Аэропорт

Бэкхён зажмуривает глаза и слушает, как удары собственного сердца набатом отдаются в ушах, считая последние минуты жизни. Он точно уверен, что это конец. Ему некуда больше бежать и всё, что он может сделать, так это продолжать вжиматься спиною в закрытую на магнитный ключ железную дверь за его спиной в узком тупиковом коридоре терминала D. Он уже видит сквозь прозрачные окошки в дверях в конце коридора, как они медленно идут в его сторону. Беспорядочной толпой, хромая и ковыляя, хаотично движутся на запах живой плоти, выставив вперед плохо слушающиеся конечности с обломанными, начинающими синеть ногтями. Вирус поражает мозг, блокируя все чувства присущие человеку – страх, радость, ненависть, уныние, воодушевление. Абсолютно все чувства умирают. Лишь ствол мозга посылает один единственный сигнал – голод, а мозжечок продолжает двигать номинально живые трупы в поисках пищи. Бэкхён весь покрывается потом, руки дрожат, а зрачки увеличиваются. Он никогда не думал, что его последние минуты закончатся так. Ему лишь остается наблюдать, как скопище тварей медленно приближается к нему, из-за пораженной нервной системы, не имея возможности двигаться также быстро, как обычные люди. Они хрипят и тянут свои руки, с каждым шагом подбираясь ближе. Бэкхён не выдерживает и проваливается в чернеющую пропасть, несущуюся к нему с космической скоростью, когда дверь за его спиной отворяется и его, теряющего сознание, втаскивают внутрь.

