Выпивка, блекджек и шлюхи

Есть в Лондоне очень много красивых мест – дворец, трафальгарская площадь, Тауэрский мост, дом Шерлока Холмса – но это все так скучно! Так заезжено! Что может быть хуже этих унылых серых башен? Эти старые ржавые пенакли и выцветающие флероны, шик и лоск высшего общества на балу – только видимость, конечно, но как надоело! – надушенные дамы, стреляющие глазками направо и налево, из модных тайных обществ, полусвет. Одеты по последней французской моде, густо накрашены, как куклы – но не мыты, надеющиеся заполучить в цепкие ручонки хилого аристократишку — Буржуазные свиньи! Но есть у этого противного, покрытого лаком с блестками Лондона и другая сторона. Она опекает детей секс-революций, мошенников, воров, шлюх, мафию, всего того разноцветного, но такого интересного и привлекательного сброда с узких улочек. Безумно интригующая, влекущая на авантюры и сомнительные, но увлекательные приключения сторона. Однако, не бесплатная. Есть в Лондоне и казино, и бары, и подвалы, где торгуют опиумом, и лавчонка сбыта-купли краденого, и резиденция мафии и успешно маскирующиеся под рестораны бордели. Заострим свое внимание на последнем, платном, но интригующем месте. Будем называть все красивыми метафорами – в подобного рода кабаре ночь на пролет были танцы, Кан-Кан, выпивка, рулетка, азарт, дама на час – два, называемая «цветком тротуара», дорогостоящая, но вполне окупающаяся в процессе; и столик, и даму можно заказать — на дом или занять к назначенному времени – на этой, прячущейся в тени от софитов опер стороне Лондона не терпят задержек, не допускают ошибок. Рано или поздно любой представитель высшего общества все же посещал подобные места, ведь там ни кто не обратит внимание на твое происхождение – если есть деньги, желательно много, то добро пожаловать! Разные люди приходят сюда так же по разным причинам. Некоторые – отстоять долг перед королевой – наискучнейшее из возможных занятий для аристократа!; а другие – из праздного любопытства, и не помещающихся в карман денежек – новеньких, хрустящих – такие тут любят, и их обладателя будут обслуживать с заметно большим уважением и более качественным сервисом. Балом правят деньги. На них можно купить власть, уважение, титул, любовь – жалкое, надо заметить, определение, обычно смягчающее понятие «похоть». Можно так же узнать много интересного и научиться полезным вещам в злачных местах ночного Лондона, только приди и заплати – покажут, расскажут, научат… Но граф Тренси явился сюда не за этим. В столь юные годы этот обладатель поистине мерзкого характера и настоящего, профессионального блядского взгляда уже сам много знал и умел. Позволить себе он мог все – здесь не существовало возрастных ограничений. Под потолком висел смердящий туман опиума – нирвана накатывала почти при первом же вдохе. Но завсегдатаи уже привыкли, уверенно проходя к заранее приготовленному столику в укромном, чуть прикрытом бархатными портьерами месте у сцены, где закостенелые куртизанки лихо отплясывали Кан-Кан, размахивая пышными юбками и являя посетителям прямую рекламу своих прелестей. Слетевшая ненароком туфелька угодила в потный лоб «джентльмена» за соседним столиком. Под дружный смех зала бесстыдница спрыгнула со сцены и продолжила размахивать юбками уже у самого его носа. Вот подобным образом здесь извинялись. В предложенном Алоису Тренси меню было так де несколько заковыристых приписок, вроде «Если посуда бьется к счастью – за счастье нужно платить!» и целый перечень дополнительных услуг заведения. При подробном изучении «меню» можно понять, что при желании – и достаточном количестве наличных – «заказать» возможно даже администратора этого — клуба, ресторана, казино – борделя, если просто. Однако так быстро покидать прокуренный, темный, но притягивающий