было взорвать, а ты не послушался. И я, конечно, не хочу портить тебе приятный вечер, куколка, но они, походу, собираются вас сожрать. Рис давится собственной слюной. – Что, прости?! – переспрашивает он немного громче, чем следует, и испуганно вскидывает голову, чтобы проверить, не услышали ли его психи (свежеузнанное Рисом название удивительно соответствует его обладателям). Не услышали – они слишком увлечены плясками, и Рис облегчённо вздыхает. Правда, он сразу вспоминает о том, что в ближайший час, скорее всего, превратится в похлёбку, и облегчение сходит на нет. – Сожрать, съесть, схавать, слопать, схомячить, заточить, умять, – сыпет Джек поражающим количеством синонимов, – бла-бла-бла, не важно, суть в том, что мы не должны этого допустить, потому что если умрёшь ты – умру и я, так что нужно придумать, как спасти твою тощую задницу. – Есть идеи? – вздыхает Рис, безуспешно пытаясь пошевелить связанными за спиной руками. – Ну, если бы этот хер Яканама не сдох, не успев доработать свой проект, и у меня была возможность взаимодействовать с предметами, я бы просто развязал тебе руки, а ты бы свалил под шумок, – пожимает плечами Джек. – Но у меня её нет. Так что ничего, нихренашечки, ноль идей. – А такое вообще возможно – чтобы искусственный интеллект взаимодействовал с предметами? – подозрительно спрашивает Рис. – Нет ничего невозможного, кексичек, – выдав избитую фразу, Джек слащаво улыбается и подмигивает так, словно позирует на камеру. К Рису возвращается угаснувшее было желание дать Джеку в морду. – Ну, раз уж нет ничего невозможного, то почему бы тебе не придумать, как нас отсюда вызволить? – шипит он ядовито. – Можно предложить им удовлетвориться твоей ногой, а не целым телом. – Джек задумчиво потирает подбородок. – Без ноги ты до Мора спокойненько доберёшься, так что можно ей пожертвовать. Рис возмущённо смотрит на Джека, и тот закатывает глаза. – Ладно-ладно, понял, ты хочешь от меня план, который не включает потери конечностей. Какой же ты, Риззи, скучный. Твой дружбан, кстати, живёхонек, если тебя это интересует. Ему просто приложили палкой по затылку, так что всё оки-доки. В этот раз облегчение длится немного дольше, чем в прошлый – то, что Вонн правда всего лишь валяется без сознания и с ним не случилось кое-что похуже, по-настоящему радует. Только вот Риса интересует ещё один момент. – А где Тупик? – спрашивает он, пытаясь найти скага взглядом среди толпы психов и отблесков бушующего костра, которые мешают рассмотреть что-то нормально. – Вот уж чего я не знаю, так это где твоя зверушка, – отвечает Джек. – Но мимо маленького скажьего трупика эта процессия тоже не проходила, так что можешь надеяться, что он просто свинтил к своим пиздомордым друзьям. Рис фыркает от выбранного Джеком словечка. Его лексикону можно было бы позавидовать, не будь он половину времени таким неуместным. Рис совсем не считает правильным смеяться в той ситуации, в которой находится, но ему всё равно смешно, и веселье удаётся подавить лишь усилием воли. – Ладно, кексичек, мне надо немного оглядеться, – тянет Джек, – если здесь найдётся хотя бы один завалящий робот, я возьму над ним контроль и заставлю освободить тебе руки или ещё чего. Смотря какой робот. Правда, то, что ты не можешь двигаться, крайне неудобно, потому что далеко отойти я не смогу. – Джек недовольно морщится. И да, Рис точно ещё никогда так не жалел, что его лишили возможности двигаться. Но Джек всё же отходит на максимально возможное расстояние в попытке найти что-то, что сможет им помочь, а это вселяет надежду. Рис тоже осматривается, пытается оценить ситуацию, прикинуть собственные силы и шансы, найти хоть какую-нибудь зацепку вроде невероятно предусмотрительно оставленного ножа, валяющегося как раз на расстоянии его ног, чтобы до него можно было сначала дотянуться ступнёй, потом поднять с земли зубами, кинуть назад, за спину, подхватить пальцами и перерезать верёвки. А потом освободить Вонна и дать дёру. Но никаких предусмотрительно оставленных ножей не обнаруживается, а Джек продолжает шастать туда-сюда, порой бесцеремонно проходя прямо сквозь беснующихся психов. Видимо, у него зацепок тоже нет. Прекрасно. Рис закончит свои дни в желудке полуголого мужика в маске. Просто предел мечтаний. Своеобразное веселье прерывается, когда из самой большой палатки выплывает знакомый паланкин, к которому Рис сейчас испытывает особую ненависть. Всё те же карлики, в которых Рис теперь признаёт мини-версии психов, опускают носилки на землю, и из него вылезает всё та же старушка. Сейчас она, правда, одета несколько иначе – сменила цветистые шорты на такого же покроя юбку, но доспеху осталась верна. На голове у неё красуется непонятно из чего сделанный венок. Рис особо к нему не приглядывается, заранее догадываясь, что себе будет дороже. – Сегодня, дети мои, у нас будет пир! – объявляет она хриплым голосом, и психи начинают радостно прыгать на месте. – Пришло время для очередной мясной куклы! – Содрать плоть, посолить рану! – Я слышу тебя своими зубами! – Сегодня, – продолжает старуха, ни капли не тронутая возгласами своих подданных, – сегодня, мои сладенькие кукусики, – от нелепости этого обращения Рис фыркает, а вновь присоединившийся к нему Джек прячет лицо в ладонях, – мы отведаем сладкой плоти гиперионских откормышей. На слове «гиперионских» Рису перестаёт быть смешно. Откуда она могла узнать? Старуха продолжает: – Мы можем сказать за это спасибо Элли, которая сообщила мне о двух змеях, которых пригрела на своей могучей груди. Вы знаете, мои конфеточки, что у нас с Элли не самые лучшие отношения, но это решает все наши проблемы. Ведь мне всегда хотелось попробовать гиперионского мяска. Рису кажется, что у него из-под ног выбивают почву. Разочарование, обида и боль смешиваются в одно чувство, для которого у него нет достаточно удачного описания, но одно он может сказать точно – это отстой. Полнейший. Элли, с которой они построили такие замечательные отношения. Элли, которой он начал доверять. Элли, которая была к ним так добра. Риса даже не интересует, как именно она узнала об их истинном происхождении – он просто чувствует себя преданным. Он откидывает голову на столб, чуть ударяясь затылком, и на секунду прикрывает глаза. – Грёбаная тварь, – шипит Джек откуда-то сбоку, но у Риса не хватает сил, чтобы на него посмотреть, – вся в мамочку пошла. Рис хмыкает и думает о том, что Джек был прав, когда говорил, что близкие люди могут всадить нож в спину. Назвать Элли близкой можно лишь с натяжкой, но что-то же между ними было. Некая связь, симпатия друг к другу, теплота. И всё это оказалось перечёркнуто одним единственным действием, которое, скорее всего, будет стоит Рису жизни. Осознание того, что подобное может произойти, по-настоящему опустошает. Но это чувство быстро сменяется гневом – какого чёрта он должен умирать из-за малознакомой твари, которой, видите ли, не нравится компания, на которую он работает? Разве он заслужил такую идиотскую смерть? Когда Риса после выкрика «тащите сначала долговязого, я хочу съесть его смазливую рожу первой!» освобождают от верёвок и вздёргивают на ноги, он откуда-то находит в себе силы на попытки вырваться – царапается, кусается, пинается под ободряющие крики Джека. Но его крепко держат сразу несколько психов, поэтому через несколько мгновений почти бесполезной борьбы его ставят на колени перед торжествующей старухой. Ей богу, она радуется так, словно он её давний враг, над которым она наконец взяла верх. Возможно, для неё всё так и есть, ведь её ненависть к «Гипериону» явно не нова. Рис отвечает старухе взаимностью – он видит её второй раз в жизни, но испытывает такое отвращение и злость, что хватит и на него, и на до сих пор находящегося без сознания Вонна. Ещё и на Тупика останется. А у Джека и своей ненависти достаточно. Сухие пальцы хватают его за подбородок так же, как несколько дней назад – за футболку, и Рис жалеет, что не может плюнуть старухе в лицо. – Ну что, гиперионец, готов наконец принести пользу? Устроить нам шикарный ужин? – она хрипло смеётся, и Рис отстранённо подмечает, что венок, на который он до этого не смотрел, сделан из пальцев человеческих ног. Он не отвечает, но она, видимо, и не ждёт этого, потому что отпускает подбородок Риса и приказывает подобострастно стоящему рядом психу подать большой нож. Когда псих вкладывает его старухе в руку, Рису становится дурно. Нож не просто большой – он огромный. Как она вообще может его удержать, непонятно, но это волнует Риса куда меньше, чем тот факт, что сейчас с какой-то частью его тела встретится лезвие. К горлу подкатывает комок ужаса, а в уголках глаз выступает влага, и Рис снова пытается дёрнуться, кричит, пинает одного из держащих его психов в лодыжку, заставляя упасть на колени, но того сразу заменяет другой. – Блядь, блядь, блядь! – Джек ходит кругами, мельтеша, и на лице у него чуть ли не такой же страх, какой испытывает сам Рис. Это даже забавно – сам Красавчик Джек не знает, что делать, как вылезти из дерьма, в котором они так глубоко увязли, но иронию ситуации Рис оценит позже. Если останется в живых. В чём уже сомневается – старуха перестаёт играться с Очень Большим Ножом, хватает его за руку и примеривается к пальцам. Рис позорно всхлипывает от страха и бессилия и крепко зажмуривает глаза, готовясь к боли и пытаясь убедить себя, что это будет не страшнее, чем взрыв, лишивший его руки. Но вместо того, чтобы почувствовать острую боль, Рис слышит высокий визг и встревоженные крики психов. Его больше никто не держит. – Это же… Да нет, не может такого быть, нет-нет, – это голос Джека. Заслышав его, Рис наконец решается открыть глаза. Старуха парит в нескольких метрах над землёй, заключённая в мерцающую чёрно-фиолетовую сферу, и смешно перебирает руками и ногами, вереща что-то про ведьм. Её психи, кажется, совсем забывают про Риса и всем скопом бегут в ту сторону лагеря, откуда доносятся крики. – Чтоб меня, – выдыхает Джек поражённо, приоткрыв рот, – это правда она. Рис бросает на него вопросительный взгляд, чуть хмурясь, – он понятия не имеет, о чём, точнее, о ком говорит Джек, но тот полностью его игнорирует, продолжая неотрывно пялиться на сферу. Рис пожимает плечами – спросит как-нибудь потом, сейчас он не собирается терять время. Пользуясь тем, что всем вокруг стало на него абсолютно плевать, он кидается к столбу, к которому привязан Вонн. Не без труда развязав верёвки, Рис подхватывает падающее на него тело, прислоняет назад к столбу и со всей дури даёт Вонну по лицу механической рукой. Он делает это потому, что отчаянные времена требуют отчаянных мер, а вовсе не из-за тайной обиды на Вонна, отлупившего его по щекам после обнаружения чипа Накаямы, который Рис недальновидно вставил себе в порт без подготовки и немедленно отключился. Кажется, что это было в другой жизни, а ведь и двух недель не прошло. Вонн, к счастью, приходит в себя сразу – вскидывает голову и тут же стонет то ли от боли, то ли из-за слишком резкого движения. Сначала он смотрит на Риса остекленевшим взглядом, но через несколько мгновений, видимо, осознаёт ситуацию, в которой находится – крики, огонь, кровь брызжет во все стороны, – и слабо спрашивает: – Рис, мы что, попали на офисную вечеринку Иветт? Рис смеётся и порывисто обнимает Вонна. Тот чертовски прав – офисные вечеринки Иветт порой и правда проходили именно по такому сценарию, разве что никто не умирал и не пытался сожрать своих коллег. Чаще всего. – Нет, к сожалению, – говорит Рис и отпускает Вонна, а затем поднимается на ноги и протягивает руку, за которую тот сразу хватается. – И нам нужно уносить отсюда ноги, да поскорее, я объясню всё потом. Вонн молча кивает, и Рис в очередной раз за эту сумасшедшую ночь оглядывается по сторонам в поиске выхода. Который обнаруживается аккурат там, где происходит всё месиво. Рис делает глубокий вдох. Они справятся, они обязательно справятся. Рис указывает в нужную им сторону. Вонн хмурится, но всё равно кивает, и они срываются с места на бег. Рис не задумывается о всё так же стоящем у сферы Джеке – тот никуда не денется, и если его проекция пропадёт на какое-то время, никто не умрёт, а вот если они будут слишком медленно двигаться, то такой исход более чем возможен. Мимо пролетает половинка тела психа, и Рис еле успевает увернуться от неё, чтобы не получить безжизненно болтающейся в воздухе рукой по лицу. Они с Вонном стараются пробираться за палатками, вне поле зрения остальных, чтобы не попасться ненароком под руку. Они тоже почти не видят происходящее, но Рис успевает с изумлением заметить в промежутке между палатками того самого огромного мужика из выскочившей перед ними у Элли машины – он проносится мимо с диким рыком. Его девушка, видимо, тоже поблизости – Рис слышит заливистый женский смех и видит краем глаза вспышки того же цвета, что и её волосы. Ещё никогда в жизни Рис не был так благодарен незнакомцам. Выбравшись окольными путями к желанному выходу, Рис облегчённо вздыхает. Там уже спокойно – только валяются на земле искорёженные трупы, основная битва переместилась дальше. Всё-таки удача от них не отвернулась. Широко улыбаясь, Рис оборачивается к идущему сзади Вонну, и улыбка моментально сползает с его губ. Рис не думает о том, что делает. Он действует на инстинктах – бросается вперёд, чтобы закрыть собой Вонна от летящего прямо в него ножа. Того самого – огромного и чертовски острого. Боль, которой Рис избежал несколько минут назад, его всё-таки находит. Нож вонзается в спину. Последнее, что он слышит перед тем, как всё погружается в темноту – пронзительный крик Джека: «Рис»!