***

Бэкхён ненавидит Хэллоуин с третьего класса младшей школы. Сейчас он едет в аэропорт на такси и наблюдает всю эту предпраздничную мишуру на улицах Сеула – оранжевые тыквы, картинки с ведьмами, призраками и прочей нечистью смотрят с витрин проплывающих мимо магазинов и кафе. Рестораны кричат и зазывают рекламой особого праздничного меню, пока Бэкхён мечтает ободрать все эти декорации и сжечь на костре. Кажется, у него скоро начнется аллергия на оранжевый и черный цвета. Бэкхён зажмуривается, отгоняя прочь ненавистные воспоминания. Тот Хэллоуин оставил в памяти Бэкхёна липкий страх и мокрые штанишки, когда его старший брат до смерти напугал его вместе со своими друзьями, переодевшись в страшных чудовищ. Бэкхён тогда ничего толком не понял. Его брат попросил его принести какую-то вещь из чулана, когда Бэкхён зашел в тесную комнатенку, то дверь за его спиной захлопнулась, и свет выключился, а когда чулан наконец-то открылся на его крики вытащить его оттуда, то там стояли они – жуткие монстры, тянущие к нему свои лапы. Бэкхёну было так жутко, что он написал в штаны, не помня себя от страха, и еще долгие годы после, весь праздник просиживал в своей комнате, а к нему самому прилипла мерзкая кличка «ссыкливый Бэк». Бэкхён уже второкурсник сеульского университета и сегодня у него самолет в США, который доставит его сначала в Нью-Йорк, а затем в Нью-Хейвен, где он будет четыре месяца в Йельском университете работать над специальным научным проектом со студентами из разных уголков мира, в рамках исследовательской международной программы, на участие в которой он выиграл грант. Бэкхён кое-как уговорил родителей не провожать его в аэропорт, потому что не вынес бы нудных наставлений матери о том, что он должен обязательно носить шарф, держать ноги в тепле, хорошо кушать и далее и далее. Тем более, что он уже большой мальчик и сам может о себе позаботится. Такси плавно тормозит у нужного терминала. Бэкхён расплачивается с водителем, забирает багаж и заходит в раздвижные двери аэропорта. Всюду снуют пассажиры с сумками и чемоданами, стройным шагом шествуют красиво одетые в идеально отглаженную униформу стюардессы и стюарды в помещения для персонала. Бэкхён становится в очередь к стойке регистрации и минут через двадцать, сдав багаж, шествует в зону вылета налегке. Вылет через два часа и у него еще есть, как минимум час в запасе до начала посадки. Он решает заглянуть в парочку магазинов дьюти-фри, затем покупает книгу Энтони Бёрджеса в дорогу и заходит в Старбакс на втором этаже аэропорта скоротать оставшиеся 40 минут до полёта. Бэкхён размышляет, что лучшее время для поездки не найти. В ночь с 31 октября на 1 ноября он проведет в самолете, а когда приземлится, то этот отвратительный праздник уже закончится, а все напоминания о нём уберут в коробки до следующего года. Бэкхён забирает свой кофе и с подступившей злостью, размешивает узор из нарисованной злорадно ухмыляющейся тыквы на пенке капучино. Он садится к окну, из которого открывается вид на стойки регистрации, и открывает первую страницу «Заводного апельсина». Строчки даются тяжело. Странный слэнг «натцатых» - изобретение автора, состоящий из смеси русского и английского языка, для придания особого колорита декаданса вселенной романа, снабжен неимоверным количеством сносок и пояснений. Бэкхён вчитывается внимательно, иногда возвращаясь глазами к нужной строчке несколько раз, чтобы вникнуть в суть. За чтением он не замечает, что что-то не так, а когда обращает внимание, то видит, что все посетители встревожено смотрят в окна. Он поворачивает голову туда, куда устремлены их взгляды. И он застает тот самый момент, когда всё начинается. Заражение. Внизу он видит, как мужчина, явно нездорового вида вцепился молодой женщине в плечо, она истошно орет, пока он зубами рвет её плоть. Всё это произошло в считанные секунды, люди в панике и замешательстве. Буквально несколько минут назад мужчине стало плохо, он упал и женщина, стоявшая ближе всех решила помочь. А дальше, как в замедленной киносъемке, когда она стала прощупывать пульс, мужчина напал на неё. Пассажиры разбегаются в ужасе, охрана аэропорта просит всех сохранять спокойствие. Пока мужчину пытаются увести в комнату для задержанных, он успевает покусать нескольких охранников. С этого момента все начинает развиваться очень быстро. Вначале их просят оставаться на своих местах, пока обстоятельства инцидента не будут выяснены. Спустя час по динамикам звучит сообщение о том, что рейсы задерживаются. Бэкхён начинает нервничать. Нехорошее предчувствие его не покидает. Проходит ещё час, затем ещё. Через пять часов из динамиков раздается просьба всем пассажирам забаррикадироваться в кафе, ресторанах и магазинах, пока они ожидают службу дезинфекции. Через девять часов аэропорт блокируют. Через одиннадцать часов связь с управлением аэропорта потеряна. Через тринадцать часов начинают выявляться первые жертвы вируса. Бэкхён и остальные в страхе смотрят на то, что происходит внизу. Двери в кафе стеклянные. Работники их закрыли, как и было приказано, но надолго ли хватит этой хрупкой защиты? Спустя двадцать часов зал регистрации уже кишит инфицированными. Становится очевидным, что вирус передается через прямой контакт: если тебя укусили - через несколько часов становишься ходячим трупом, если напали толпой, то просто трупом или суповым набором. Прямой контакт с зараженной кровью также гарантирует сто процентное заражение. Инфицированные начинают разбредаться по аэропорту в поисках пищи. У многих не выдерживают нервы: кто-то впадает в шок, кто-то бьется в истерике. - Неужели никто нам не поможет?! – рыдает девушка позади Бэкхёна. – Почему они медлят? Где полиция, врачи? Хоть кто-нибудь?! Бэкхён нервно сглатывает. Он уже потерял счет времени, но чувствует, что дело дрянь – если никто сюда так и не явился, то значит и не собирается. Проходит ещё несколько часов, прежде чем зараженные, сбившись в стайки поднимаются на верхние этажи и начинают атаковать забаррикадировавшихся людей, пытаясь разбить стеклянные двери и витрины, где маячит заветная еда. Когда начинают ломиться в Старбакс, работники с посетителями осторожно пробираются к выходу для персонала, что ведет в служебные коридоры. Как только они открывают двери, в нос бьет резкий запах железа. Кровь. Стоит миновать коридор и войти в общие помещения, как им открывается жуткий вид кровяных луж на полу и этот железистый запах сложно выносить. С момента начала заражения прошло ещё не так много времени, но кровь постепенно начинает протухать и нотки гнилостного запаха уже отчетливо витают в воздухе. Люди не знают куда идти, кучкуются, ведь сейчас нигде не безопасно, но как только на их запах начинают стягиваться инфицированные, в панике разбегаются по аэропорту. Бэкхён и ещё несколько человек бегут в одном направлении, но на разветвлении коридоров разделяются и вот он уже один петляет по этажам и коридорам, пока не забредает в тупик.

