Слишком много рыжего

Осень в этом году выдалась яркой, сочной; она пылала оттенками: от ярко-жёлтого до насыщенного красного. Но в глазах Кагеямы они загадочным образом сливались в один. Рыжий. Он на мгновение взглянул вверх: небо – серое, низкое, – было расцвечено огненными закатными мазками. По другой стороне улицы прошествовал полосатый кот, помахивая ярким пушистым хвостом. Тобио проводил его рассеянным взглядом, пока кот не скрылся за поворотом. Кагеяма готов был смотреть куда угодно, только не на шагающего рядом Шоё, тащившего охапку опавших кленовых листьев и что-то увлечённо рассказывающего, растянувшего губы в своей дурацкой солнечной улыбке. В этой осени определённо было слишком много рыжего. Или просто в его жизни стало слишком много Хинаты?.. – Эй, ты что, совсем меня не слушаешь? – Шоё дёрнул связующего за рукав и обиженно надулся. – Извини. Я отвлёкся. О чём ты говорил? – О весеннем турнире, конечно! Когда мы пройдём отборочные… Откуда в этом коротышке столько энергии? Тобио любил волейбол, он готов был тренироваться с утра до вечера, но Шоё, похоже, и этого было мало. Кагеяма не знал, может ли вообще кто-нибудь любить волейбол больше, чем Хината? … И может ли кто-то любить Хинату больше, чем любит его Тобио? Кагеяма закусил губу и осторожно выдохнул. Шоё продолжал взахлёб вещать о предстоящих соревнованиях. При этом он махал руками, как ветряная мельница, и нетерпеливо подпрыгивал. Маленький, лохматый, нелепый… Воробей, случайно затесавшийся в стаю воронов. Тобио протянул руку к его макушке, пальцы знакомо скользнули по волосам, сжали рыжее пламя в горсть. – Не мельтеши, – Хината послушно замер. – Мы обязательно пройдём на национальные, – голос Тобио звучал уверенно. – А-ага… Кагеяма? – Мм? – Я хочу играть с тобой. Хочу, чтобы ты отдавал мне пас. Пока я играю в волейбол – пасуй мне, ладно? – Мы и так играем в одной команде, болван. – Я знаю, просто... Ты единственный для меня, - Шоё слегка покраснел, но взгляда не отвёл. – Ты единственный, с кем я могу забивать. Листья выпали из рук, с шорохом рассыпались по асфальту, когда Тобио рывком притянул его к себе. Хината был тёплым, очень тёплым, и только сейчас Кагеяма в полной мере осознал, насколько холодно ему было без Шоё. – Что ты... – Заткнись. Хината замолчал и крепко зажмурился, уткнувшись лбом в чужое плечо, а потом нерешительно, мысленно распрощавшись с жизнью, обнял Тобио в ответ.