***

*** «Рис. Рис-Рис-Рис. Риззи». Он узнаёт голос, который зовёт его по имени, и бессознательно тянется к источнику звука – пытается протянуть руки, податься вперёд, но у него ничего не получается. Он практически не чувствует своего тела и пытается хоть что-то разглядеть в затягивающей всё пространство белой дымке, но безуспешно. «Хэй, кексик, слушай меня. Просто слушай, окей?» Ему не остаётся ничего другого, кроме как попытаться напрячь слух, чтобы не дать звукам раствориться. У него сейчас нет ничего, кроме этого голоса, и он не знает, что случится, если тот пропадёт, но думает, что и сам исчезнет следом. «Ты сильнее этого. Ты сможешь выкарабкаться. Поднимешь свою чертовски сексуальную задницу и пойдёшь, словно ничего не было, и мы потом ещё посмеёмся над тем, каким идиотским образом ты загнал себя в эту ситуацию». Он моргает: раз, второй, третий – вау, он может пошевелить хотя бы малой частью своего тела, какой прогресс. Из дымки проступает размытая фигура, подходит ближе и опускается на колени. Он старательно вглядывается в её лицо, и узнавая его, и нет одновременно – оно некрасивое, изуродованное, с впечатанным в кожу шрамом в форме перевёрнутой буквы V. Шрам пересекает кожу от одной скулы до другой, загибается на переносице, словно разрезает левый глаз – точнее, оставшееся от него бельмо. Это, наверное, должно пугать, но ему совсем не страшно. Страх сейчас – эмоция бесполезная. Да и незачем бояться этого человека, понимает он на бессознательном уровне – он его знает. Они знают друг друга. Он поднимает руку, которая в этот раз слушается, и дотрагивается до шрама прямо над губой – кожа под пальцами сухая, нездоровая, и он чувствует укол сочувствия. Думает о том, болит ли шрам, о том, насколько его, наверное, ненавидит тот, кому суждено носить такую метку. Человек сначала отшатывается от прикосновения, как от огня, а потом вздыхает и поворачивает голову к гладящим его по щеке пальцам. «Вставай, Риззи. Прекрати валять дурака». Он не может ослушаться – что-то не позволяет ему это сделать. Он поднимается на ноги, и дымка начинает рассеиваться вместе с фигурой и памятью о том, что только что произошло.

***

*** – Это нормально, что он до сих пор не пришёл в себя? – Коротыш, не переживай ты так, с ним всё в порядке. Ты же видишь, что он дышит, а рана затянулась. – Да, конечно, но… – Сомневаешься в моих силах? – Н-нет, что вы, нет, я просто… – Я чувствую, как в мои глаза заливается их тёмная кровь! – Он имел в виду, что ко мне нужно обращаться на «ты». Голоса сначала доносятся до Риса словно издалека, но вскоре становятся более чёткими, близкими. Узнает он только один – голос Вонна. А если Вонн рядом, то всё в порядке. Наверное. Чья-то рука ложится ему на лоб, и Рис довольно стонет – чувство приятное, потому что до этого ему было жарко и неудобно, а одного касания тонких холодных пальцев хватает, чтобы почувствовать себя лучше. – Рис! Бро, ты в порядке?! Он открывает глаза и видит перед собой обеспокоенное лицо Вонна, который тут же расплывается в широкой улыбке и заключает его в крепкое объятие. Рис ойкает – ему кажется, что от силы этого дружеского жеста у него трещат рёбра. – Не пугай меня так больше никогда, слышишь? – бормочет Вонн ему в шею. Рис ободряюще похлопывает его по спине и кивает – не буду, мол, пугать. Он понятия не имеет, что произошло и чем он напугал Вонна, но тот, кажется, совсем не хочет, чтобы это произошло ещё раз. – Добро пожаловать обратно в мир живых. – Мясные стейки из детей – лучшие мясные стейки в мире! Рис вытягивает шею, чтобы выглянуть из-за плеча Вонна. Недалеко от него стоит, привалившись бедром к стене, красивая девушка с голубыми волосами и губами, подкрашенными помадой в тон. У девушки точёные черты лица и натренированное, стройное тело, затянутое в костюм c одним рукавом – обнажённая рука украшена завораживающими узорами татуировок. Чуть позади стоит поистине огромный мужчина с голым торсом, накачанности которого может позавидовать даже Вонн. На лишённой волос голове у него маска, открывающая лишь один глаз, и под его тяжёлым взглядом становится неуютно. Рис сразу вспоминает, где уже видел этих двоих, и что произошло в лагере психов. Как они спасли его если не от смерти, то от ещё одной потерянной руки. Как он сам закрыл собой Вонна, и… О господи. Он же должен быть мёртв – нож воткнулся ему прямо в спину, и… – Да не паникуй ты так, герой дня, – мягко смеётся девушка, подходя ближе, и внимательно его разглядывает. – С тобой всё в порядке. Я тебя подлатала. Ещё минута, и даже мои силы тебе уже бы не помогли. Старая дрянь проявила удивительную меткость. – Рис, если бы не ты, я бы сейчас здесь не стоял, – говорит Вонн серьёзно и наконец его отпускает. – Я куда ниже тебя, и мне нож прилетел бы прямо в голову, а после такого меня не вылечила бы даже Майя. Рис отмечает про себя, что девушку зовут Майя, что она обладает способностью лечить раны и что он обязан ей своей жизнью. Достаточно много информации о человеке за какие-то несколько минут. – Я не мог поступить иначе, – улыбается он Вонну и садится на кровати, чуть морщась от лёгкой боли. То, что он лежит в самой настоящей кровати и находится, судя по всему, в жилом доме, удивляет чуть ли не больше, чем волшебное исцеление. Рис поворачивается к Майе. – Спасибо, – говорит он со всей искренностью и благодарностью, на которую только способен. – Я… Я не знаю, как тебя отблагодарить. – Ну, не только меня. – Майя поворачивается к своему спутнику и кладёт руку ему на плечо, и её тонкая узкая ладонь на его перекачанном теле смотрится немного нелепо, но одновременно и уместно. – Это Криг вас нашёл, когда ты уже почти истёк кровью, а Вонн, судя по всему, пытался вылечить твою рану своими слезами. Рис поворачивается к Вонну и вопросительно приподнимает бровь. Тот заливается густым румянцем и отворачивается, бормоча под нос о том, что вообще-то ужасно перепугался и что даже такие сильные мужчины, как он, имеют право заплакать над предположительно бездыханным телом лучшего друга. – Ну, тогда я не знаю, как благодарить вас обоих, – говорит Рис, снова поворачиваясь к Майе и Кригу. – Вы оказались рядом в просто невероятно удачное время – ещё пара секунд, и я лишился бы пальцев. – Ну, то была не случайность, – говорит Майя, скрещивая руки на груди. – Мы уже давно пытались добраться до этой психопатки, но она постоянно перемещала свой лагерь, и мы никак не могли её поймать. Но вчера увидели, как они тащат вас, пошли следом, дождались момента, когда все отвлеклись достаточно, чтобы не обратить на нас внимание, и напали. Вырезали всех подчистую. Криг издаёт довольное рычание, достаёт из-за спины своё жуткое орудие убийства и потрясает им в воздухе. Рис замечает на лезвиях прикреплённой к рукояти топора пилы следы свежей крови и зацепившийся за одно из них глаз. Майя глаз замечает тоже и тянется его снять. Размотав артерию, осторожно зажимает между пальцев, подходит к открытому окну и выкидывает его на улицу, при этом даже не поморщившись, словно занимается подобным каждый день. Учитывая то, что она проводит много времени в компании Крига, это, скорее всего, и правда так. Рису хотелось бы сказать, что от мысли, что кто-то ежедневно соскребает части чужих тел с оружия, ему становится не по себе, но это не так. Он скорее испытывает к Майе уважение. И, возможно, зависть. Совсем чуть-чуть. – Тьма поглотит нас всех, и мы шагнём в бездну, – радостно добавляет к её рассказу Криг. Вопрос о том, что именно с ним не так, вертится у Риса на языке, но он всё-таки сдерживается, решив, что это будет невежливо. Особенно по отношению к людям, которые спасли его от смерти. – О да, как ты отрубил Графине голову! Это было просто потрясающе! – смеётся Майя и поворачивается к Рису. – Он снёс ей башку своим пилотопором, хрысь – и всё, нет старой карги. – Графине? – удивлённо спрашивает Рис, и Майя фыркает: – Да. Она называла себя Графиней Психов. По-моему, титул просто идиотский, но ей нравилось. – Интересно, почему не Королева или Владычица, – задумчиво тянет Вонн. – Не знаю, – пожимает плечами Майя. – Потому что так звучало пафоснее? Рис на секунду задумывается над этим и кивает – да, «Графиня», пожалуй, и правда звучит вычурнее, чем «Королева». – Кстати, а где мы? – спрашивает он, ещё раз оглядываясь по сторонам и оценивая не слишком богато обставленную комнату. В ней нет другой мебели кроме его кровати, пары металлических шкафчиков в углу – и что у всех на Пандоре за любовь к металлическим шкафчикам? – и стола. Из комнаты ведёт несколько дверей, так что Рис может предположить, что находится в пусть и маленьком, но доме. А такого с ним давно не случалось. – Какой шустрый. Этого я тебе не скажу, – жёстко отказывает Майя, но при этом улыбается уголками губ. – То, что мы спасли твою шкуру, ещё не значит, что мы вам доверяем. Отдохнёте ночь, а с утра мы докинем вас до ближайшего телепорта. Оттуда можете отправляться куда вы там собирались. – Мы хотя бы всё ещё в Песках? – спрашивает с надеждой Рис, потому что если их увезли куда-то дальше, то добраться до Эридиевого Мора станет куда более проблематично, а он и так уже нахлебался. – Да, – кивает Майя. – Я уже говорила, что мы завяжем вам глаза, когда повезём? Рис с Вонном отрицательно качают головами. – Ну, теперь говорю. Мы завяжем вам глаза. Рис не возражает – ему, честно говоря, плевать, где находится убежище этих двоих, его интересует только как добраться до Мора. Ещё, правда, неплохо было бы найти их машину. И Тупика. Но об этом можно подумать с утра. Рис чувствует внезапно навалившуюся усталость – видимо, он пока не способен воспринять столько новой информации сразу. – Можете хоть полностью связать, – слабо улыбается он, зевая. Сидящий на краю его кровати Вонн зевает тоже и кивает, подтверждая, что и он не имеет ничего против. – Кажется, кто-то устал, – хмыкает Майя. – Пойдём, Криг, этим двоим надо поспать. Да и нам после тяжёлой ночи, полной убийств, – тоже. – Я ем салаты из ушных мочек, – соглашается Криг. – Туалет там. – Майя указывает на одну из дверей. – Душ тоже есть. С горячей водой. Судя по вашим лицам, таких шикарных условий у вас давно не было. – Майя смеётся, и они с Кригом выходят через другую дверь, которая ведёт на улицу – видимо, собираются спать где-то в другом месте, но Рису сейчас не до того. Он поудобнее устраивается на кровати, откидывая голову на подушку, и довольно вздыхает. Постель очень далека от мягкой, но она определённо лучше пола пещеры, сарая или гаража. В последнее время Рис спал на самых разнообразных поверхностях. – Я так рад, что ты жив, бро, – проникновенно говорит Вонн, кладя руку ему на плечо. – Эти двое – ужасно странные, у Крига точно не в порядке голова, а у Майи есть какие-то потрясные магические силы, но они тебя спасли, так что мне без разницы. – Магические силы? – переспрашивает Рис. – Ага, – кивает Вонн. – Сначала она хотела тебе что-то вколоть – достала шприц, очень похожий на тот, что был в нашей сумке, но он оказался почти пустым. Я сказал, что у меня такой есть, а она назвала меня полным идиотом и вырвала шприц. Оказалось, что это местное лекарство от всего на свете, которое производит мужик по имени доктор Зед. Майя сказала, что медицинской лицензии у него нет, но это не делает его вакцину менее убойной. Правда, тебе не помогло – ты уже, видимо, почти окочурился в тот момент, и тогда Майя… Чёрт, я даже не знаю, как это описать, но было просто крышесносно. Она дотронулась до раны, у неё засветились татуировки, от них в тебя пошли какие-то лучи, и всё зажило прямо на глазах! Ты прикинь, просто взяло и зажило! – Вонн говорит с нескрываемым восторгом в голосе, и Рис его прекрасно понимает – хотел бы он тоже так уметь. – Правда, потом Майя чуть не свалилась с ног, её Криг подхватил, – добавляет Вонн. – Она выглядела ужасно усталой. Криг нёс её на спине. И тебя тоже. Он и меня хотел поднять, но я отказался, потому что побоялся, что он ненароком сломает мне позвоночник. Рис хмурится и закусывает губу. Незнакомка пошла на такое, чтобы спасти ему жизнь? Подобную доброту на Пандоре не часто увидишь. Точнее, доброту они уже видели, только вот закончилось это плачевно. Вспомнив об Элли, Рис вновь чувствует разочарование и злость. – Пока мы добирались сюда, мне, собственно, завязали глаза, – продолжает свой рассказ Вонн, – так что я понятия не имею, где мы. Да я даже не знаю, откуда нас сюда привезли, потому что валялся в лагере психов без сознания. Эх, бро, многовато мы с тобой в последнее время этим занимаемся. – Многовато валяемся без сознания? – фыркает Рис. – И не говори. У меня это, кажется, новое хобби. – Хобби? Рис, ты профессионал, – ухмыляется Вонн, и Рис шутливо бьёт его кулаком в плечо. – А где ты будешь спать? – спрашивает он, вспоминая, что в комнате только одна кровать, и вдвоём они с Вонном на ней точно не уместятся. – На полу, – серьёзно отвечает тот, – не пытайся даже предложить мне кровать, ты её заслужил. Рис, честно говоря, и не собирался, но такой самоотверженный жест всё равно приятен. – Мне даже дали на чём спать! – довольно сообщает Вонн, указывая на валяющиеся на полу у стены подушку с одеялом, которые Рис умудрился до этого не заметить. – Так что меня в любом случае ждёт прекрасный сон, а тебя – просто королевский. Честно говоря, я умираю как хочу спать. – Да, я тоже, – снова зевает Рис. – Окей, значит, оставим все серьёзные разговоры по поводу того, что нам делать дальше, на завтра, – решает Вонн, встаёт с его кровати и направляется к своему лежбищу. – А, и ещё, – добавляет он. – Когда я доставал шприц из сумки, то заметил, что там нет твоей жилетки. Видимо, мы умудрились её продолбать, и какой-нибудь бандит теперь будет расхаживать в модной тряпке с эмблемой «Гипериона». Всё сразу же встаёт на свои места. – Ничего страшного, переживу, – говорит Рис максимально спокойным тоном, – а этот безымянный бандит хотя бы станет чуть более стильным. Вонн пожимает плечами, забирается под одеяло и отворачивается лицом к стене. Рис закрывает глаза. Он надеется, что «бандиту» по имени Элли его жилетка хотя бы пойдёт к лицу.