зал вовсе не хотелось. Алоис заказал соль и текилу, надеясь тянуть это – недостойное, аристократа, разумеется, — «пойло», как Тренси про себя называл совершенно все представленные напитки в меню, весь вечер. Дворецкий стоял за спинкой стула, лишая некоторых « больших любителей детей» возможности подсесть к юноше и эдак невзначай поглаживать его по коленке, точнее, начисто отбивая у всех желание трахнуть эту сучку. А Алоис вовсю оглядывался по сторонам, нацепив одну из своих самых обворожительных блядских ухмылочек. Разумеется, не заметить – а тем более, не узнать – Сиэля, разодетого краше обычного, пусть даже и в женскую одежду, было просто невозможно. Фантомхайв топтался у барной стойки и брезгливо цеплял двумя пальчиками зеленого цвета нечто в бокале с высокой ножкой – ну да, ни Даржилинга, ни Эрл Грея тут не подают, не тот… уровень заведения. Попутно юноша пытался отвязаться от лоснящегося потного борова, делавшего ему, «ей», точнее, не двусмысленные намеки. Алоис изловил за запястье размалеванную, по – минимуму одетую официантку, принесшую ему текилу, и указал на «девушку у стойки». Тренси, посмеиваясь, смотрит, как к его столику через весь зал волокут рассерженного Сиэля, отнятого прямо из-под носа у «клиента», и обводит пальцем влажные края бокала. — Присаживайтесь… леди, — улыбается Алоис, а его дворецкий услужливо выдвигает Сиэлю стул. Фантомхайв хмурит брови, но садится, приподняв полы тяжелого платья. Алоис улыбается шире, придвигая к Сиэлю мелодично звякнувший изнутри мешочек. — Слепой отброс, я не продаюсь! – какой сердитый, просто прелесть! — Да ну? Я вот не уверен. Эй, леди бы хотела что-нибудь покрепче, да побыстрей! Перед хмурым, как всегда, Сиэлем ставят что то очевидно алкогольное. Юноша хрипло дышит из-за того, что его талия туго-туго затянута в корсет, облизывает высохшие, подкрашенные губы. Как же он ненавидит эту дамскую сбрую! Да еще и этот несносный дворецкий куда-то запропастился… — Что это еще такое? – кивает на свой бокал. — О, это всего лишь кратчайший путь к твоему согласию, Сиэль, — еще шире улыбается Алоис. Фантомхайв откидывается на спинку стула, скептически хмыкнув. В его бровях появился небольшой излом, губы складываются в улыбку: — Не имею не малейшего понятия, кто ты, и откуда меня знаешь. Но, так или иначе, коротать вечер в твоем обществе я не намерен. — Все просто – не я, так кто-нибудь другой. Смотри, как много желающих «купить» именно тебя. Я же хочу как лучше. Раз ты не поддаешься на уговоры, решим проблему твоим излюбленным способом. Клод! Дворецкий, как всегда, наигранно и даже пафосно вытаскивает из неоткуда колоду покерных карт. — Блекджек на двоих. Ставки решаю я. Выиграешь ты – обещаю вывести тебя отсюда невредимым. Если же выиграю я, то… впрочем, пока не будем об этом. — Разумеется, ведь ты проиграешь, — ухмыляется Фантомхайв. Ухмылки, теплая текила в запотевшем бокале, Клод раздает карты игрокам – по одной в открытую. — Ставки сделаны, — и Клод оставляет одну карту себе, так же в открытую. По второй карте, взгляды из-под ресниц, Сиэль накручивает искусственный локон на палец, не забывая играть свою роль, смотрит на карты, что ему достались. Самоуверенный тип, надеется обыграть самого мастера игр! Фантомхайв украдкой поправляет корсет, пытаясь прочесть по лицу Алоиса возможность удачного расклада у соперника. Но Тренси даже не смотрит на вторую карту, все улыбаясь своей паскудной улыбочкой. Да что это за человек такой! Протянул руку, пригубил текилу, даже соли не лизнув: — Еще? Хочешь продолжить? — Что, уже сдаешься? – Сиэль не уступает Тренси в поединке взглядов-улыбок, наваливаясь грудью на стол и тоже отпивая из своего бокала — что то терпкое, обжигающее язык и горло, вызывающее тепло и немного позже – сладкую истому в груди. Алкоголь быстро