Должник

— Ты как? — эти слова отдались эхом у меня в голове. Нет, ну честное слово, не люблю, когда меня кто-либо будит. — Отвали, — я отвернулся от разбудившего меня врага и вновь начал проваливаться в сон. Но его опять потревожили, только на этот раз не словесно, а физически. Крепкие теплые руки подхватили меня, перенеся с дивана на кровать, и укрыли теплым одеялом. С чего бы этот Кай стал таким добрым? — И ты даже не поблагодаришь меня? — спустя несколько минут спросил он. — Обойдешься, — выкинул я, с головой укрываясь одеялом.       Послышались удаляющиеся шаги и тихий хлопок двери. Думал, наконец-то смогу отдохнуть, но не тут-то было. После ухода Кая сон как рукой сняло. Однако сама усталость не прошла. Еще немного покрутившись в постели и собрав всю волю в кулак, я покинул свою комнату, нет... Скорее — свое убежище. Вспомнив дорогу на кухню, я побрел именно туда. — О, Ванька! — вскрикнула Мария Алексеевна. — Ты как раз вовремя! Сейчас время ужина. — Извините, но теперь моей едой будут лишь сухари и вода, — с досадой ответил я. — Ой, Господи! Ванюша, что случилось? — Эх... Проблемы с желудком.        В ответ женщина лишь грустно взглянула на меня, а затем принялась мыть посуду. Мда... я тут прохлаждаюсь, а повара и простой народ трудятся, как пчелы в улье. — Мария Алексеевна, может быть Вам помочь? — все равно делать нечего. Займусь хоть чем-нибудь полезным. — Ты что?! Ты же худой, как спичка. Да тебя же ветром снесет, — мда... спасибо, — ты бы лучше сил набирался. — Ну мне же не трудно, — попытался я ее уговорить, взмахнув рукой. — Ничего даже слышать не хочу! Тем более, ты болеешь. — О, Боже. Не сломаюсь... — Эй, это ты тут помочь хотел? — меня прервал какой-то мужчина. — Ну да... — Тогда вот тебе нож и овощи. Режь. Хоть мешаться под ногами не будешь, — после этих слов он небрежно кинул мне в руки пакет и торжественно вручил нож.       И вот стою я, занимаюсь своим делом, никого не трогаю, как вдруг на голову мне прыгает утка и начинает визжать вместе со мной в унисон. Кое-как мне помогли снять ее с головы, хотя моей идеальной уложенной шевелюры уже не спасти. Утку унесли в какое-то помещение. Любопытство взяло вверх, и я побрел за девушкой, которая, схватив птицу, скрылась за неизвестной мне дверью. Увидев блеск топора, до меня наконец-то дошло... Дурак, действительно, зачем же еще нужна утка на кухне? — Стой! — прокричал я, когда девушка замахнулась. Безумные кровавые картинки с бедным животным, лишенным головы, лезли в сознание. Мне показалось, что я мог бы участвовать в рекламе в защиту животных именно с тем жестом, с которым я встал перед убийцей уток... — Чего тебе? — Не делай этого! — предупреждающе крикнул я, не знаю чем разбавить свое "красноречие". — По-твоему, мне самой это приятно? Это жизнь, и ее никак не изменишь, сильный съедает слабого, все закономерно, — она вновь замахнулась, сжав древко оружия. — Прошу, не делай этого. Ты хоть видишь этот взгляд? Он смотрит в душу! Будет сниться тебе в кошмарах, понятно? — я растерянно, словно полоумный, размахивал тонкими конечностями, не слыша собственных слов.       Брюнетка замешкалась, сжала тонкие губы, разочарованно промычав что-то. — И вправду. Все, теперь я не смогу ее прикончить, — девушка среагировала быстро, обдумывая положение, она вручила острый топор незнакомцу. — А если бы я был маньяком? — криво усмехнулся я. — Каким еще маньяком!? Этот топор тебя перевешивает! — гоготнула она, упирая руки в бока. — Теперь утку мне жаль больше, чем тебя, — огрызнулся я, роняя топор на пол. — Ну не сделаю я этого. — Тогда сам объясняйся перед мистером Каем по поводу ужина, которого он не дождется! — Ну и пожалуйся! Утку я в обиду не дам! — крикнул я вслед, при этом нелепо прижимая к себе бедную притихшую птицу. — Теперь тебя зовут Ганс, — по-моему, утка только что взглянула на меня, как на идиота. Черт, даже птица понимает всю абсурдность этой ситуации.       Кое-как мне удалось успокоить Ганса. Бедняжка, у него, наверное, шок... Только что должна была произойти его казнь. Я не позволю своей птице пополнить собой стол ублюдка Кая!       Когда мы с Гансом, оба собравшись духом, вышли на кухню, меня уже поджидала охрана. Спросите, почему именно меня? Да потому, что за дверью в столовую было слышно, как Кай орет на весь кухонный персонал, при этом требуя предоставить отчет о том, где его мясо. Когда эти амбалы увидели меня с моим новым домашним питомцем, то сразу же настойчиво предложили подойти к шефу.