***

Бэкхён приходит в себя оттого, что его бьют по щекам. - Эй, ты как? – басит молодой мужчина над ухом. – Вставай, некогда отдыхать, нужно ноги делать. - А? Что? – Бэкхён пытается придти в себя и когда видит, что мужчина встает и направляется в противоположную от него сторону, подскакивает и следует молча за ним. Они идут быстро, поднимаются и опускаются по лестницам, минуют коридоры, пока не упираются в небольшую дверь. Мужчина открывает её магнитным пропуском, и они заходят внутрь. Служебный туалет. - И…, - Бэкхён мнется. – Почему мы именно здесь? - Вентиляция отсюда идет наружу, к тому же самое дальнее помещение от всего аэропорта. Нас не должны учуять. - Понятно, - хотя на самом деле Бэкхён мало что понимает во всей этой запутанной истории. – А как вы поняли, что… что я, ну, нормальный? - Не зараженный? – мужчина хмыкает. – Они так реагируют только на чистых. Если в крови есть хоть капля вируса, они это чувствуют и пройдут мимо, а ты для них свежачок и вкуснятина. От этих слов Бэкхён нервно сглатывает и поёживается. - Пак Чанёль, - мужчина протягивает руку. - Что? – Бэкхён всё ещё витает в своих мыслях. - Я только что представился. Тебя-то как зовут? – Чанёль щелкает пальцами у Бэкхёна перед носом, пытаясь привлечь его внимание. - Я Бён Бэкхён. А откуда вы столько всего знаете? - Всего это чего? – Чанёль достает пачку сигарет и, вытянув последнюю, чертыхаясь, прикуривает. - Про то, что происходит. - Я толком ничего и не знаю. Сам ещё зеленый, последний год в военно-морском заканчиваю. - Но как-то же вы выжили… - Я просто наблюдательный. И давай на ты, а то как-то неловко. - Хорошо, - Бэкхён отходит чуть дальше, чтобы не дышать сигаретным дымом. – Но почему никто не приходит к нам на помощь? Где полиция, медики, хоть кто-нибудь? - Они не придут, - Чанёль смотрит серьёзно и делает новую затяжку. У Бэкхёна всё внутри замирает. - Как? Но тут же люди. Чанёль моментально серьезнеет и тушит окурок об раковину. - Запомни, то, что теперь там, в аэропорту – больше не люди. Ты ещё не понял? Этот вирус не лечится. Уж не знаю как, но наши военные облажались. А теперь они ждут, когда заразятся все, чтобы просто тут всё зачистить. - А что будет с нами? - Я не знаю, - Чанёль пожимает плечами. – Будем держаться до последнего. Не хочу пойти на корм, но и ходячей мертвой тушей стать тоже. Хорошо, что тебя прихватил. Так хоть не скучно будет скоротать последние часы... Эй, ты чего? Чанёль наклоняется к сползшему вниз по стене Бэкхёну, который в открытую рыдает не выдержав, напряжения. - Почему… почему это всё случилось со мной?.. - Не только, там еще пол аэропорта трупиков, - Чанёль вставляет свои замечания. - Почему я такой неудачник? – Бэкхён перемежает слова всхлипами. - Тем, кто пошел на ужин этим зомбакам повезло меньше. - Да я даже никогда не целовался, - Бэкхён вытирает слёзы пальцами. - Ой, а вот это и правда фигово, - качает головой Чанёль. - Сдохну гребаным девственником, а все из-за этой сраной клички и придурка хёна! - А вот тут можно поподробнее, - Чанёлю явно становится интересно. И Бэкхён рассказывает. Про детский испуг и про мокрые штаны, про то, что все девчонки в округе над ним смеялись из-за этого и вообще стремались встречаться с ним, не смотря на его довольно привлекательную внешность. И, кажется, эта кличка прилипла к нему навсегда. И много чем ещё делится с Чанёлем, ведь он его последний слушатель, а парень присаживается рядом и ободряюще похлопывает по плечу. - А что если.. – Бэкхён немного успокаивается и устремляет опухшие глаза на Чанёля. – А может мы сделаем это? - Ой, что-то мне не нравится ход твоих мыслей, хотя, я все еще не понимаю, куда ты клонишь. - Чанёль, пожалуйста, я не хочу умирать девственником, - Бэкхён умоляюще вцепляется в ворот рубашки мужчины. - Прости, но я не по этой части. – Чанёль хочет убрать от себя чужие руки, как застывает под жалобным пристальным взглядом. - Это последние наши часы, Чанёль, пожалуйста. Я хочу узнать, что это такое, быть с