***

*** Рис просыпается от того, что не может дышать через нос. Это, так сказать, доставляет некоторый дискомфорт. Он вскидывается на постели, судорожно ловит ртом воздух, инстинктивно поднимает руку к носу и обнаруживает, что его зажимает вторая, механическая. Рис открывает глаза и со злостью смотрит на устроившегося у него на бёдрах Джека. Точнее, зависшего над ними в воздухе – в нынешнем своём состоянии он на другое не способен, но однажды Рис наблюдал, как Джек уселся прямо в воздухе как на стуле, закинув ногу на ногу. Выглядело крайне сюрреалестично. – Отпусти, – говорит Рис недовольно. Джек смеётся, но, как ни странно, отпускает. Рис с облегчением выпускает воздух через нос. – Знаешь, Риззи, вот за кого-кого, а за суицидального придурка я тебя не принимал. – Джек переходит прямо к сути. – Расскажи мне, тыковка, весёлую историю о том, какого чёрта ты подставился под нож, а я послушаю и, может, даже не причиню тебе адскую боль, если придумаешь себе достойное оправдание. Рис поворачивает голову и активирует эхо-глаз, чтобы рассмотреть в темноте Вонна, который спит, поджав под себя колени и обняв подушку руками. Его очки валяются рядом, и он негромко похрапывает во сне. Рис снова переводит взгляд за Джека и говорит шёпотом, указывая в сторону Вонна: – Это недостаточная причина? – Кто, этот комочек мускулов? – фыркает Джек. – Конечно нет. Его смерть не сыграла бы никакой роли, даже была бы на руку. Ты ведь помнишь, что он всё ещё может нас предать, да? А вот окочурься ты, крышка пришла бы нам обоим. Не забыл о своём друге Джеке, который временно снимает комнату в твоей черепушке, кексичек? – Если бы о тебе было так просто забыть, – язвительно отвечает Рис, начиная злиться. – Ты поразительно легко разбрасываешься людьми, Джек. Если бы Вонн умер, я бы себе этого не простил, а ещё вряд ли бы продолжил твою идиотскую миссию, так что ха-ха, выкуси. – У-у-у-у, вы только посмотрите, кто показывает зубы, – криво ухмыляется Джек, а затем механическая рука снова сжимается вокруг горла Риса. На этот раз тот не чувствует ничего даже отдалённо похожего на возбуждение – Джек сжимает так сильно, что Рису становится по-настоящему страшно. Да, он прекрасно знает, что Джек не может его убить, но тот всё ещё способен причинить ему боль. И делает это сейчас – ладонь давит слишком сильно, и Рис излишне ярко вспоминает, как однажды наткнулся на видео, в котором очень подробно показывалось, как выглядит процесс вырывания кадыка – не очень-то приятно и не очень-то безболезненно. – Слушай меня внимательно, – говорит Джек медленно, отчеканивая каждое слово. – Если ты умудришься сдохнуть, я найду другой способ вернуться к жизни, а потом отыщу твоё тело, разрежу его на мно-о-о-ого-много маленьких кусочков и половину скормлю скагам, а другую сожгу так же, как когда-то сжёг останки своей любимой бабули. Понял, чемпион? Рис пытается ответить, но из горла вырывается только сдавленный хрип, и тогда Джек, напоследок надавив ещё сильнее – так сильно, что у Риса темнеет перед глазами, – наконец его отпускает. Рис судорожно хватает ртом воздух и смаргивает выступившие на глазах слёзы. – О, у тебя прекрасно получилось донести до меня свою точку зрения. – Он старается говорить как можно тише, чтобы не разбудить ненароком Вонна, но получается плохо. Рис злится. Неужели Джек правда считает, что Рис мог просто проигнорировать смертельную опасность, которая угрожала самому дорогому для него человеку? Естественно, Рис не хотел получить нож в спину и, как бы ни было стыдно признавать это перед самим собой, знай он заранее на сто процентов, что за жизнь Вонна ему придётся заплатить собственной, он не мог бы с уверенностью сказать, что согласился бы на такое. Но в той ситуации он не знал заранее вообще ничего и действовал исключительно на инстинктах. А инстинкты кричали о том, что он должен спасти Вонна. Рис продолжает: – Что я, по-твоему, должен был сделать? Притвориться, что ничего не заметил, и позволить пропороть Вонну башку? – Ты должен был вести себя умнее, – отрезает Джек холодно. – Не закрывать его спиной, а свалить с ног. Тогда ни один из вас бы не пострадал. Но нет, тебе вздумалось обвить вокруг него свои дурацкие длиннющие руки-ноги и поиграть в человеческий щит. Улавливаешь суть? Понимаешь, о чём я говорю? Осознаёшь собственный идиотизм? И да, Рис мог повести себя именно так. Это было бы разумнее и безопаснее. Слова Джека заставляют его это осознать, но признавать свою ошибку вслух Рис, естественно, не собирается, потому что не хочет доставлять Джеку такое удовольствие. К тому же, это не отменяет того, что Джек считает Вонна расходным материалом. – Если ты считаешь дружбу дешёвкой, то это твои проблемы, – цедит Рис, переводя тему. – А я со своими друзьями так легко расставаться не собираюсь. Рис знает, что играет с огнём, и ожидает очередной вспышки гнева. Он почти уверен, что Джек сейчас ударит его по лицу механической рукой или сделает что похуже, но тот лишь горько усмехается. – Я не считаю дружбу дешёвкой, тыковка, – говорит он, глядя в сторону. – Так что это не мои проблемы, как и то, что почти все люди – всего лишь бесполезные мешки мяса и кучка моральных уродов без малейшего понятия о верности. Рис вспоминает ту ночь в пещере, когда Джек предложил ему убить Вонна, сказав, что тот может в любой момент всадить ему в спину нож. Тогда Джек тоже говорил что-то подобное, и к Рису снова возвращается ощущение, что это не просто так. Он даже открывает рот, чтобы задать давно интересующий вопрос, но Джек прерывает его, растягивая губы в кривой ухмылке: – Но знаешь, тыковка, я даже готов простить тебе бесполезную сентиментальность и привязанность, потому что благодаря ей ты оказался в доме самой настоящей сирены. Не представляешь, каким счастливым меня делает тот факт, что она всё ещё на Пандоре. – Сирены? – хмурится Рис. – Ты что, серьёзно не знаешь, кто такие сирены? – закатывает глаза Джек. – Господи, тыковка, ну ты как будто из пещеры выполз. Загадочные тёлки с классными татушками и способностями превратить твой мозг в пюрешку, не доставая его из черепа? Навевает мысли? Рис отрицательно качает головой, и Джек ударяет ладонью по лбу. – Каков пиздец, – вздыхает он. – Ну ты и тёмный лес, вот уж не ожидал такого. Ладно, вот тебе курс молодого бойца: сирены невероятно редки – их в мире всего шесть, они невероятно ценны, и я уже упоминал пюрешку из мозга? Кажется, да, но повторюсь, чтобы это осело в твоём необразованном сознании: они могут сделать из твоего мозга пюрешку. Рис нервно сглатывает. Слова Джека звучат угрожающе, и Рису становится не по себе от непосредственной близости к одной из сирен. Которая, как повторил аж три раза Джек, может сделать из его мозга пюрешку. – У меня просто руки чешутся заполучить её прямо сейчас, – говорит Джек возбуждённо, – но вы, два слабосильных придурка, на такое явно не способны. Особенно учитывая то, что от неё ни на шаг не отходит её ручная туша. Скажу тебе честно, даже мне не по себе рядом с этой ошибкой учёных. – Учёных? – переспрашивает Рис. – Этот парень – результат не самого удачного эксперимента не самых одарённых сотрудников «Гипериона», – объясняет Джек. – Должен был получиться идеальный боец, но эти мудаки добились физической силы, а вот с остальным справиться не смогли и умудрились устроить ему раздвоение личности. Я собирался сделать хорошее дело и избавить его от страданий, но он успел сбежать из лаборатории, предварительно перерезав всю команду. За что я ему благодарен – мне не пришлось марать руки об этих имбецилов. – Не знал, что «Гиперион» таким занимается, – честно отвечает Рис. Он не уверен, что чувствует по этому поводу – с одной стороны, произошедшее с Кригом правда ужасно, а с другой Рис прекрасно понимает, что некоторых целей невозможно добиться, не проводя эксперименты над людьми. Вынужденные жертвы. Так ведь? – Ты много чего не знаешь про «Гиперион», кексичек, – ухмыляется Джек. – Но мы немно-о-ожечко, самую малость отошли от темы. Как я уже сказал, вы, два слабачка, с сиреной и психом справиться не сможете, но я немного поиграл с твоими системами. Твой ЭХО запомнит, где мы сейчас находимся, а когда я вернусь на Гелиос, то смогу вычислить точные координаты и отправить сюда целую сраную армию. – Зачем тебе сирена? – не понимает Рис. – Не твоё дело, – отвечает Джек резко. Это немного обидно. – Недостаточно доверяешь мне, чтобы выложить такую ценную информацию? – хмыкает Рис и издевательски приподнимает бровь. Джек фыркает, склоняется к нему ближе, и Рис ёжится от холода: металлическая рука ложится на обнажённый живот и начинает легко поглаживать пальцами. – У тебя слишком большой рот, тыковка, – качает головой Джек. – И когда-нибудь я обязательно покажу тебе пару способов, как и чем его можно заткнуть. – Рис закусывает нижнюю губу, когда Джек запускает ладонь ему под боксеры и останавливается у самого основания члена, который начинает твердеть. Рис уже не отрицает перед самим собой, что, несмотря на всё, хочет Джека, и сильно. Он не против повторить произошедшее у гаража, но то, что у Джека так резко поменялось настроение, выбивает из колеи. Как и то, что Рис находится в одной комнате с Вонном, а дрочить в одной комнате со своим братаном – это вопиющее нарушение бро-кода. Но Джека это, судя по всему, мало заботит. Он убирает руку из белья, кладёт ладонь поверх и начинает неторопливо, почти лениво поглаживать член через ткань. Не податься навстречу прикосновению стоит Рису невероятных усилий. – Джек, – шепчет он и поворачивается в сторону Вонна, чтобы убедиться, что тот всё ещё спит. – Тут, вообще-то, мой друг. – И? – спрашивает Джек, будто и правда не понимает, что в этом такого. – Если он проснётся и заметит, что я себе надрачиваю, то будет, мягко говоря, неловко, – объясняет очевидное Рис и сильнее закусывает губу, чтобы не застонать – Джек нажимает ладонью сильнее, а Рис уже успел ужасно возбудиться. Чёртов Джек. – О-о-о, кексичек, так ты думаешь, что кто-то тут кому-то будет дрочить? – коротко смеётся Джек, обхватывает ствол сквозь ткань и делает пару грубых движений. Рис чуть вскидывает бёдра, сдаваясь. – Думаешь, что заслужил? После того, как чуть не убил нас обоих? Какой ты наивный. Это даже мило. Джек оказывается совсем близко – будь он из плоти и крови, прижимался бы сейчас губами к уху Риса. Тот закрывает глаза и на секунду позволяет себе представить, что Джек реален и правда сидит у него на бёдрах, прижимая своим весом к постели, правда его трогает. От этой воображаемой картины дыхание сбивается сильнее, чем от движений руки по члену. Рису всё-таки нужно выйти в другую комнату, потому что он начинает ритмично подаваться бёдрами навстречу прикосновениям Джека, но всё вдруг резко прекращается – Джек, судя по всему, говорил правду о том, что ничего Рису не светит. Он проводит большим пальцем по его нижней губе, чуть её оттягивая, и низко шепчет ему на ухо: – Нихуя ты не заслужил, сладкий. После этих слов Джек замолкает, а механическая рука безвольно падает на кровать. Рис открывает глаза и понимает, что Джек скрылся у него в голове. Смачно выругавшись себе под нос и назвав Джека блядским мудаком, Рис как можно тише поднимается с кровати и проскальзывает в ванную, чтобы самому закончить начатое Джеком. Возбуждение никуда уходить не собирается, а проснуться с ноющими яйцами ему совершенно не хочется.