***

POV Кай — Где моя утка? Куда вы ее дели, черт подери?! — думаю, для начала не стоит сильно срываться. — Мы не знаем, шеф... — Спрошу еще раз, где утка, которую вам привезли сегодня утром?! — кровь била в висок от раздражения, когда я видел, что они молча смотрят в пол. — Ладно, будем, значит, мыслить глобально! Кто отвечал за ее приготовление? — Я, — вперед вышла брюнетка. Она что, серьезно здесь работает? Никогда ее до этого не видел. — Возможно, ты не расслышала... — я попытался быть гуманным по отношению к слабому полу. — Ты должен знать хоть что-то о своих работниках, хотя бы то, что она не глухая, болван! Сначала я впал в ступор, затем, обдумав ситуацию, медленно взглянул на худого юношу в обнимку с МОЕЙ уткой! — Что ты... — зло прищурился я. — Чего ты к ней подкопался? Я думал, что ты — человек занятой! Оказывается, у тебя столько свободного времени, что ты орешь на работников за то, что не имеешь на ужин утку! Утку, мистер-падай-мне-в-ноги! Я разочарован. — Объясни. — Что тебе объяснять? — он взглянул на меня, как на придурка. Боже, Ваня выводит меня из себя все больше и больше! — Какого хрена эта гребанная птица у тебя в руках, а не на моей тарелке? — Может, еще руку мою съешь!? — он взглянул на меня взглядом полным презрения. Я что теперь из-за этого упыря маленького должен отказываться от своего мяса? — Она не обязана становиться пищей! — Еще как обязана! — я взглянул на персонал, — живо за работу! А ты, отдай утку сюда! — Не отдам! — Ваня вцепился в эту птицу так, что та забилась от ужаса. — Ты не тронешь Ганса! — его голос стал на октаву выше, а лазурные глаза, кажется, увлажнились. Я сглотнул. "Так! Стоп, какого Ганса?!" — Ты что, назвал гуся Гансом? — я в недоумении взглянул на парнишку.       Ваня зарделся после моих слов, но не отвел взгляда. И сейчас он показался мне настолько милым, что я просто не мог злиться. Его веснушки гармонировали с фарфоровой светлой кожей. Пышные перья запутались во вьющихся белокурых локонах, придавая неряшливый, притягательный вид стройному невысокому юноше в обтягивающих тонкие ноги джинсах. Я ощутил тянущее чувство внизу живота, когда взглянул в голубые, словно высокое бесконечное небо, кошачьи глаза, раньше они казались мне уродливыми и безликими. Если бы Ваня не имел столь острый язык, цены бы ему не было! Кстати, о цене...       Вся эта ситуация показалась смешной и глупой. Я безнадежен. Ходил и орал, как истукан. — Ты как вообще собираешься отрабатывать долг своего папаши? — успокаиваясь, поинтересовался я.       Ваня засмеялся. — Издеваешься, гений? Это я должен был, по-твоему, придумать? — Будешь грубить или разговаривать со мной на повышенных тонах, сдам в бордель, — смекнул я. — Да пошел ты! — этот наглец гордо развернулся и ушел прочь из комнаты. — Эй, мы еще не закончили! — сейчас догонять его нет сил, я и так сильно вымотан.       Завтра он у меня попляшет, ой, как попляшет... Я его научу уважать старших. Раздражение снова закипало во мне.