повлиял на умненькую головку несчастного Сиэля, развязав ему язык и добавив храбрости, — Двадцать. Больше за первую раздачу набрать просто невозможно! – и раскрыл карты. — Ну-ну, как же. Двадцать одно, — Алоис небрежно откидывает карты на середину стола, победно разглядывая сбитого с толку юношу, — Вот я и выиграл. Как ты предсказуем, Сиэль! А еще мастер игр. Впрочем, это уже не важно, ведь ты же уступишь мне этот титул, правда? Сиэль собирается встать и закатить скандал – прямо как настоящая обманутая барышня его лет – но сзади на его плечи ложатся руки его собственного дворецкого. — Себастьян?! Где тебя… — Вы же согласились на условия графа Тренси? – Сиэль, помедлив, кивает, — Значит, теперь, как воспитанной леди, вам непременно нужно соблюдать договор. — Мои условия совсем просты! Ты проиграл, и я тебя покупаю! – весело сообщает Сиэлю Алоис. Он перегибается через стол, цепляет пальцами подбородок Сиэля и пытается поймать его губы. Фантомхайв, молчаливо сопя, пытался отстоять свою честь, упираясь руками в плечи Тренси. Но тот так настойчив, а голова Сиэля так тяжела из-за непривычно крепкого для него напитка, и Алоис быстро прижимается своими губами к его, насмешливо глядя прямо в распахнутый синий глаз. Он немного отстраняется, прикусывает Сиэля за нижнюю губу, проводит по ней языком. Фантомхайв даже перестал сопротивляться, густо покраснев – он прибывал в самом настоящем культурном шоке, и был даже не в состоянии послать Тренси к черту. Алоис, игриво подмигнув, углубляет поцелуй, пытаясь поймать вертлявый язычок Сиэля, он захватывает его хмельное дыхание, разглядывая в синем глазище стыд, смешанный со страхом и интересом – любопытством, все же, отличаются все, хоть раз покидавшие обитый розовым бархатом буржуазный свет Лондона. — Сиэль, какая же ты неумешка! – звонко смеется Алоис, приподнимая подбородок Сиэля повыше и слизывая потекшие по его подбородку аппетитные слюнки, — Давай я покажу тебе, как должна вести себя купленная мной шлюха! Тренси поднимается, выходит из-за стола и становится на колени перед раскрасневшимся, задыхающимся после такого поцелуя Сиэлем. Задирает пышный подол его платья, и Фантомхайву ничего не остается, только как упрямо сжимать бедра и держать все свои кружевные юбки, так мешающие при ходьбе. Алоис снимает с одной ноги Сиэля туфельку на умопомрачительно высоком каблучке, поддевает тонкими пальчиками чулок и стягивает его, царапая ногтями сливочную кожу бедер, заглядывая в лицо замершему юноше, и ничуть не стесняясь присутствия дворецких. Он же выиграл, все по правилам! Стянув чулок до щиколоток, Алоис провел ухмыляющимися губами по бледной ножке, из-под коленки и к бедру, одновременно стягивая чулок до конца, мягко ощупывая выступающие косточки. Он трогает пальцами под коленкой и горячо выдыхает на покрывшуюся мурашками кожу на внутренней стороне бедра, а Сиэль, пряча взгляд за черным кружевом длинных ресниц, внимательно следит за действиями Алоиса, хрипло и тяжело дыша, но, не смея, ни оттолкнуть, ни даже слова сказать против. Тренси, в голове которого оркестр играл туш о победе над Сиэлем, вожделел увидеть то прекрасное, что скрывается под шелковыми панталонами с рюшечками. О, Фантомхайв ответственно подготовился к роли, наряд продумали до самых мелочей, и мысль об этом заставила Алоиса еще шире ухмыльнуться, наклониться и поцеловать едва заметный шовчик на панталонах. Сиэль охнул и попытался свести бедра вместе, но Алоис настойчиво отстранил его ноги в стороны, пригрозив пальчиком. Ай-яй, нехорошая! Он скользит руками под юбки, пытаясь понять, где подклад, а где же края этих несносных беленьких подштанников, которые так мешают осуществить задуманное! Наконец, вожделенные края найдены и с Сиэля стащили белье, заставив еще больше залиться краской. Ему сделалось