***

*** Майя с Кригом выполняют своё обещание: с первыми же лучами солнца чуть ли не выпинывают Риса с Вонном со спальных мест. Майя окидывает Риса критичным взглядом, проверяя, что с ним всё в порядке и рана зажила до конца, убеждается в этом и пихает им с Вонном в руки по огромному сэндвичу. После Криг завязывает обоим глаза, приговаривая себе под нос что-то про блаженную слепоту и трагичную смерть. Жевать сэндвич с закрытыми глазами – та ещё задачка. Рису всегда было некомфортно есть в темноте, но он слишком хорошо себя чувствует, чтобы жаловаться, не говоря уже о том, что это было бы попросту грубо. Рис избежал смерти, поспал в кровати, принял душ и кончил. На данный момент жизнь кажется ему вполне приемлемой штукой. Оргазм, правда, был так себе – Рис настроился, что в процессе поучаствует Джек, но тот решил над ним поиздеваться, лишь раздразнив, и потому дрочка получилась быстрой, агрессивной и не очень удовлетворяющей морально. Но физическая разрядка помогла напряжённому телу расслабиться, так что этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать себя лучше. Судя по вдохновлённому чавканью, доносящемуся откуда-то слева, Вонн против сэндвича тоже ничего не имеет. По пути до машины Рис, не уследив за собственными ногами, спотыкается обо что-то, показавшееся ему камнем. На поверку это оказывается отрубленная Кригом у предводителя одной из местных бандитских группировок голова, которую он оставил валяться во дворе – об этом рассказывает Майя нарочито спокойным, но всё же подрагивающим от смеха голосом. Рис в своей жизни спотыкался о такое количество вещей, что и сказать стыдно, но отрубленных голов среди них всё же не наблюдалось. Что ж, всё бывает в первый раз. Из-за массивного тела Крига и слишком длинных ног Риса комфортно уместиться в машине вчетвером оказывается сложно, поэтому Вонну приходится усесться Рису на колени, и тот в очередной раз вспоминает о том, что Вонн – далеко не такой лёгкий, каким кажется. Рис очень надеется, что ехать им придётся недалеко. В ином случае он рискует никогда не подняться с сидения – ноги ему Вонн отдавливает неслабо. Ко всему прочему, на особо крутых поворотах он цепляется то за рубашку Риса, то за его шею, то вообще за волосы, а ещё говорит, что его сейчас, кажется, стошнит. К такому Рис не готов точно – его рубашка и так прошла через слишком многие испытания, чтобы оказаться ещё и заблёванной. В остальном их поездка оказывается не особо насыщенной – Майя молчит всю дорогу, сосредоточившись на вождении, а к крикам Крига про расчленёнку Рис привыкает и перестаёт обращать внимание. Мысли невольно возвращаются к тому, что сказал ночью Джек: Майя – сирена, которая зачем-то ему очень нужна, а Криг – результат научных экспериментов. Они прекрасная пара. Джек пообещал, что отправит за Майей самую настоящую армию, когда вернётся к жизни, и Рис не уверен, что именно чувствует по этому поводу. С одной стороны, какая ему разница. С другой – он всё же чувствует определённую благодарность. Если бы не Майя, он бы сейчас не сидел в машине вполне довольный жизнью и как никогда близкий к цели, а валялся непонятно где, мёртвый и истекающий кровью. Рису кажется, что оставить это просто так и подвергнуть собственных спасителей опасности – не лучший способ их отблагодарить. Но ещё он уверен в том, что Джеку Майя нужна не просто так, а чтобы добиться того, чего тот собирался добиться изначально – цивилизовать Пандору. Джек, правда, говорил о том, что взорвёт планету к чёртовой матери, но теперь его план, видимо, изменился. Значит, убивать Майю он не собирается, она нужна ему живой. Впрочем, зная Джека, тот факт, что кто-то нужен ему живым, скорее всего означает мучительные пытки для этого кого-то. Рис откидывает голову на спинку сидения – насколько возможно маневрировать с сидящим у него на коленях и постоянно дёргающимся Вонном – и тяжело вздыхает. И зачем он проникся к Майе с Кригом такой симпатией? Если бы не это, всё было бы просто. Ему бы не пришлось выбирать. Джек оказался тем ещё мудаком – и прежний Рис, благоговейно смотревший на постеры своего кумира, никогда бы не подумал, что позволит себе говорить о нём в таком ключе. Порой Джек раздражает до чёртиков, но Рис всё ещё верит в его дело. А ещё постоянно ловит себя на мысли о том, каково было бы ощутить руки Джека на своих бёдрах или укусить его за губу. Но это уже совсем другая история. Внутренний монолог Риса прерывает удивлённый голос Майи: – Смотрите, скаг! Я думала, они здесь не водятся. Задавим? – Украшения из кишок! – отзывается Криг радостно. Рис же реагирует совсем по-другому – плюнув на предупреждение Майи о том, что Криг раскрошит ему череп своим пилотопором, если Рис хотя бы попытается снять повязку, он сдирает её одним движением, чтобы убедиться в своей правоте. И убеждается – в паре десятков метров виднеется та самая скала, под которую они загнали машину, до сих пор там и стоящую. Рядом с ней вертится не кто иной, как Тупик. Рису хочется думать, что он издалека признал в этом скаге Тупика вовсе не потому, что в Песках больше нет ни одного представителя его вида, а потому, что у них образовалась глубокая эмоциональная связь. – Нет-нет-нет! – выкрикивает Рис, поворачиваясь к Майе. – Не надо, это мой скаг, Тупик. А это наша машина, затормози! Майя настолько резко вдавливает педаль тормоза в днище автомобиля, что и Вонна, и Риса резко бросает вперёд – Вонн прикладывается лбом о панель, а Рис оказывается плотно вжат лицом ему в спину. – За что? – еле выдыхает он, с усилием отлепляясь от Вонна и потирая рукой чудом не вывихнутую челюсть. – Что происходит? – жалобно спрашивает Вонн, у которого всё ещё завязаны глаза. – Ты снял повязку, – мстительно говорит Майя. – И мы достаточно далеко от нашего убежища, так что череп можешь всё-таки сохранить, но хорошую встряску ты заслужил. – Оторванные ножки бегут по дорожке, – разочарованно вздыхает Криг, с грустью глядя на свой сегодня ещё не отведавший крови пилотопор. – Окей, окей, ты права, заслужил, – кивает Рис, пытаясь спихнуть с себя Вонна. – Теперь можно выйти из машины? – Валяй, – пожимает плечами Майя и выбирается наружу сама, перед этим сжалившись над Вонном и сняв с него повязку. Когда Вонн, потирая глаза и постанывая от боли, наконец слезает с него, Рис выходит из машины настолько быстро, насколько это возможно, и сразу же бросается к Тупику. По пути, правда, пару раз спотыкается и чуть не падает – затёкшие ноги плохо держат, но Тупик несётся ему навстречу, высунув язык и возбуждённо тявкая. Ради этого можно и потерпеть. Рис разводит руки в стороны и усаживается на корточки, чтобы Тупик мог запрыгнуть ему на колени, что тот и делает, а потом сразу начинает облизывать лицо Риса, обдавая его жутким запахом из пасти. Обычно Рис такого не позволяет, но сейчас даёт Тупику разойтись. Один раз можно и потерпеть. – Чувак, как же я рад, что ты жив, – говорит Рис искренне, отодвигая от себя Тупика на вытянутых руках и заглядывая ему в счастливую морду. – Тоже, что ли, скага завести? – вздыхает успевший подойти к ним Вонн. – И что у всех за привычка водить дружбу со скагами, – задумчиво говорит Майя, скрещивая руки на груди. – Знаю я одного мужика, который барыжит эридием. Ужасно грубый и злобный, а вот к мелкому скагу проникся нежными чувствами. Одна моя хорошая знакомая рассказывала, что этого скага как-то раз украли бандиты, и ей с друзьями пришлось его выручать. А милая зверушка потом чуть не сожрала своему хозяину пальцы ног. Рис подозревает, что история задумывалась как поучительная, но лишь закатывает глаза, бормочет себе под нос: «Бла-бла-бла, кому какая разница», – и опускает Тупика на землю, но только чтобы пройти к машине и понять, до сих пор ли она в рабочем состоянии. Тупик семенит рядом, и Рис замечает, что тот прихрамывает на заднюю лапку. Значит, вой, который они слышали, правда принадлежал ему, и эти уроды всё-таки причинили Тупику вред. Хорошо, что все они уже передохли. Машина в отличие от Тупика оказывается в целости, сохранности и рабочем состоянии. На одном из её колёс попытались свить гнездо пауки-муравьи, но, судя по валяющимся рядом оторванным лапкам, с этой проблемой Тупик уже успел разобраться. С паутиной справиться сложнее, но тут помогает Криг – использует пилотопор не для убийства, а для куда более мирного дела. Во время всего процесса Рис боится, что тот повредит шину, но Криг оказывается способен не только на устраивание кровавой бани, но и на аккуратные действия. – Раз уж вашу машину никто не угнал, то дальше справитесь и без нас, – говорит Майя, когда Рис успешно заводит мотор и делает пару пробных кругов. – Да, наверное, – соглашается он, чувствуя облегчение от того, что Майя и Криг не окажутся с ними у телепорта, а значит, не увидят цель их назначения. Рис не уверен, что им не показалось бы подозрительным решение туристов с Эдена-5 провести пандорские каникулы не где-то, а в Эридиевом Море, который на курорт походит мало. – Отлично, нам не придётся тратить ещё море бензина. – Майя растягивает губы в улыбке. – Не убейтесь там, а то получится, что я зря потратила силы и время на спасение ваших жизней. Майя машет им рукой, Криг покачивает на прощание пилотопором, и они уходят к своей машине. Кажется, они не любят долгие сентиментальные прощания. Рис чувствует, будто что-то упускает, будто всё-таки должен хоть намекнуть, что Майе с Кригом, возможно, стоит сменить место жительства. – Майя, постой! – окликает он. Она поворачивается к нему и вопросительно приподнимает бровь. – Я хотел сказать, – начинает Рис, уверенный в том, что сейчас выложит ей если не все подробности, то хотя бы намекнёт. Вместо этого у него вырывается совсем другое: – Спасибо. Я хотел сказать спасибо. – Не парься, – хмыкает она, а потом, немного подумав, тянется к кобуре на своём бедре и вытаскивает из неё небольшой пистолет. Рис напрягается и готовится уже отскакивать в сторону, но вместо выстрела Майя кидает ему пистолет, а следом и кобуру. Рис успевает среагировать и ловит их механической рукой, а после смотрит на Майю с немым вопросом, но та лишь закатывает глаза: – Тебе это может понадобиться. Я уже поняла, что ты расхаживаешь по Пандоре с дурацкой электрошоковой дубинкой, – не отреагировать на оскорбление своей любимой дубинки Рису стоит немалых усилий, – а у твоего друга и вовсе ничего при себе нет. Так делают только полнейшие идиоты или самоубийцы. Вы больше похожи на идиотов. Так что на, развлекайся. Мне он всё равно особо не нужен, этой гиперионовской дряни везде полно. Рис разглядывает пистолет поближе и понимает, что тот правда произведён «Гиперионом» и правда выглядит так себе – наверняка дешёвка с низкой скорострельностью, но это лучше, чем ничего. В их ситуации даже дерьмовый пистолет не будет лишним. Рис поднимает голову, чтобы поблагодарить Майю ещё раз, но обнаруживает, что та уже забралась в машину, как и Криг. Они срываются с места так быстро, словно хотят поскорее отсюда убраться. Рис так и не успел ничего сказать. Что ж, ему не пришлось решать. Выбор был сделан за него обстоятельствами. Рис пожимает плечами, убирает пистолет в кобуру и вешает её на бедро, загоняя угрызения совести поглубже.

