Кровавый понедельник

Тяжело дыша, я сел на кровати. Сильно болела спина. Глаза, казалось, были реально на какое-то время ослеплены. - Анжей… - с трудом проговорил я, прижимая руку к бешено стучавшему сердцу. Справа от меня что-то зашевелилось, и я с ужасом подскочил на кровати. Увидев спящего Анжея, я ничуть не успокоился, мне, наоборот, стало ещё больше не по себе. Анжей и не думал просыпаться, он просто ворочался во сне. Я слез с кровати и, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба, тихо прошёл на кухню и, закрыв за собой дверь, сел за стол. Меня трясло от страха. Снова сон про этот город. Что он значит? Почему он мне снится? Почему я нахожусь внутри солнца, так ревностно охраняемом Анжеем? У меня не было ни единого предложения. Боль в спине стала ещё более ощутима, чем прежде. Видимо, придётся идти к врачу, чтобы он сказал, что со мной. Усталость вновь свалилась на мои и без того болевшие плечи. Положив руки под голову, я попытался унять дрожь в ногах и сам не заметил, как заснул. …Солнце ярко светило мне в глаза. Ещё не полностью проснувшись, я почувствовал, что лежу на чём-то мягком, совсем не похожем на кухонный стол. Вдыхая свежий воздух, проникавший в квартиру из распахнутой форточки, я понял, что лежу на нашей с Анжеем кровати. Видимо, он перенёс меня сюда, увидев, что я сплю на кухне. В голове почему-то было совершенно пусто, поэтому я безо всякой задней мысли потянулся, за что поплатился всплеском острой боли в спине. Я тихонько вскрикнул и начал медленно приподниматься с кровати. Боль была менее сильной, чем ночью, но всё же ощутима. Я осторожно поднялся с кровати и, слегка покачиваясь, направился в ванную. Анжея дома не было. Часы показывали без двадцати двенадцать. Ни о какой школе не могло быть и речи. В ванной я вспомнил о том, что произошло вчера. Вновь стало страшно, но уже не так, как в первый раз, хотя руки так же тряслись. «Не так уж это и просто – признать, что человек, которого ты любишь больше всего на свете, кого-то убил…» Умывшись, я оделся и вышел на улицу. На дворе ноябрь, и уже вовсю идёт снег, образуя на дорогах небольшие сугробики. Я хотел добраться до больницы побыстрее, но падавшие снежинки постоянно отвлекали меня. Они были прекрасны. Скоро наступит зима, станет холодно, и единственной моей надеждой на частичку тепла станет Анжей… Мы познакомились весной. В апреле. Он ухаживал за мной, сыпал нежностями, иногда дерзал приобнять меня как бы невзначай и даже дарил цветы. Пятнадцатого числа у меня был день рождения, мне исполнилось шестнадцать; в этот день я понял, что люблю его, и тогда у нас случился первый секс. Никогда не забуду, с какой нежностью он впервые прикоснулся к моей обнажённой коже, как он целовал меня везде, где только мог… Каким счастьем для меня было видеть его в те дни… Если бы я только мог по крайней мере напомнить ему, как всё было, вызвать у него вновь те чувства… Слёзы навернулись на глаза. Я утёр их сухой, покрасневшей рукой, одновременно жалея о том, что забыл дома перчатки. Стало невыносимо грустно. Минут через пять я добрался до больницы. К счастью, очереди не было, и я беспрепятственно прошёл в кабинет. За столом сидел мужчина тридцати пяти-сорока лет и что-то писал. Остановившись на пороге, я спросил: - Можно? - Можно, можно, - как-то неохотно откликнулся доктор, не отрываясь от своих бумаг. – Что тебя беспокоит? - Боль в спине, - ответил я, закрывая за собой дверь. – На днях я ударился в школе. Сначала болело только плечо, теперь почти вся верхняя часть спины. - Раздевайся по пояс, - приказал врач, откладывая ручку в сторону. Я снял одежду и, подойдя к столу, повернулся спиной. - Боже мой, ты обо что так ударился?! – охнул врач, вскакивая со стула и подходя ближе. - О трубу, - ответил я. - Что, всё так плохо? - Ну, уж точно не хорошо! – воскликнул мужчина, осматривая мою спину. – Похоже на огромный синяк, но я никогда таких не видел… Я обеспокоено стоял, потирая ладони от холода. - Похоже, внутри лопнуло несколько сосудов, - заключил доктор. – Надо бы пройти обследование. …Я провёл в больнице ещё полтора часа, прежде чем меня отпустили домой. Выяснилось, что это просто синяк, пускай и очень большой. Дома нужно будет делать некоторые процедуры для того, чтобы убрать его, и пить специальные таблетки, действующие как обезболивающее. Ничего сложного. Я почему-то думал, что всё будет куда хуже. Я уже вышел на улицу, как вдруг лицом к лицу столкнулся с Ольгой Николаевной. Увидев её, я испугался и хотел было быстро уйти в сторону, но она меня тоже заметила и тут же окликнула. - Эм! Тебя почему сегодня в школе не было? – устало спросила она, остановившись передо мной. - Я… да вот, в больницу ходил… - проговорил я. – По поводу того, что я ударился спиной в пятницу… - И что сказали? - Просто синяк, но лучше остаться дома и залечить его как следует, - ответил я, вздыхая. Наступило неловкое, даже прискорбное молчание. – Что там в школе? – спросил я и тут же прикусил язык. - Лучше тебе не знать, - помрачнела Ольга Николаевна. – Я знаю, это Анжей сделал, верно? Я похолодел и отступил на шаг назад. - Он приходил вчера утром в школу, спрашивал про этот синяк. Я ему сдуру и ляпнула про тех двоих придурков. Антон был последней сволочью, я не раз видела, что он за человек… Что ж, поделом ему. - Вы… Вы так спокойно об этом говорите… - пролепетал я. – Как… как будто это ничего не значит… - Да, но я думаю, что Антон заслужил смерти, как бы там ни было, - покачала седой головой Ольга Николаевна. – Я ничего не сказала полиции ни про тебя, ни про твоего Анжея. Если кто-то о тебе спросит, я скажу, что ты заболел. Ведь так и есть, верно? Я в шоке смотрел на неё, не зная, что сказать. Слова застряли в горле. - Не вини его в этом, он просто защищал тебя, - сказала Ольга Николаевна. – Знаешь, лучше бы вам обоим, конечно, уехать отсюда, в какую-нибудь другую страну – здесь геям сам видишь, как живётся. - Но… это всё так сложно… я до сих пор не могу забыть всю ту кровь, что хлестала из головы Антона тогда в туалете прямо у меня на глазах… Боже мой, Боже… - прижав ладонь ко лбу, я попытался пересилить подступившие слёзы. Ольга Николаевна вздохнула. - Анжей не побоялся измарать руки в крови, защищая тебя. Да, он психически неустойчив, и только ты можешь уравновесить его. Пойми, тебе не нужно его бояться. Ведь ты боишься его, верно? Он любит тебя, и я прекрасно понимаю, почему он так сделал. Подумай над этим, Эм. Она опустила глаза и, положив руку мне на плечо и тут же убрав её, пошла по своим делам. Я обернулся и ещё долго стоял у крыльца, глядя учительнице вслед, пока её фигура полностью не исчезла в поднявшейся снежной вьюге.