Candy

От Мингю пахнет карамелью и черничным йогуртом, и Вону думает, что именно так пахнет детство, которого они, по сути, были лишены. Сейчас сожалеть об этом было бы глупо, ведь все они стараются ради своей мечты, но всё же иногда подобные мысли посещают старшего, поэтому он так любит смотреть школьные дорамы, в которых столько игривости, наивности, первой любви, бессонных ночей… У севентин тоже бессонные ночи, только они проходят не в любовных мечтаниях и не в теплой постели. Ким хочет казаться сильным, выносливым, и ни капли не ребенком, который будет ныть и расстраиваться по пустякам. Старшим нельзя показывать, что они устали, ведь они пример для остальных, но и младшим же в свою очередь нельзя этого показывать, потому что хёны непременно будут переживать за них, поэтому Мингю и держится, поэтому заваривает себе кофе и растягивает на лице улыбку, пусть усталую, но улыбку, которая призвана заряжать остальных. Каждый держит свою усталость при себе, и лишь в ванной комнате, оставшись наедине с самим собой, позволяет себе эту слабость, сползая в душевой на пол и обессилено закрывая глаза. Поэтому Вону же очень хочет, чтобы Мингю рассказывал ему всё… Пусть жалуется, ругается, тяжело вздыхает, но не закрывается, как остальные, в ванной. Если ты не можешь помочь себе, помоги другому — именно такой девиз поддерживает Чона уже на протяжении долгого времени. «Хён, не спишь?» — младший слишком боится подойти к Вону в общежитии, поэтому пишет смс.

«Нет, я просто лежу» — быстро отвечает тот и поворачивает голову в сторону, где спальное место Мингю.

«Я хотел бы прогуляться сейчас…»

«Менеджер-хён запретил»

«Знаю, но так хочется тт»

«Давай встретимся на кухне через час?»

«Давай, только я могу и уснуть)) Разбуди, если что»

«Хорошо» — врет Вону, понимая, что ни за что не станет будить младшего.

Мингю зевает и даже закрывает глаза, но старается не провалиться в сон, хотя очень устал. Все его соседи уже мирно посапывают под боком, да и вообще в общежитии установилось сонное царство, нарушаемое лишь невнятным бормотанием некоторых мемберов. Сердце младшего бьется слишком сильно, отчего он даже переворачивается на живот, пытаясь хоть немного его успокоить. А еще у Мингю начинает болеть спина, и, кажется, этот разогревающий пластырь совершенно не помогает. У Вону же сна ни в одном глазу. Он тоже сильно устал, но эта усталость вмиг отходит на второй план, едва тот начинает думать о своем «тайном ночном свидании». С одной стороны, хорошо находиться рядом с Мингю 24 часа в сутки, но с другой стороны, это просто невыносимо скрываться ото всех и не иметь возможности касаться друг друга. А одной платонической любовью сыт не будешь… В положенное время Мингю быстро встает и шаркает на кухню, пытаясь никого не задеть в темноте, и Вону идет за ним следом, тихо прикрывая дверь за собой. — Надо было спать, — шепотом произносит Чон и подходит к младшему вплотную. — Так ты же тоже не спал, — улыбается тот и протягивает руку, мягко захватывая ею край футболки хёна. — Сегодня луна такая большая… — Вону прижимается совсем близко, и, пристроив свой подбородок на плечо тонсэна, смотрит в окно. — Угу, — соглашается тот, расслабляясь в любимых руках. — Болит? — ладонь Чона осторожно касается спины Мингю, нащупывая через одежду жутко пахнущий пластырь. — Даже не вздумай скрывать, если будет хуже. Никому от этого лучше не станет. — Терпимо. Не переживай, — выдыхает Ким и забирается пальцами в жесткие волосы хёна на затылке. Вону слабо верит в такой ответ, но и не верить он не имеет права, потому что доверяет этому человеку, как самому себе. В комнатах слышится какой-то шорох, поэтому парни слегка напрягаются, а секунду спустя и вовсе отстраняются друг от друга, потому что сонный Докём, задевая все на своем пути, вваливается на кухню. Но главный вокалист, видимо, и не думал просыпаться, поэтому с полузакрытыми глазами он на автомате наливает себе воду из графина, и так же шумно возвращается на свое место, оставляя перепугавшихся парней вновь наедине. — Конфету хочется, — Мингю мгновенно прилипает обратно к Вону, ласково оглаживая его плечи и руки. — Ты же знаешь, что нам пока нельзя сладкое, — старший оставляет сухой поцелуй на щеке Кима, про себя отмечая, что купил бы этому ребенку все конфеты на свете. — И вообще, если чего-то хочется, то нужно просто лечь спать. — Тогда один поцелуй, и спать, — тихо смеется Мингю, и не спрашивая разрешения, сам жадно целует. Вону тает и еле держится на ногах, подкошенный натиском чужих рук и не менее требовательных губ. Парень мечтает когда-нибудь отдаться этому чувству целиком, и не думать на затворках сознания о том, что они в любую минуту могут оказаться застуканными. А еще Чон думает, что в школьной форме его малыш Мингю выглядит уж очень привлекательно. Хотя… в домашних шортах он тоже ничего. Наутро невыспавшиеся парни ходят, как зомби, по общежитию и клюют носом за столом, но быстро оживляются и приходят в чувства, когда краем уха улавливают интереснейший рассказ Докёма о своем сне, в котором какие-то два парня целовались прямо у них на кухне. — Ну и извращенный у тебя мозг, — подкалывает Сынкван, толкая Докёма в бок. «Боже, никаких больше встреч на кухне», — думает в свою очередь Вону, схоронившись за большой ложкой риса. Но Мингю не заботят такие «проблемы», поэтому он продолжает довольно улыбаться, пытаясь не заснуть снова и быть в курсе всех разговоров. А еще от Мингю сладко пахнет карамелью, которую он нашел рано утром под своей подушкой.