***

*** – Господи, ну и дыра, – говорит Вонн, с отвращением морща нос. Они стоят на возвышении, с которого Эридиевый Мор видно как на ладони, и других слов у Риса попросту не находится – это правда самая настоящая дыра. Джек рассказывал, что решил построить бункер для Накаямы именно здесь потому, что никому не придёт в голову искать секретный бункер на свалке радиоактивных отходов – Рис не ожидал рая на земле, но то, что открылось взгляду, хуже в несколько раз. Везде лужи отравляющего почву шлака, и даже горы приняли такой же неестественный цвет, как и эридий. От обилия фиолетового рябит в глазах. – Вот это поворот. – Джек появляется рядом с Рисом и смотрит на убогий ландшафт с тем же удивлением. – Последний раз, когда я здесь был, это место выглядело не настолько депрессивно. Блин, мне прямо глаза себе выколоть хочется, настолько здесь стрёмно. Да, видимо, отходы эридия землю не удобряют. – Да неужели, – саркастично фыркает Рис и начинает осторожно спускаться со скалы. – А? – удивлённо спрашивает Вонн, следуя за ним по пятам. Тупик убегает вперёд, прыгая с одного выступа на другой. – Я не тебе, – бросает Рис и старается не отвлекаться от задачи. Спускаться осталось недолго, но поскользнуться на пятне шлака и полететь кубарем вниз всё равно не хотелось бы. Шею можно сломать, упав и с небольшой высоты, а ещё можно пересчитать затылком все камни, поэтому Рис не прислушивается, что Вонн бормочет о том, насколько странно смотрятся его разговоры с Джеком со стороны. Ну окей, может, немного прислушивается. Но не слишком. Наконец добравшись до земли, Рис отряхивает рубашку и поворачивается к Джеку, который стоит, скрестив руки на груди и весело скалясь. – Поверить не могу, что вы таки умудрились добраться сюда живьём, – выдаёт тот. – Я был уверен, что к этому моменту ты уже заработаешь себе шрам на половину рожи, дыру в щеке или хотя бы ногу сломаешь, а твоего дружка сожрут либо пауки-муравьи, либо дочурка Мокси. Но смотрите-ка, у вас обоих всё тип-топ. – Нас пытались съесть каннибалы, а я почти умер, потому что мне всадили в спину нож, – мрачно замечает Рис, не согласный с мнением Джека о том, что они добрались до Мора в целости и сохранности. Да, все части тел у них на месте, но нервные клетки не восстанавливаются, а Рис так часто терял сознание и бился головой, что почти уверен в том, что уже много дней подряд ходит с сотрясением мозга, которое ему просто никто не диагностировал. – Ой, тыковка, мелочи-то какие, – беззаботно машет рукой Джек. – Сейчас-то мы здесь, да? Все вместе, большая дружная команда, даже твой тупой скаг. Кстати, если тебя вдруг интересует, он во-о-от там сзади примеривается к луже шлака, и я бы не советовал давать ему лакать это дерьмо. Если ты, конечно, не хочешь себе в распоряжении двухметровое чудовище – тогда конечно, я буду только за, чудовища рулят. – Тупик, нельзя! – прикрикивает Рис, и тот с разочарованием отходит от лужи, в которую уже почти успел макнуть кончик языка. Рис не испытывает такого энтузиазма по отношению к двухметровым чудовищам, как Джек, и совсем не хочет знать, что будет, если соединить маленького скага с большим количеством шлака. – Ну вот, – вздыхает Джек с разочарованием, – не надо было тебе говорить. Я бы посмотрел, как ты вылупился бы на своего скага и такой «а-а-а! что это за дерьмо! спаси меня, Джек!» Рис закатывает глаза. Он бы не стал настолько позорно орать, завидя Тупика в такой форме. Наверное. – Ты наконец расскажешь, куда именно идти? – спрашивает Рис и разворачивает на ладони карту, которая работает на удивление исправно: видимо, для эхо-нета шлак – не помеха. Но Джек в ответ лишь фыркает так, словно Рис сморозил полнейшую глупость, и качает головой. – Конечно нет, кексичек, ты за кого меня принимаешь? Думаешь, я так просто возьму и выложу тебе месторасположение бункера, в котором находится моё будущее тело? Рис хмурится. – И каким образом мы тогда должны туда добраться? – спрашивает он непонимающе. – Пойдёте за мной, дурень, – говорит Джек так, словно это очевидная вещь. – А в чём смысл? – раздражается Рис, чувствуя лёгкую обиду на то, что Джек ему настолько не доверяет. Окей, информация о сирене и её назначении – дело десятое, до этого ещё нужно дожить. Рис не требует, чтобы ему выкладывали всё и сразу, но сейчас они находятся в непосредственной близости от своей цели, а Джек отказывается кооперироваться, когда это в его же интересах? Что за бред. – А такой, – тянет Джек медленно и сладко, – что если ты не будешь знать координаты заранее, то не сможешь унести вместе с ними ноги. – А что помешает мне убежать прямо от бункера, скажи на милость? – говорит Рис совсем уже зло. – Я знаю этот бункер как свои пять пальцев, куколка, – хмыкает Джек, расплываясь в нехорошей ухмылке. – В нём очень, очень много электрических приборов. И парочка турелей. Если мне покажется, что ты пытаешься свалить, я без особого труда возьму над ними контроль и прострелю тебе колено. Или два. Да ещё третье пришью и прострелю, если уж на то пошло. Ну что ж, возможно, в этом есть доля здравого смысла. Но больше, конечно, паранойи – какой Рису смысл сейчас сдавать назад? – Окей, – вздыхает он. – Веди. – Тыковка, ты правда думаешь, что мне нужно было твоё разрешение? – Джек чуть склоняет голову набок. – Кстати, оп, – он ухмыляется ещё шире и беззвучно щёлкает пальцами, – и твой эхо-нет не работает. Ха-ха. Стабильно работавшая карта пропадает, и попытки вызвать её назад успехом не венчаются. Рис не знает, как Джек это сделал, но ему в голову приходит мысль, что, будь у него более современная рука, Джеку было бы не так просто управлять её системами. Не то чтобы Рис не любил свою руку – за несколько совместных лет она стала чувствоваться чуть ли не как настоящая, но от модели поновей он бы тоже не отказался. Если Джек сдержит обещание про кресло исполнительного директора, Рис её себе закажет. Серебряную. И в этот раз никакой дурацкий инженер не откажет ему в том цвете, который он себе выберет, потому что исполнительным директорам в таких вещах не отказывают. С этими мыслями он следует за Джеком, который уже успел отойти на пару метров, обернуться к Рису и рявкнуть на него, чтобы пошевеливался. – Просветишь, куда мы идём? – спрашивает Вонн, на ходу пытаясь отряхнуть ботинок от шлака, в небольшую лужу которого умудрился вмазаться. – Сам понятия не имею, – вздыхает Рис, пытаясь идти в том же темпе, что и Джек. Тот из-за невозможности отойти больше, чем на несколько метров, ужасно раздражается, если приходится останавливаться и ждать – начинает махать руками и обзывать последними словами не только Риса, но и его прабабушку. Джеку явно не терпится добраться до бункера – он давно не называл Риса пустоголовым дебилом и ошибкой природы.

***

*** Через несколько часов изнурительной ходьбы, включавшей в себя необходимость перепрыгивать через небольшие пропасти, большие лужи шлака и огромные разлагающиеся трупы мордоплюев, они упираются в основание высоченной скалы, по которой течёт лава. Джек её обнимает, нежно приговаривая «папочка дома», Рису хочется заорать. Серьёзно?! Если они притащились сюда ради какой-то грёбаной скалы и впереди их ждёт столько же мучений, то Рис готов сдаться прямо здесь и сейчас. Ему совсем не понравилось перепрыгивать через трупы мордоплюев, а вырывать у Тупика из пасти кусок зашлакованного крыла дохлого ракка пришлось по вкусу ещё меньше. Судя по лицу Вонна, он тоже находится в замешательстве – он, ко всему прочему, ещё и не видит Джека. Ему наверное кажется, что они просто непонятно зачем встали в тупике. И Рис ему даже немного завидует – Джек проявляет неприлично много страсти по отношению к этой скале. У него такое ощущение, что тот себя так даже в постели с девушкой не ведёт. Но Джек наконец всё же отрывается от своего сомнительного занятия и поворачивается к Рису. У него нездорово поблёскивают глаза. – Окей, парень, – говорит он возбуждённым голосом, снова используя ненавистное обращение, – видишь это углубление? – Джек указывает пальцем на ничем не отличающееся от остальных место в скале. Рис честно к нему присматривается, но ничего не видит, поэтому лишь отрицательно качает головой. – О господи, – раздражённо бросает Джек. Механическая рука Риса тут же оживает и начинает буквально тащить его вперёд, на что Вонн выкрикивает испуганное «воу, бро!» Когда металлические пальцы нажимают на незаметное никому кроме Джека углубление, несколько секунд ничего не происходит, но потом Рис слышит, как внутри камня срабатывают какие-то механизмы, и часть скалы с рокотом медленно поднимается вверх. Шум просто ужасный, и Рис думает о том, как им повезло, что в этой помойке передохли даже те организмы, которые, казалось бы, способны существовать в самых диких условиях, иначе бы все они сбежались на звук. – Вау, – выдыхает Вонн, с восторгом смотря, как поднимается часть скалы, открывая за собой коридор. – Круто! До последнего не верил, что тут правда окажется секретный бункер, но смотри-ка, он существует. – Я, честно говоря, тоже, – признаётся Рис, наблюдая за происходящим примерно с тем же выражением, что и Вонн. Идея секретного бункера сумасшедшего профессора, в котором спрятан клон Красавчика Джека, с самого начала казалась несколько сюрреалистичной. Да, Рис пошёл вслед за ней, поверив Джеку, но всё равно до последнего момента бункер воспринимался лишь размытым концептом, а не реальным местом. А сейчас Рис видит его собственными глазами, и сердце заходится в сумасшедшем ритме. Они добрались. Они в двух шагах от оживления Джека, и пути назад уже нет. Они правда это сделают. – Окей, тыковка, – говорит Джек, когда Рис подходит ко входу в бункер и устремляет взгляд на длинный коридор, уходящий вниз. – Вот что мы сделаем. Я этот бункер не из говна и палок строил, так что защитных систем там столько, что жопой жрать можно, и вы двое через них ни за что не пройдёте. Но если ты пустишь меня в свои субсистемы, то я смогу отключить турели и щиты. Рис пару раз моргает и внимательно смотрит на Джека: – И почему ты говоришь мне об этом только сейчас? – А что, если бы я сказал раньше, это бы что-нибудь изменило? – справедливо замечает Джек. – Нет, но… – пытается возразить Рис, но не находит, что сказать. Джек прав – ни черта бы это не изменило. Да и он не видит другого выхода. Если внутри на самом деле столько защитных систем, то у них с Вонном нет ни малейшего шанса пробиться через них без помощи Джека. И если тому для этого нужен полный доступ к кибернетике Риса… Что ж, выбирать здесь особо не приходится. – Доверься мне, Риззи, – неожиданно серьёзно говорит Джек, вставая прямо перед Рисом, и опускает руку ему на плечо. Точнее, задерживает её буквально в нескольких миллиметрах, но Рис всё равно понимает жест и даже делает вид, что чувствует его физически – он к такому уже привык. Он делает глубокий вдох и на мгновение прикрывает глаза. – Ладно, – отвечает он тихо, – делай что нужно. – Да! Ты не пожалеешь, тыковка, – радостно говорит Джек и дотрагивается указательным пальцем до порта Риса. В прошлый раз, когда он это провернул, Рис ничего не ощутил – рука Джека прошла прямо сквозь его висок, а в этот раз его бьёт лёгким электрическим разрядом, причиняющим небольшой дискомфорт. Рис ожидал, что полностью потеряет контроль над собственным телом, но он не чувствует никаких перемен. Это наталкивает на мысль, что у Джека попросту не получилось, но тот буквально светится от счастья. Судя по всему, он преуспел. – Что это было? – спрашивает Вонн испуганно. – Ты передёрнулся, от порта у тебя пошли искры… И Рис, у тебя кровь. Рис поднимает пальцы к виску и правда чувствует на них влагу, но это почему-то не пугает – в конце концов, такое уже было. В первый раз, когда Джек появился и наорал на Риса, у него тоже пошла из порта кровь. Сначала он думает, что это каким-то образом связано с яркими эмоциональными вспышками Джека, только вот у того было столько эмоциональных вспышек, что Рис откидывает эту идею как заведомо неверную, и к собственному удивлению понимает, что сейчас ему абсолютно всё равно. Он пожимает плечами и говорит настолько обыденным голосом, насколько это возможно: – На кровь не обращай внимания, это фигня, а искры… Это Джек, но не волнуйся, всё в порядке. – Вонн выглядит по-настоящему обеспокоенным, и Рис чувствует укол совести. Он легко улыбается и кладёт руку ему на плечо, невольно отзеркаливая жест Джека. – Вонн, серьёзно, не волнуйся, – говорит он уже мягче. – Всё будет хорошо, окей? – Ты уверен, что мы правильно поступаем? – спрашивает Вонн, смотря на дверь в бункер уже без прежнего восторга. На несколько мгновений Рис задумывается, уверен ли он, и с удивлением понимает, что на самом деле ему и думать не нужно. Он прочищает горло и отвечает: – Да. Да, я уверен. – Окей, – вздыхает Вонн, чуть хмурясь. – Если ты уверен, то я с тобой до конца. – Спасибо, бро, – отвечает Рис, ни капли не лукавя. Он благодарен Вонну за то, что тот был с ним на протяжении всего пути и даже сейчас остаётся рядом, а ведь он имеет полное право остаться снаружи, не заходить в бункер. Поддавшись моменту, Рис притягивает к себе Вонна и заключает его в крепкое объятие. Тот приподнимается на цыпочках, обнимая в ответ, и Рис кладёт подбородок ему на плечо, закрывает на секунду глаза и мягко улыбается. Это придаёт чуть больше уверенности в том, что всё будет в порядке. – Не хотелось бы прерывать ваш момент, кексичек, – вкрадчиво шепчет ему на ухо Джек, делая в точности противоположное и портя момент окончательно и бесповоротно, – но, если вы закончили со своими сопливыми бабскими обнимашками, то мы, может, уже перейдём наконец к делу? И под «может» я подразумеваю «взял задницу в руки и вперёд прямо сейчас». На последних двух словах Джек повышает голос, и Рис выпускает Вонна из объятий, вздрогнув. – Окей, давай сделаем это, – говорит Рис немного нервно и, убедившись, что Вонн следует за ним, начинает спускаться по коридору. Тупику он приказывает остаться снаружи. Тот сначала смотрит недовольно, но потом тявкает и куда-то убегает. Рис надеется, что Тупик не нажрётся шлака, пока за ним никто не следит. Скорее всего, зря.