жарко-жарко, когда Алоис трогал его там, перед глазами поплыл душный прокуренный зал, смешалась музыка в помещении за портьерами, и он как в тумане видел край сцены, где изгибалась возле шеста длинноногая блондинка, поминутно освобождая свои телеса от одежды. А Тренси не нравилось, что на него перестали обращать внимание. Он сдвинул брови домиком и легонько лизнул головку. Сиэля подбросило на стуле, он судорожно дернул коленками. Его болезненный стон, переполненный и безысходностью, и сладостью, заглушили аплодисменты в зале за портьерой. От Алоиса, естественно, это не укрылось, он втянул в себя скользкий, влажный, маленький член Сиэля, на сколько смог, помогая себе руками и языком. Фантомхайв выгнулся и тихонечко заскулил на одной ноте, кусая кулачки, обтянутые гладкой тканью перчаток, и запрокидывая голову. Он увидел полную азарта и интереса улыбку Себастьяна, стоящего прямо за его стулом. Над ним смеялись его красные глаза, и — о! — эта улыбка, достоянная самого Дьявола – Сиэль, хныча и дрожа коленками, потянулся и ухватил дворецкого за лацканы фрака, заглядывая ему в глаза – что он надеялся там увидеть? Интерес. Естественно, ведь в такой забавной ситуации, что можно еще испытать, глядя на происходящее? Лицо Клода, напротив, не выражало ни каких эмоций. Он был совершенно равнодушен к происходящему или успешно скрывал свое отношение к нему. А Алоис старался, очень сильно старался. То сжимая горячий орган в пальцах, то проводя ими по всей длине, то оглаживая бедра юноши, и, надо сказать, очень профессионально делая все это – ведь его-то уже всему-всему давно научили. Сиэль не мог спокойно сидеть – он ерзал бедрами, неосознанно стараясь впихнуться глубже в рот Алоиса, и дергал своего дворецкого за лацканы фрака. А Тренси не нравилось уже и то, что его «приз» обращает внимание на кого-то еще – он ведь так старается для него! Алоис немного набрал темп, одной рукой заводя льняную прядь за ухо, другой оглаживая низ живота мальчика, такой чувствительный сейчас, из-за колючего сетчатого подклада. Сиэль резко подался вперед, застонав что-то неразборчивое, опустив руки на растрепанную белобрысую макушку, дергая коленками и широко разводя ноги, это же было так необычно, так грязно и так приятно! Он видел, как выступают под пиджаком лопатки Алоиса, как напряжен его позвоночник и едва заметные позвонки на шее. Дыхание окончательно сбилось, корсет протестующее затрещал по швам – воздуха стало не хватать, Сиэль начал судорожно хватать его ртом, захлебываясь собственными стонами. О, чертов корсет! Он до боли сжимал грудь и талию, и мешал, мешал. — Но-но, Сиэль, погоди! Ты же не хочешь, чтобы все закончилось так быстро? – Алоис отстранился, убирая руки юноши со своей головы. Он прильнул к нему, зарываясь лицом в ворох юбок, скользнув быстрыми пальцами по спине, быстро и умело расшнуровывая корсет, горячо выдыхая в обтянутый дорогой тканью живот Фантомхайва. Платье повисло на рюшечных рукавах, обнажив совсем не девичью плоскую грудь. Сиэль прижал к себе руками спадывающее платье и пышные юбки, а руки Тренси оглаживали его спину. Он потянулся за очередным горячим и мокрым поцелуем, глотая пьяное дыхание мальчишки. Сиэль ему вяло отвечал, словно настоящая куртизанка потираясь о бедро Алоиса и заглядывал в его глаза, как третья жена турецкого султана, молящая о милости хозяина, приглашавшая, словно к накрытому к празднику столу. Тренси провел пальцами по губам Сиэля, собирая с них влагу – он втянул их в себя, нежа во рту и совершенно не представляя, что с ним сейчас будут делать. Блондин снова уселся на колени, приподнимая ноги Сиэля, разыскивая розовую звездочку между ягодиц. Погладил влажными пальцами, слегка надавил. — Что… да как это… нет, это же грязно… — зажмуриваясь, прошептал Сиэль, которого заметно