Ради НБА

После целого дня баскетбола, половины кастрюли карри и здоровенного куска торта не хотелось даже моргать, а Кагами, как назло, выбрал именно этот момент, чтобы огорошить: — Знаешь, я, наверное, в августе уеду в Америку. — А вернешься когда? — спросил Аомине. — Не вернусь, отец хочет, чтобы я совсем туда переехал. Аомине нашел в себе силы перевернуться на живот и уставился на Кагами. — Что значит, не вернешься? Зачем вообще туда ехать? Кагами отвел глаза. — Понимаешь, он там жениться будет. На американке. Гражданство поменяет, ему так для бизнеса лучше, проще свое дело открыть. И меня… чтобы последний класс там отучился и в американский университет пошел. Ну и дела, блин. Аомине попытался уложить все в голове. Это значит же, что у Кагами будет мачеха, наверное, такая же светловолосая и грудастая, как его бывший тренер — Аомине до сих пор не мог отойти от зависти. И придурок Кагами будет учиться в американской школе. Черт, он ведь тогда тоже, наверное, американцем заделается и… И до Аомине наконец дошло. — То есть ты можешь попасть в НБА раньше меня? — Угу, — сказал Кагами, по-прежнему отводя глаза. — Отец сказал, что если хорошо покажу себя в школьных матчах, то мне и стипендию спортивную могут дать. Вся лень слетела мгновенно. То есть как это? Кагами мало того, что бросает тут Аомине одного, он еще и на драфт НБА попадает намного раньше. И вообще, Аомине тоже был бы не против играть в американской студенческой лиге. — Это несправедливо, — сказал Аомине. Хотя на самом деле понимал, что несправедливо — это так давить Кагами на совесть, тот ведь был не виноват. Стоило бы порадоваться за него. — Я мог бы… — начал Кагами, но Аомине пнул его ногой. — Если ты не поедешь, я тебя сам побью, и Кисе с Куроко добавят. И тренер ваш с капитаном. Кагами вздохнул, вид у него был такой несчастный, будто он кого-то хоронить собирался. Аомине почувствовал совершенно идиотское желание начать его утешать. Но блин, это ведь целый год школы без него и потом еще пара лет в университете, пока Аомине сможет заявиться на драфт. Три или четыре года без этого придурка почему-то казались ужасно тоскливыми, а ведь тот еще даже не уехал. — Кто же тебе там задницу надирать каждое воскресенье будет? Хотя Аомине будет скучать не только по играм, но и вот по таким вечерам тоже, когда они валялись вдвоем, смотрели телек или резались в приставку. — Думаю, найдутся люди, — печально сказал Кагами. — Дюрант еще на пенсию не вышел. Дюрант, Леброн, да и еще много кто, с кем Аомине попробовал бы посоревноваться. — Ну и чего у тебя вид такой кислый? Он тебя по паркету размажет, это точно. Радоваться надо. — Я бы хотел, чтобы ты… ну в смысле, мне нравится против тебя играть, а ты еще не скоро переехать сможешь. — Это да, — вздохнул Аомине, — не всем так с мачехами везет. Слушай, какая она? На Алекс похожа? Перекатившись набок, Кагами достал из заднего кармана телефон и нашел фотографию. Женщина на фотографии выглядела вполне себе японкой. — Таких и тут хватает, — разочаровался Аомине. — Тоже мне, американка. — У нее родители перед войной иммигрировали. — Слушай, может мне тоже того, иммигрировать? Гражданство как-нибудь получить? Кагами покачал головой с таким видом, будто изучил все американское иммиграционное законодательство вдоль и поперек. — Нет, это долго, дольше, чем ждать, пока тебе двадцать один исполнится. — Ты что, выяснял? — Угу. Быстрее будет только, если ты женишься. Если так подумать, то на ком-нибудь, типа Алекс, наверное, можно было бы. Чтоб сиськи и все такое. Хотя, если подумать немного больше — Аомине вспомнил своих родителей, родителей Сацуки и саму Сацуки — женщины, не на фотографиях, а в реальной жизни, доставляют столько неудобства. Аомине тяжело вздохнул: вот если бы можно было жениться на парне… Хотя в Америке же можно. Тут его озарило. — Слушай! Давай ты получишь гражданство, и я женюсь на тебе? Теперь уже и Кагами перекатился на живот. — Ты дурак? Аомине обиделся. Это же безупречный план, вместе с Кагами они точно уживутся — проверено, сколько раз ночевали друг у друга, в лагере в одной комнате жили. Кагами, в отличие от всех женщин в его жизни, от Аомине вообще ничего не хотел, кроме как играть в баскет. Поживут вместе, сколько нужно, а потом разведутся. — Сам такой. Смотри. В Америке два парня пожениться могут — это раз. В каникулы мы и так вместе каждый день — это два. И гражданство мне сразу дадут — это три. И в НБА мы вместе — это четыре. И… — И что ты будешь делать, когда нам скажут поцеловаться? Это пять. — В смысле? — В смысле «объявляю вас мужем и мужем, жених, поцелуйте жениха». Черт, Аомине об этом как-то не подумал. Он уткнулся лбом в скрещенные руки. Блин, вот всегда так: из-за какой-то фигни рушится гениальный план. Аомине скосил на Кагами взгляд, на его губы. Нормальные такие губы, пухлые даже. Но губы Кагами. Но НБА. Но Кагами. Но Леброн. — Слушай, — сказал, наконец, Аомине, — я, наверное, смогу. Ну, ради НБА. — А я? Меня ты не хочешь спросить, смогу ли я? — Да чего спрашивать, надо проверить, да и все. Аомине быстро, чтобы самому не передумать, наклонился к Кагами и попытался изобразить поцелуй, как это делают в американском кино. Совсем так не получилось, но кто же знал, что от прикосновения к чужим губам останавливается сердце, а когда эти губы неожиданно легко открываются, проваливаешься в темноту и куда-то девается воздух. Подлость какая, губы Кагами оказались мягкими и теплыми. Влажными. Сладкими. Хотя это, наверное, после торта. Нифига ж себе. Аомине отстранился. — Ты живой? — растерянно спросил он. — Не уверен, — сказал красный, как солнце на флаге, Кагами, трогая грудь с левой стороны. Вот и Аомине был не уверен, но нельзя же показывать, что тоже смутился. — Будешь так краснеть, нас расколют. — На себя посмотри, — огрызнулся Кагами, становясь пунцовым. Аомине тронул щеку, та оказалась горячей, хоть яичницу жарь. Засада какая. Что это за дурацкие шутки сердце с головой выкидывают. И легкие — ничуть не лучше. Может, это от надежды в НБА попасть? Попробовать бы еще раз, для проверки. Аомине посмотрел на губы Кагами снова. Как бы так уговорить его на еще один поцелуй? — Надо потренироваться. Наверное, — предложил Кагами сам, опередив Аомине. — Для конспирации. Уф. Кагами первый это сказал. Аомине выдохнул и, делая вид, что совершенно спокоен, ответил: — Ладно. Чего не сделаешь ради НБА.