***

*** Коридор оказывается куда длиннее, чем думал Рис, – он всё продолжается и продолжается, периодически загибаясь то вправо, то влево, уходя вниз и уводя их глубже под землю. Электрическое освещение придаёт серому металлу голубоватый оттенок и ощущение стерильности, но после достаточно резкого поворота монотонность сменяется знакомым сочетанием жёлтого, белого и серого. Ко всему прочему, стены попросту завешаны постерами Джека – огромными, во весь рост. Рис видел много подобных постеров за свою жизнь, но некоторые из присутствующих здесь попадаются ему на глаза впервые. – Ого, а этот совсем как у тебя в спальне! – заявляет Вонн, тыкая в тот на котором Джек стоит, оперевшись локтем на согнутую в колене ногу, поставленную на труп бандита, и улыбается белоснежной улыбкой. – Чувак! – возмущается Рис, чувствуя, как к щекам приливает румянец. – Что, ещё и в спальне? – хохочет Джек, оборачиваясь к нему. – Неудивительно, что у тебя так быстро на меня встаёт, пирожочек. – О боже, прекрати, – шипит Рис сквозь зубы, закрывая лицо ладонью. – Ах, так ты не хочешь поговорить о том, что заводишься от одной мысли, как хорошо я тебя выебу, когда окажусь в новом теле? – спрашивает Джек с кривой и злой ухмылкой. У Риса, кажется, краснеют даже уши. Обязательно было выбирать именно этот момент? – Нет, Джек, я не хочу об этом говорить! – выпаливает Рис, усилием воли загоняя как по команде появившиеся в голове мысли на самый край сознания: сейчас он совсем не хочет думать о том, как Джек его… выебет, если говорить цитатами. – Даже не буду спрашивать, – вздыхает Вонн, и Рис определённо рад, что тот не проявляет интереса к этому конкретному диалогу. Объяснить его суть было бы не просто. – Твоя потеря, сладкий. Я мог бы тебе во всех подробностях рассказать, как я сначала… Стоять! – Джек обрывает сам себя на полуслове. Рис, следуя команде, резко останавливается, и Вонн делает то же самое, пусть и смотрит на него вопросительно. – Сейчас будет барьер, – объясняет Джек. – Невидимый. Который долбанёт мощнейшим разрядом тока, если на него напороться. Изжарит на раз-два, отличная штука, очень ей горжусь, но если ты не хочешь посмотреть, как корчится в агонии твой дружбан, то его надо отключить. Ответа Джек не ждёт – Рис чувствует, как голову прошивает резкой болью, а потом Джек начинает двигать его рукой, делая в воздухе движения, словно нажимает на какие-то кнопки. Боль проходит быстро, но ощущение, что ему не принадлежит не только рука, но и всё тело, по меньшей мере странное, но если это значит не оказаться заживо поджаренным, то Рис готов потерпеть. – Готово, – довольно заявляет Джек, и Рис видит, как буквально в метре перед ними сначала мигает, а потом пропадает что-то похожее на почти прозрачную перегородку. – Мне кажется, или Красавчик Джек только что спас мне жизнь? – спрашивает Вонн, когда они продолжают путь. – Скажи этому задроту, что он может хоть прям здесь лечь и умереть, и спасал я тощую задницу того, в чьей голове пока что невольно нахожусь, – смеётся Джек, и Рис в очередной раз не передаёт Вонну его слова. – Да. Он очень тебя ценит, – проникновенно говорит он вместо этого. – Правда? – удивляется Вонн. – Правда, – активно кивает Рис, делая серьёзное лицо. – Ха. Странно, – задумчиво тянет Вонн, но потом пожимает плечами и продолжает идти как ни в чём не бывало. – Ну ты, Риззи, и горазд пиздеть, – фыркает Джек. – Рот тебе всё-таки придётся заткнуть. Перед ними оказывается очередной навороченный барьер Джека, который приходится отключать, и боль на этот раз уже не такая сильная, но приятного всё равно мало. Так происходит ещё по меньшей мере несколько раз – Джек отключает защиту, Рису словно простреливает голову, и господи, неужели нельзя было просто поставить здесь лифт или хотя бы эскалатор? У Риса такое ощущение, что этот дурацкий коридор с дурацкими постерами попросту бесконечен. Но это, конечно, не так: в итоге они всё-таки выходят к огромной серо-жёлтой двери, из слотов в верхних углах которой при их приближении начинают выдвигаться турели, но Джек успевает направить их друг на друга до того, как пойдёт первая очередь, и те успешно уничтожают друг друга. – Ха! – радостно заявляет Джек, явно довольный собой. – Да здравствует король, детка! Подойди к двери, Риззи, нам надо ввести код. Джек, особо не церемонясь, открывает его рукой незаметную панель и вводит комбинацию чисел, после чего дверь отъезжает в сторону, открывая одну из самых странных комнат, которые Рис видел в своей жизни. – Охренеть, – высказывает своё авторитетное мнение Вонн, и Рис только и может что коротко кивнуть в ответ. В общем и целом комната – точнее, огромный круглый зал, – выглядит примерно так, как и должна выглядеть комната в бункере сумасшедшего профессора: на дальней от входа стене висит несколько огромных мониторов с быстро ползущими строками кодов, под ними – многочисленные панели с обширными клавиатурами и портами. Столы заставлены хламом, включая разбросанные эхо-логи и недоеденные куски пищи, сейчас уже либо совсем засохшие, либо сгнившие. Довольно банальная, если подумать, картина, но, если не обращать внимание на оборудование, место больше похоже на музей Красавчика Джека, а не на лабораторию. По всему залу расставлены его фигурки разных размеров и материалов – пластиковые, плюшевые, высеченные из камня, мраморные, деревянные, одна даже сделана из ушных палочек. Стены завешаны всё теми же постерами, но здесь на половине из них к фотографиям Джека приклеены распечатанные изображения Накаямы. Помимо постеров стены украшены ещё и надписями, накарябанными чем-то подозрительно похожим на красную помаду: «Красавчик Джек – лучше всех», «женись на мне, Джек», «Джек, я люблю тебя и курочек, но тебя – больше». Под одним из мониторов красуется весьма красноречивая поэма: «Мясо скагов – красное, кишки ракков – голубые, ЭТИ МУДОЁБЫ УБИЛИ ДЖЕКА ПУСТЬ СГОРЯТ В АДУ». По залу расставлены картонные фигуры Джека, а посередине гордо возвышается его огромная золотая статуя, подозрительно напоминающая те, что были в Перспективе. – Теперь ты понимаешь, почему я старался проводить с этим долбанутым как можно меньше времени? – спрашивает Джек. – Нет ничего приятнее, чем когда тебе поклоняются, но это слишком даже по моим стандартам, а я спал на подушке с напечатанным на ней собственным лицом. – Да уж, – ёжится Рис и проходит внутрь. Постеры в офисе и дома больше не кажутся ему такими постыдными. – Да, Накаяма явно хорошо относился к Джеку, – хмыкает Вонн, поднимая со стола небольшую пищащую игрушку и нажимая ей на живот. Фигурка отзывается на это тоненьким «умри, бандит, умри!» и Вонн от неожиданности роняет её на пол. – Но вот что-что, а эти статуи были просто бомба, – заявляет Джек, подходя к гордо восседающей на золотом троне статуе и смотря на неё снизу вверх. – Ты только глянь, как я хорош в золоте! – О да, – хмыкает Рис. – Это всё прекрасно, но где клон? – Пф-ф, думаешь, всё так просто? – фыркает Джек. – Он спрятан в выдвижной панели в стене, которую надо активировать. Подойди к мониторам. Рис подчиняется, с интересом рассматривая экраны и пытаясь разобраться в строках кода, но тот бежит слишком быстро и с первого взгляда кажется чересчур запутанным. Но самому ему, видимо, разбираться не придётся: Джек набирает его рукой команды на клавиатуре одной из панелей. Маленький монитор на противоположном конце комнаты, который Рис даже не заметил, издаёт жизнерадостный писк, и в стене начинает отодвигаться панель. – Остановись и подними руки вверх. Рис хмурится и с удивлением поворачивается к стоящему слева Джеку, потому что не понимает, с чего бы тому приказывать ему остановиться и почему его голос непривычно слышится сзади, а не из головы. – Не может быть, – выдыхает Джек и резко разворачивается. – Тимоти?! Рис поворачивается тоже, и видит перед собой… Джека? Да, это определённо Джек, это лицо сложно не узнать даже в том состоянии, в котором оно сейчас находится. Кожа почти на всей правой щеке обожжена словно кислотой – нездорового сероватого цвета, сморщенная, собирающаяся в бегущие по лицу складки, похожие больше на выступающие вены, чем на кожу. На самой скуле что-то белеет, и Рису становится не по себе, когда он понимает, что это кость, мясо и кожа над которой выжжены полностью, и отмершие ткани уже не нарастают. Ожог не выглядит свежим, но и застарелым не кажется тоже. Осознание того, что человек прошёл через такую дикую боль совсем недавно, делает его только более жутким. Глаз на этой стороне лица закрыт чёрной повязкой, но Рис понимает, что там, скорее всего, нет ничего, кроме заплывшего бельма. На мгновение в его голове мелькает образ – другой Джек, другой шрам, сухая синяя кожа и белое пятно вместо глаза. – Я же сказал – руки вверх! – повторяет незнакомец с лицом Джека и направляет на Риса пистолет. Он подчиняется, медленно поднимая руки с раскрытыми ладонями и замечает, что Джек больше не контролирует механическую. – Что происходит? Это что, Красавчик Джек? – жалобно спрашивает Вонн, явно ни черта не понимая, но всё же следуя примеру Риса и тоже поднимая руки. Незнакомец выглядит жутко, а пистолет держит с уверенностью человека, который прекрасно знает, как с ним управляться. – Тимоти! – рявкает он на Вонна, стоит с его губ сорваться имени «Джек». – Меня зовут Тимоти. – Я не понимаю, – выдыхает Рис. – Это мой двойник, – быстро объясняет Джек. – Ему сделали пластическую операцию, чтобы он выглядел как я, бла-бла-бла, у него не было денег, бла-бла-бла, ему нужно было оплатить университет, бла-бла-бла. Но Тимоти давно пропал, и я честно думал, что он откинул копыта! И какого чёрта он сейчас делает? Как он нас нашёл? И что это за дебильный шарф? Мне не идут шарфы, они отвлекают внимание от лица! И что у него, собственно, с лицом?! – Я и не ожидал, что ты поймёшь, – хмыкает Тимоти и подходит на несколько шагов ближе, не опуская пистолет. – Было бы глупо с моей стороны. Остановись, пока не поздно, Рис. Ты ещё можешь избежать самой большой ошибки в своей жизни. – О чём этот пацан вообще говорит? – спрашивает Джек, переводя взгляд с Тимоти на Риса и обратно. – Какой ошибки? – выдавливает из себя последний и пытается сделать шаг к панели, но Тимоти резко выстреливает ему под ноги. Рис застывает на месте. – Ошибки оживления Джека, – говорит Тимоти, и в его голосе слышится странная горечь. – Ты вообще понимаешь, что будет, если он вернётся? Нам всем конец. Всей Пандоре, да всем близлежащим планетам – я уверен, что на этот раз его стремление разрушать чужие жизни приобретёт новые масштабы. – Тимоти, – рычит Джек так, словно тот может его услышать. – Заткнись. Что за бред ты несёшь, парень? – Может, поговорим спокойно? – предлагает Рис, кривовато и ненатурально улыбаясь. – Чайку попьём, вон у Накаямы на столе лежит чёрствый пончик. Может, ты им подавишься? – Очень смешно! – зло бросает Тимоти. – Я смотрю, сидящий у тебя в голове Джек возымел своё влияние, да? – Что? – округляет глаза Вонн. – Он знает?! – Конечно я знаю, – рвано смеётся Тимоти, и его смех больше похож на лай. – Я всё-всё про вас знаю. Ещё с того момента, как увидел тебя, Рис, говорящим с самим собой посередине пустыни и услышал, о чём ты болтаешь с пустотой, как называешь её Джеком, я заподозрил, что происходит. Мне понадобилось не так много времени, чтобы убедиться в своей правоте – я увидел твой порт, твой глаз и понял, что Накаяма всё же довёл искусственный интеллект до ума, и тот оказался в твоих руках, а после и в голове. Вы с Вонном так неосмотрительно трепались о бункере, думая, что никто вас не слышит, что я узнал о ваших планах и следовал за вами с тех пор. Я не могу тебе позволить оживить Джека, Рис. Он разрушил сотни, тысячи жизней. Он разрушил мою жизнь. – Что?! – кричит Джек. – Я… я дал тебе это лицо, я осыпал тебя деньгами, ты мог ни в чём себе не отказывать, у тебя было всё! Ты впервые в жизни обрёл силу, помог мне спасти Элпис, побывал в Хранилище, и теперь говоришь, что я разрушил твою жизнь?! Мелкий, неблагодарный… – Я не могу покинуть эту проклятую планету, а все на Пандоре ненавидят моё лицо, понимаешь? – продолжает Тимоти, и у него заметно дрожит голос. – Я не могу и шага сделать, его не скрывая, потому что каждый бандит порывается снести мне голову. Я… я пытался от него избавиться, – Тимоти сбивается на быструю речь, начинает запинаться и проглатывать слова и дотрагивается свободной рукой до обожжённой стороны своего лица, – но мне… мне не хватило сил. Было слишком больно, я не смог, но я справлюсь, я знаю, я смогу, я… – Ты это сам с собой сделал? – неверяще спрашивает Рис. – Что мне ещё оставалось? – спрашивает Тимоти чуть ли не истерично. – Я не могу жить с этим лицом, я должен от него избавиться, я… – Джек просил передать, что ему не идут шарфы, – резко прерывает бесполезный поток речи Рис, криво ухмыляясь. Тимоти тут же затыкается и смотрит на него хмуро, а затем стреляет Вонну в ногу. Тот падает с громким криком, хватаясь за свежую рану, из которой начинает обильно течь кровь, и Рис пытается бросится к нему, но Тимоти не позволяет – стреляет в третий раз, опять в пол недалеко от Риса. – Какого чёрта, зачем ты это сделал?! – кричит он. Риса всем существом тянет подбежать к Вонну, попытаться хоть как-то ему помочь и унять боль, но их разделяет метр пола, две дыры от пуль в нём и непонятно откуда появившийся психопат с пистолетом и самолично изуродованным лицом. – У тебя есть минута, – говорит Тимоти жёстко, не потрудившись объясниться. – За эту минуту ты либо откажешься загружать сознание Джека в новое тело, либо я прострелю тебе голову. И Вонну тоже. – Почему ты не пристрелил меня ещё когда понял, что происходит? И почему даёшь мне выбор? – спрашивает Рис, чувствуя, как растёт раздражение и злость от идиотизма ситуации. Он прошёл через столько дерьма не ради того, чтобы какой-то обиженный жизнью придурок разрушил всё в последний момент. – Потому что я верю в людей, Рис, – объясняет Тимоти. – И в доброту. Из-за Джека я совершил много ужасных поступков, но я больше не опускаюсь до бессмысленных убийств. Я до последнего верил, что ты одумаешься, и верю до сих пор. Даю тебе шанс. Минута, Рис. Тимоти опускает руку, и решение приходит к Рису за считанные секунды – в тот момент, когда он поворачивает голову к Джеку и видит боль на его лице. Рис выхватывает из кобуры пистолет, который дала ему Майя, и стреляет Тимоти в голову. Рис попадает, и Тимоти падает замертво мешком из мяса и костей. Под ним, пропитывая волосы и жёлтую ткань шарфа, медленно расползается багровая лужа. Рис несколько секунд смотрит на труп, не моргая. Но потом всё же выходит из оцепенения и убирает пистолет обратно в кобуру, мимолётно думая о том, насколько права была Майя, когда говорила, что он пригодится. Рис поворачивается к Вонну, который сидит на полу, прикрывая руками рану на ноге, и смотрит на него широко распахнутыми глазами. – Ты в порядке? – спрашивает Рис, стараясь выровнять сбившееся дыхание и унять бегущий по венам адреналин. – Я… да, – говорит Вонн глухо. – Болит, но терпимо. Пуля только мазнула, не застряла в мясе. Ты… ты убил его. – Убил, – соглашается Рис и бросает ещё один взгляд на труп. – Я не думал, что ты на такое способен, – шепчет Вонн. – Ты уже видел, как я убиваю бандитов, – хмурится Рис. – Это другое, – качает головой Вонн. – Там была самозащита, и сначала ты использовал Грузчика, потом дубинку, и… это другое. Просто другое. Ты… ты выхватил пистолет и выстрелил ему в лоб. У тебя было такое жестокое выражение лица, Рис, я… я не знаю. – Да. Да, ты сделал именно это, – неожиданно присоединяется Джек, подходя к Рису и заглядывая ему в лицо. На губах у него играет странная улыбка. – Ты застрелил Тимоти, Рис. – Это тоже была самозащита, – говорит Рис то ли себе, то ли Джеку, то ли Вонну, не понимая, почему последний смотрит на него с таким испугом. – Он бы убил нас обоих! У меня не было другого выбора. Джек начинает смеяться. – Да… Да, я понимаю, – коротко кивает Вонн, ерзая на полу и морщась от боли. – Ты сделал правильную вещь, наверное. Давай побыстрее отсюда свалим, хорошо? Рис коротко кивает и переводит взгляд на Джека, а потом – на капсулу за его спиной, в которой видит абсолютно идентичное ему тело. – Что я теперь должен сделать? – спрашивает Рис. Джек криво ухмыляется.