потряхивало от нетерпения. — Клод, перчатку! – и дворецкий Алоиса, рисуясь даже сейчас, стянул с руки атласную перчатку и подал своему господину. Блондин натянул на руку перчатку, оглядел. И, забросив ноги Сиэля себе на плечи, принялся увлажнять языком судорожно сжимающуюся звездочку, растягивать пальцами в скользких перчатках – сначала одним, потом двумя и тремя. Сиэль часто-часто дышал, раскрываясь сильно, как только мог, а сам осторожно перебирал между пальчиками льняные прядки Алоиса. Когда блондин решил, что Сиэль уже достаточно хорошо подготовлен и он, Алоис, уже тоже может получить причитавшееся ему удовольствие, он поднялся – колени жутко затекли, развязал бант на шее и отвлекающее прихватил губами мочку уха мальчишки, тихонько вылизывая синюю сережку. Расстегнул пуговку на собственных шортах, его собственный налитый кровью член весь сочился и мог прекрасно обойтись без всяческих манипуляций. Приставил к влажной растянутой звездочке Сиэля и надавил. Вошел на удивление легко и быстро, проглотив испуганный вскрик Сиэля при глубоком поцелуе. Остановился и задышал, словно загнанная лошадь, давая его драгоценному «призу» привыкнуть к новым ощущениям. Сиэль хныкал, как маленький, от обиды, что все было сделано без его прямого согласия, и даже этот чертов хваленый дворецкий бездействует, стоит и наслаждается видом распаленного, раскрасневшегося «леди»-господина! Но сладкая тяжесть внизу живота притягивала все мысли, и юноша весь извелся, силясь получить, наконец, разрядку. — Сиэль, а Сиэль? – тяжело дыша, улыбался Алоис – А давай-ка ты меня попросишь? — П-пожалуйста… Алоис наиграно разочарованно вздохнул и отстранился: — Ты что-то сказал? — Да сделай ты уже это, наконец! Возьми меня, возьми — возьми!! – великолепной зрелище! Сиэль, горячий, возбужденный, с припухшими губами, но с неизменно властным взглядом, сам толком не понимающий, что просит – невероятное, роскошное зрелище! Ну как такому можно отказать? Сиэль выгнулся, обхватив Алоиса руками, уткнулся лицом в его сюртук. Он что-то стонал и подвывал от странного ощущения заполненности, сжимая в ладошках вишневый костюмчик графа Тренси. Срывается на тихие, приглушенные крики. Алоис, размеренно двигаясь внутри Сиэля, сжимает его в объятиях, целует в покрасневшее ушко, едва сдерживаясь, чтобы не стонать слишком громко; видит он и ухмылку дворецкого Сиэля, которому наблюдать явно доставляло огромное удовольствие; и полностью раздевшуюся блондинку на сцене, но не она сегодня заслуживает его внимания, а тот, что в голос хнычет, умоляя о ласке, жестокости, еще одном откровенном прикосновении – хоть чуточку, хоть ненадолго! Сиэль, измученный длительной подготовкой, не выдержал первым. Вскрикнув чуть громче, и мучительно сильно сдавив член Алоиса в судороге мышц, выгнулся всем телом, потянувшись вверх, как большой кот, и между их телами стало липко и влажно; Тренси сделал еще несколько толчков, и кончил в томительных судорогах, все так же обнимая своего неумелого любовника, такого же юного, как и он сам. Алоис снисходительно поцеловал Сиэля в лоб, застегнул ширинку и вернулся на место. Вытянул руку в сторону, позволяя Клоду снять с нее перчатку, с наслаждением наблюдая за приходящим в себя Сиэлем. …Фантомхайв, прижимая к груди спадывающее платье, наклонился над столом, чтобы его дворецкий зашнуровал корсет. А свободной рукой Сиэль собирал карты со стола. — Что, надеешься взять реванш? — Именно. Раздавай… У этой стороны Лондона есть лишь один недостаток. С рассветом она теряет свою мистическую притягательность и прячется среди дозировано-приличных домов. Но вечером, когда зажгутся софиты в театре, когда грянет музыка на дворцовых балах, когда исчезнут тени и загорятся алым фонари на мощеных улочках, ночная жизнь лондонской богемы только начнется.