кем-то. Чанёль ещё колеблется, но решается спросить: - Ты же отдаешь себе отчет в том, КАК всё это будет? Ты же понимаешь, что я не нежная тяночка, и ты даешь согласие на всё, что последует? Бэкхён уверенно кивает и продолжает смотреть затуманенными глазами. - Тогда ладно, - Чанёль выдыхает и пальцами разворачивает подбородок Бэкхёна к себе. Представить, что он девушка будет не сложно – очень уж милая у мальчишки внешность. Чанёль тянется к чужим губам и накрывает своими. Губы у Бэкхёна неожиданно мягкие, приятные, чувствуется, что он совсем неумел, но старается отвечать в поцелуе. Когда Чанёль касается его языка своим, Бэкхён пугается и хочет отстраниться, то сильная рука настойчиво надавливает на затылок, не давая уйти и Бэкхён, поневоле расслабляется, отдаваясь во власть чужих губ и рук. Прохладные ладони Бэкхёна забираются под одежду и неуверенно гладят выпуклые сильные мышцы пресса и груди. Чанёль, напротив, горячий и напористый. Он стягивает с Бэкхёна футболку, протягивает руку, поднимая с пола, и разворачивает к себе спиной. Бэкхён упирается локтями в стойку с раковинами и старательно отводит взгляд от зеркала. - Сейчас будет не самое приятное, - Чанёль тянет руки к поясу чужих брюк и спускает их до колен вместе с бельём. Второй рукой гладит поясницу. – Постарайся расслабиться. Бэкхён правда старается, но всё же отчаянно кусает губы, когда в него просовывают палец в презервативе. Откуда у Чанёля с собой резинки он даже думать не хочет. Процесс малоприятный и немного болезненно, но Бэкхён стойко терпит, ведь дальше в него просунут кое-что явно побольше. Когда Чанёль входит, предварительно раскатав презерватив по члену, Бэкхён, что есть силы, вцепляется в керамическую раковину. Чанёль всё замечает, и осторожно поглаживая чужие бёдра, наклоняется ниже и шепчет на ухо: - Тише-тише, не зажимайся. Бэкхён снова старается расслабиться, когда Чанёль делает первое движение. Ай. Бэкхён снова кусает губы и жмурится, а Чанёль протягивает руку к полуопавшему члену. - Ничего, сейчас привыкнешь. И действительно через пару минут Бэкхён втягивается и между тянущей болью начинает чувствовать проскальзывающие нотки удовольствия, отчего начинает вначале еле слышно, а затем уже громче поскуливать и стонать. Он чувствует, как чужая рука двигается на его члене и неосознанно подается ей на встречу, в погоне за приятными ощущениями. Он, чувствует, как внутри скапливается напряжение, готовое вот-вот вырваться наружу. Чанёль тяжело дышит Бэкхёну в макушку и рассматривает его отражение с прикрытыми от наслаждения глазами и порозовевшими щечками. Он не удерживается от сомнительного комплимента: - Ты чертовски узкий, так бы и драл эту попку, малыш. Чанёль всегда такой – часто не вовремя и не к месту, но сейчас именно от этих слов Бэкхён, задрожав, бурно кончает, испачкав раковину молочными разводами. От пережитого удовольствия он проваливается в небытие, но отчетливо слышит стуки и скрежет полчища ходячих мертвецов, подобравшихся к их двери в уборную персонала аэропорта.

***

Когда что-то внезапно падает Бэкхёну на колени, он резко подскакивает и испуганно оглядывается по сторонам. - Простите, - парень, возвышаясь над ним, чешет оттопыренное ухо. – Это у меня из сумки выпало. Бэкхён удивленно моргает, обнаружив себя в пассажирском кресле самолета. Он смотрит себе на колени и видит игрушечного медвежонка, который выпал из сумки его неуклюжего соседа, когда тот пытался затолкать её в отсек для багажа. Он протягивает игрушку. - Возьмите. - Спасибо, - мужчина садится рядом, утрамбовав свою сумку. – А вы любите Бёрджеса, я смотрю? Он указывает на книгу в руке Бэкхёна. - Пока ещё не знаю, - признается Бэкхён. – Только начал. - Если любите антиутопии, то вам должно понравиться. Кстати, меня зовут Пак Чанёль. И Бэкхён думает о том, что за бесовщина тут, черт возьми, происходит. - Я - Бён Бэкхён, приятно познакомиться. Чанёль трёт переносицу, над чем-то размышляя: - А мы с вами нигде раньше не встречались?

The End