***

*** То, что происходит дальше, Рис помнит плохо: всё случается будто бы за считанные секунды, хотя на самом деле проходит куда больше времени. Джек быстро говорит, показывает, что нужно делать, кое-что делает рукой Риса сам, и всё сливается в сплошной поток движения. В голове нового тела Джека стоит почти такая же кибернетика, как и у самого Риса, только куда более развитая и современная – последнее слово в технике, если не следующее. Всё, что нужно сделать Рису – выкачать интеллект Джека из своей головы на чип, ужасно похожий на тот, который он когда-то поднял с тела Накаямы, и вставить его в порт на голове двойника, как когда-то вставил в свой. Звучит проще, чем получается на самом деле – процесс занимает чертовски много времени и доставляет Рису физическую боль, но он терпит, сжимая покрепче зубы и до побелевших костяшек цепляясь пальцами за спинку кресла. Оказывается, у него всё-таки есть шанс сдать назад – когда интеллект Джека оказывается полностью перекачанным на диск, Рису достаточно бросить его на пол и раздавить ботинком, но он этого не делает, даже когда Вонн тихо говорит, что такая возможность есть. Рис вставляет чип в порт нового Джека, и когда тот открывает глаза и криво ухмыляется, Рису кажется, что его ударили чем-то по голове. Джек стоит перед ним, живой и настоящий, потягивается так, словно у него затекли конечности, говорит своим голосом, смотрит разноцветными глазами, и Риса не держат ноги – он падает в кресло и пялится на Джека снизу вверх, не веря собственному зрению. У него кружится голова, а в горле встаёт комок – прошедший было страх возвращается. Рис с кристальной ясностью понимает, что этому Джеку от него никакой пользы. Когда Джек подходит к нему вплотную, Рис почти уверен, что именно тот его сейчас придушит, поэтому крепко зажмуривается и готовится к неизбежному. Но вместо того, чтобы сомкнуть пальцы у него на горле, Джек запускает их в волосы на затылке, сжимает и тянет назад, заставляя откинуть голову и открыть шею. Джек наклоняется близко-близко, и Рис чувствует его дыхание на своей скуле и едва ощутимое прикосновение губ к коже. У Джека чертовски горячие пальцы и губы – от него исходит жар, и Рис невольно тянется навстречу, ерзая в кресле. Он ожидает от Джека чего-то, хоть каких-то действий, но тот лишь шепчет ему на ухо «хорошая работа, котёнок, хорошая работа» и отпускает. Рис наблюдает за тем, как Джек подходит к мониторам и начинает что-то быстро набирать на клавиатуре. Такой дикой фрустрации, как сейчас, он, наверное, никогда не испытывал. Рис переводит взгляд на Вонна в попытке отвлечься – он нашёл ему бинты и антисептик и оказал первую помощь. Выглядит Вонн намного лучше, но в его глазах читается испуг и неверие, и он шокированно смотрит на Джека. Рис подъезжает ближе к нему прямо в кресле и кладёт руку на плечо. Вонн вздрагивает, но не отстраняется. Джек, судя по всему, наладил связь с Гелиосом, потому что на экране появляется усталое лицо незнакомого человека в форме «Гипериона». Усталым он перестаёт выглядеть в тот самый момент, как видит Джека. Он переворачивает на себя чашку с горячим кофе, орёт от боли, и Джек, отсмеявшись, приказывает в ту же секунду выслать шаттл к Адовой Купели в Эридиевом Море, иначе он позаботится о том, чтобы тому отрубили по очереди каждый палец. Неизвестный служащий лепечет, что это какая-то шутка, кого-то вызывает – видимо, стоящих выше по рангу. Перед монитором собирается целая толпа. Среди них Рис узнает Васкеза, подкатывается на своём кресле в поле обозрения камеры и машет рукой, криво улыбаясь. У Васкеза лезут на лоб глаза и он начинает верещать о предателях и беженцах из компании, но Джек рявкает на него, приказывая «заткнуть свой бесполезный рот». Васкез затыкается, остальные кричат и тыкают друг в друга пальцами, Джек тоже начинает орать, а Вонн жалуется, что от этой какофонии у него болит голова. Когда Джек наконец заканчивает разговор, добившись желаемого «да, сэр, есть, сэр, ваш шаттл уже в пути», Рис показывает молча закипающему Васкезу средний палец и получает искреннее наслаждение от выражения его лица. Джек уходит вперёд, а Вонна Рис тащит на себе, потому что тот не может идти сам из-за раны в ноге. Труп Тимоти они оставляют в бункере, и Джек говорит о том, что, как только они окажутся на Гелиосе, он отдаст приказ сначала вытащить золотую статую, а потом взорвать это место к чёртовой матери. Когда Рис сидит напротив Джека на мягком сидении шаттла, прижимая к груди с ног до головы перемазанного шлаком Тупика, он плохо понимает, что остался в живых, вернул к жизни Джека и возвращается домой.

***

*** Осознание приходит позже. Через два дня, в течение которых Рис не видит ни Джека, ни Вонна, он сидит на своей кровати в собственной квартире, смотрит невидящим взглядом в стену и наконец-то, наконец-то понимает, что всё закончилось. Как только шаттл соединился со станцией, по всем коридорам Гелиоса разнеслась праздничная музыка, а когда они выбрались ступили на знакомый металлический пол, их осыпали конфетти. Точнее, осыпали Джека, а Рису с Вонном досталось вместе с ним. Джек шёл по коридору, как самый настоящий хозяин, коим, собственно, и являлся, толкнул по пути нескольких слишком близко стоявших к нему несчастных служащих, пнул мусорку, кинул бутылку воды кому-то в лицо. Он быстро бросил какому-то важному типу, чтобы Риса с Вонном вычеркнули из листа разыскиваемых нарушителей, а потом скрылся в комнате, из которой делаются все публичные объявления, и с тех пор Рис его не видел: их с Вонном сгребла в объятия рыдающая Иветт, после чего утащила Вонна в больничное крыло, а Рис… Рис остался один. Он добрался до своей квартиры, не обращая внимания на взгляды, которые бросали люди на семенящего за ним Тупика, принял самый долгий в своей жизни душ, упал на кровать и моментально отключился. С тех пор Рис так и не смог заставить себя выйти из дома, отказывался от многочисленных просьб Вонна и Иветт сходить с ними куда-нибудь или хотя бы пустить к себе, а Джек так и не вышел с ним на связь. Рис вспоминает всё произошедшее на Пандоре. Особенно часто – как он себя почувствовал, когда вынес Тимоти мозги. Рис жалеет о том, что не может вернуться назад и повторить это ещё раз.

***

*** Громкий стук в дверь раздаётся на третий день добровольной изоляции Риса. Он почти игнорирует его, не имея ни малейшего желания подниматься с кровати, но неизвестный за дверью оказывается крайне настойчив. Рису всё-таки приходится вылезти из-под одеяла, опустить заметно увеличившегося в размерах Тупика на пол, натянуть на себя свободный домашний свитер, чтобы встречать настырного гостя не в одних трусах, и открыть дверь. Рис проглатывает вертящееся на языке «какого хрена?» когда видит перед собой Джека. – Привет, кексик, – ухмыляется тот и без приглашения заходит в квартиру, захлопывая за собой дверь обутой в массивный кед ногой. Чего Рис в Джеке никогда не понимал, так это пристрастия к кедам – с его обычным прикидом они смотрятся ужасно нелепо. Почему Рис сейчас фокусируется именно на гардеробе Джека, сложно понять даже ему самому. – Хм, я смотрю, твой скаг подрос, – замечает Джек, когда видит сидящего у кровати Тупика. – Шлак хорошо на него влияет. – Ага, – отвечает Рис глупо, не найдясь, что ещё сказать. Он три дня не видел ни единой живой души. Присутствие другого человека кажется практически нереальным. Рис не может оторвать от Джека взгляда. Тот это замечает и довольно ухмыляется, а затем выхватывает из-за пояса пистолет и направляет Рису в лицо. – Назови причину, по которой я не должен застрелить тебя прямо здесь и сейчас, – говорит он неожиданно холодным голосом. – Одну хорошую причину, Рис. Тупик угрожающе рычит, а Рис ловит себя на том, что больше не испытывает страха, когда смотрит на Джека. Не боится, что тот правда выпустит пулю ему в лоб. Он мог это сделать ещё несколько дней назад. Рис пожимает плечами. – Потому что ты мне доверяешь, – говорит он просто, смотря Джеку в глаза. – О, да? – смеётся Джек. – Ты так думаешь? Что я тебе доверяю? – Да, – отвечает Рис, не разрывая зрительного контакта, и в следующий момент обнаруживает себя прижатым к стене коридора. Джек ставит руки по обе стороны от его головы, всё ещё сжимая в одной пистолет, и Рис снова чувствует жар, которому хочется податься навстречу. – И почему же, кексик? – Джек наклоняется к нему и шепчет прямо на ухо, легко касаясь мочки губами, и Рис делает то, на что вряд ли бы решился и за миллион жизней, но почему-то решается сейчас. Он подаётся вперёд и прижимается губами к скуле Джека там, где кожа встречается с краем маски. Мягко целует, а затем спускается ниже, дотрагивается языком до металла крепления. Джек не шевелится, кажется, даже не дышит, но когда Рис переходит на его шею и обводит губами выступающий кадык, пистолет падает на пол, а грубые пальцы с силой хватают его за подбородок, заставляя поднять голову. Джек целует грубо, жёстко и глубоко, кусая губы и чуть ли не рыча, и Рис запускает пальцы ему в волосы, а другой рукой хватается за ткань пиджака на груди для опоры. Джек обхватывает его за талию и притягивает к себе, и Риса плохо держат ноги. Он много раз представлял себе этот момент, но реальность оказывается куда лучше, чем все фантазии вместе взятые – Джек целуется так, что Рису попросту сносит башню, а его руки скользят по телу, забираясь под свитер и царапая короткими ногтями спину. Рис тянется сдёрнуть чужой пиджак, при этом стараясь не прерывать поцелуя, но Джек отпихивает его руки, сам снимает пиджак и бросает его на пол. Туда же летит и жилетка. – Спокойно, Риззи, – хмыкает Джек, отрываясь от его губ и отстраняясь, чтобы избавиться от рубашки и остаться только в жёлтой футболке и брюках. Джек говорит о спокойствии, но Рис на это только хмыкает – у него самого расширенные зрачки, тяжелое, сбивчивое дыхание и взлохмаченные пальцами Риса волосы. Он совсем не выглядит спокойным, особенно когда окидывает Риса ошалевшим взглядом и облизывает губы. Спокойным Джек не выглядит и когда Рис тянется к пряжке на его ремне, и когда с силой толкает его назад к стене, и когда пропихивает колено ему между ног. – Помнишь моё обещание, Риззи? – хрипло спрашивает Джек и кусает его под подбородком, а затем чуть приподнимает колено, надавливая на пах, и Рис глухо стонет, подаваясь навстречу прикосновению. У него стоит чуть ли не до боли, и трение позволяет хоть немного снять напряжение. – Какое обещание? – спрашивает Рис срывающимся голосом, медленно двигая бёдрами и цепляясь Джеку за плечи. – Выебать тебя, идиот, – хмыкает Джек и убирает одну руку с его задницы, чтобы скользнуть под ткань свитера и провести пальцами по животу. Прикосновение получается таким действенным, что у Риса по всему телу бегут мурашки. Он вздрагивает и чуть прогибает спину, судорожно кивая в ответ на слова Джека. – Если ты меня сейчас не остановишь, то я сделаю именно это, – шепчет тот, не прекращая водить ладонями по животу Риса. Джек то мягко надавливает, то царапает кожу, периодически задевая резинку боксеров и дразняще запуская под неё пальцы – недостаточно глубоко, чтобы дотронуться до члена. Рис честно не понимает, зачем им останавливаться. – Ты правда думаешь, что я хочу тебя остановить? – спрашивает он на выдохе. – Нет, – тихо смеётся Джек ему на ухо, посылая по всему телу очередную волну дрожи, – но мне нужно убедиться, сладкий. То, что мне нравится выносить мозги всяким придуркам и выкидывать людей в открытый космос, вовсе не значит, что трахаться без согласия партнёра мне тоже по вкусу. – Ну, моё согласие у тебя есть, – хмыкает Рис, откидывая голову и открывая Джеку доступ к шее, которым тот тут же пользуется, начиная покусывать кожу. – Дерзай. Я весь твой. – Рис говорит это со смехом, но понимание, что его слова могут быть чуть более правдивыми, чем ему самому того бы хотелось, делает этот смех скорее отчаянным, чем весёлым. Джек хватает Риса за ворот свитера, стоит словам сорваться с его губ, и буквально тащит за собой к кровати, на которую тут же с силой кидает. Рис отползает поближе к подушкам и приподнимается на локтях, с чуть приоткрытым ртом наблюдая за тем, как Джек стягивает с себя футболку. У него оказываются чертовски мускулистые руки и натренированный торс. Вид Рису нравится так сильно, что не накрыть ноющий член ладонью сквозь ткань боксеров стоит ему больших усилий. Джек начинает стягивать кеды, и тогда его взгляд падает на Тупика, который всё ещё сидит у кровати, высунув язык и с интересом наблюдая за происходящим. Рис нервно смеётся. Это… немного неловко. – Он что, всё время смотрел? – раздражённо спрашивает Джек и кидает в Тупика только что снятым кедом. Рис честно не знает, чего Джек ожидал, но когда Тупик хватает обувь пастью и тут же её проглатывает, даже не пережёвывая, он выдаёт такой поток мата, что ему мог бы позавидовать даже мистер Торрг, рекламу компании которого Рис как-то раз случайно услышал и, честно говоря, даже немного покраснел от цветистости использованной в ней лексики. Джек смотрит на Тупика с ненавистью, но Рис пытается его отвлечь, потому что они только добрались до самого интересного: – Да ладно, ты себе ещё десять пар таких же купишь. И они всё равно дерьмово смотрятся с твоим костюмом. – Хэй, полегче со словами! – возмущается Джек, подходит к Тупику и хватает его за шкирку. – Я закрою твоё уёбище в ванной. – Да пожалуйста, – пожимает плечами Рис и не без удовольствия наблюдает за тем, как полуголый Джек несёт скага до ванной – смотрится это чертовски забавно. Правда, всё его веселье пропадает, когда Джек, помыв руки и закрыв дверь, возвращается и рявкает: – Раздевайся. Рис нервно кивает и подчиняется, стягивая свитер через голову. Когда он заканчивает с этим и бросает ненужный предмет одежды на пол рядом с кроватью, Джек как раз расстёгивает ширинку на джинсах, и от одного этого звука к Рису с новой силой возвращается спавшее было возбуждение. Он нервно сглатывает и нетерпеливо ёрзает. Расправившись с джинсами и оставшись в одном белье, Джек забирается на кровать и тут же прижимает Риса к ней своим телом – устраивается между ног, заставляя их развести, одну руку кладёт на бедро, крепко сжимая и подтягивая ближе к себе, а другую запускает в волосы. Джек снова его целует, и на этот раз Рис чувствует его обнажённой кожей, ощущает, как в бедро ему упирается твёрдый член Джека, трётся о его живот собственным. Риса ведёт от накрывающих ощущений – Рис скользит руками по спине Джека, ощущая играющие под кожей напряжённые мускулы, выгибает спину, чтобы прижаться ближе, почувствовать больше. Это настолько круто, что ему, кажется, больше и не нужно – он может кончить и так, прямо себе в трусы, от одних поцелуев Джека, ощущения его горячего тела рядом и трения о его живот. Но Джеку этого явно недостаточно, потому что он отстраняется от Риса и быстро стягивает с него бельё. Джек смотрит так, словно ему стоит всех усилий не трахнуть Риса здесь и сейчас, без подготовки и смазки, и такое сильное желание с его стороны определённо льстит самолюбию. Рис откидывается на подушки, чуть шире разводя ноги, и Джек глухо рычит. От этого низкого звука по позвоночнику словно проходится электрический разряд, и Рис закусывает нижнюю губу. Джек тянется к своим джинсам и выуживает из кармана небольшой тюбик лубриканта. Рис хочет было прокомментировать тот факт, что Джек пришёл готовым, но быстро узнаёт собственную смазку, хранящуюся в ванной. – Это что, моя? – спрашивает он, хмурясь. – Да, – довольно хмыкает Джек. – Она лежала на слишком видном месте. Ты не очень-то скрываешь свои предпочтения, кексик. – Заткнись, – шипит на него Рис, чуть краснея. Джек в ответ на это лишь глухо смеётся и выдавливает смазку себе на пальцы. Джек снова оказывается сверху, снова прижимает к постели, и когда влажные пальцы оказываются между ягодиц и надавливают на вход, Рис вздрагивает – он довольно давно не делал этого с кем-то, кроме себя самого, и ощущение кажется непривычным, инородным. Но, скользнув внутрь одним пальцем, Джек одновременно снова целует Риса, с силой кусая за нижнюю губу, и тот отвлекается от дискомфорта на боль. – Ты, блядь, узкий, – хрипло шепчет Джек ему прямо в губы, начиная медленно двигать рукой, и Рис рвано выдыхает. – Ну, знаешь, у меня было не так много времени на секс, – хмыкает он, стараясь говорить ровно и не позволять голосу дрожать, хоть ставшие не очень привычными ощущения и усложняют задачу. – К тому же, я не всегда занимаюсь им с мужчинами. – Приятно знать, что мы в этом похожи, сладкий, – скалится Джек и добавляет второй палец, от чего Рис стонет и чуть морщится – становится скорее больно, чем просто некомфортно, но он знает, что нужно перетерпеть, что станет лучше, и потому старается расслабиться. – Тебе идёт быть подо мной, – говорит Джек, словно это самая обыденная вещь, и проводит пальцами по лицу Риса. Тот, поддаваясь инстинктам, ловит их губами, обводит подушечки языком, прихватывает зубами фалангу указательного. Джек выдыхает хриплое «блядь, Рис» и делает довольно резкое движение, от которого могло бы стать чертовски больно, но Джек случайно задевает простату, и Рис со стоном выгибается, невольно насаживаясь на растягивающие его пальцы ещё глубже. – Бинго. – Джек самодовольно ухмыляется и повторяет движение. Рис с силой вцепляется ему в плечи настоящей рукой, механической комкая под собой одеяло. Да, вот так – намного лучше, вот так – просто, блядь, потрясающе. Джек трахает его пальцами ещё несколько минут, заставляя стонать и извиваться на постели, пока наконец не решает, что подготовил достаточно, и убирает руку. Рис широко раскрытыми глазами наблюдает за тем, как Джек чуть дрожащими руками стягивает трусы и небрежно откидывает их в сторону, а затем выдавливает лубрикант себе на ладонь и делает несколько быстрых движений по члену, распределяя смазку. Рис делает вдох полной грудью и откидывается назад, но Джек хватает его за плечо и резко переворачивает лицом вниз, а затем прижимается сзади. Рис возбуждённо выдыхает – так ему нравится даже больше. Когда Джек начинает в него входить, он глухо стонет, закусывая костяшки собственных пальцев. У Джека нихрена не маленький член, и это больно, но Рис слышит глухой стон, от которого низ живота сводит возбуждением, а вокруг горла оборачиваются сильные пальцы, и у Риса идёт кругом голова. Джек сзади него, Джек в нём, его пальцы – у Риса на шее, и осознание того, что всё это правда сейчас происходит, становится куда важнее физических ощущений. Надавив пальцами под кадыком, Джек наклоняется к нему и утыкается лицом куда-то рядом с ухом, шепчет хрипло: – Блядь, Риззи, как же давно я этого хотел. Как же я давно хотел тебя. И ты не разочаровываешь, детка. – Джек подкрепляет свои слова движением бёдер, и Рис слабо стонет под ним, зажмуриваясь. – Поверь, сладкий, я сейчас так тебя оттрахаю, что ты этого никогда не забудешь. Можно было бы подумать, что Джек приукрашивает действительность, разводит браваду, преувеличивает свои способности, но то ли все его слова – правда, то ли Рису достаточно одного факта, что он занимается сексом именно с Красавчиком Джеком. Всё получается именно так, как тот и обещает. Боль уходит довольно быстро. Рис привыкает, подстраивается, подмахивает сначала мучительно медленным, а потом быстрым и резким движениям, комкает пальцами одеяло и стонет каждый раз, когда Джек задевает простату. Тот хватает его то за шею, то за волосы, оттягивая их до одурения и приятной ноющей боли, то сжимает его бёдра так сильно, что точно останутся синяки, то кусает за плечи, то хрипит его имя, шепчет на ухо бессвязный бред. Рис ловит кайф от каждой секунды – от ощущения скользящего внутри твёрдого члена, от приятной боли укусов, от того, насколько потерял контроль над собой Джек, от того, как плохо соображает он сам, не в силах сосредоточиться хоть на чём-то, кроме рвущих на части ощущений. Рис кончает, когда Джек особенно сильно в него толкается, буквально вбивая в матрас, и в очередной раз сжимает пальцы у него на горле. Сильный, острый оргазм выбивает весь воздух из груди, и Рис выстанывает имя Джека, продолжая тереться бёдрами об одеяло, чтобы продлить разливающееся по всему телу удовольствие и облегчение от желанной разрядки. Джек тут же выходит из него и, судя по звукам, обхватывает пальцами собственный член. Через несколько секунд Рис слышит глухой рык и чувствует, как на спину брызгает несколько капель спермы. Джек падает на кровать рядом с ним и бесцеремонно вытирает испачканную ладонь об одеяло. Рис не может ничего возразить – во-первых, он и сам его уже испортил, во-вторых, ему сейчас попросту наплевать на такие мелочи. Он слишком занят наслаждением посторгазменными ощущениями, чтобы заботиться о подобной хуйне. Весьма вероятно, что это был лучший секс в его жизни. Весьма вероятно, что он хочет его повторить – ещё много, много раз. Джек властным жестом опускает широкую горячую ладонь ему на поясницу, и Рис подаётся навстречу теплу, довольно ухмыляясь. Да, он определённо может к этому привыкнуть. – Я собирался тебя убить, – говорит Джек неожиданно, и Рис непонимающе распахивает глаза. Джек хмыкает и тоже поворачивает голову. – Думаешь, я просто так махал у тебя перед носом пистолетом? – издевательски спрашивает он. Оу. Да, такое… Такое было. Джек ведь и правда сначала направил на него дуло. Рис, честно говоря, успел об этом забыть. – На самом деле я собирался тебя убить с самого начала, – не обнадёживает Джек. – С того самого момента, как понял, что оказался в твоей дурной башке. – Значит, про исполнительного директора ты наврал? – хмыкает Рис. – Конечно, – фыркает Джек. – Это было для того, чтобы заставить тебя, упрямого осла, спуститься на Пандору. Я собирался убить тебя, как только открою глаза в новом теле. – И почему же ты этого не сделал? – спрашивает Рис тихо, стараясь смотреть лишь на собственные ногти. – Почему не пристрелил сейчас? Джек молчит целую минуту, глядя в потолок и выстукивая пальцами рваный ритм на бедре Риса. – Потому что верность на дороге не валяется, Риззи, – говорит он наконец. У Риса что-то сжимается в груди, и он ничего не отвечает, просто смотрит на Джека, наблюдает за выражением его лица – как никогда серьёзным и сосредоточенным. Но Джек резко меняет позу, переворачивает Риса на спину, подминая под себя, и прижимает обе его руки к кровати за запястья. – Если ты меня предашь, – начинает он спокойно, – то я заживо сниму твою кожу и скормлю тебя по кусочкам твоему же скагу. Я причиню такие мучения, что ты сойдёшь с ума. Всё твоё существо станет болью, а потом ты сдохнешь, медленно и жалко. Так, как и подобает предателям. Ты понял меня, Рис? Рис судорожно сглатывает и кивает, не думая дважды – он понимает, во что ввязывается. Он понимает, и он хочет этого больше всего в жизни. Он не предаст Джека. Ему незачем это делать.

***

*** Этой ночью Рис спит, чувствуя, как его бедра едва касаются чужие пальцы. Он вновь видит пересекающий чужое лицо… нет, лицо Джека шрам и вспоминает каждый из предыдущих снов, которые наконец складываются в единую картину. Рис больше не сомневается в своих решениях. Он сделал правильный выбор.