Грехи наши

Крис помнит Кейт еще совсем маленькой девочкой, не отходящей от него ни на шаг. Она любила сладкую вату, истории со счастливым концом и часто повторяла, что если бы дракон похитил ее, она не стала бы дожидаться спасителя, о нет, сэр, она бы сумела победить чудовище самостоятельно. По вечерам она сидела у него на коленях и слушала рассказы о тренировках, которые Крис преподносил ей как сказки. Кейт засыпала, уткнувшись лицом в его шею, и пальцами стискивала воротник его куртки, боясь отпустить его хоть на мгновение. Тогда она больше всего боялась темноты. Любила же больше всего она Криса. Когда ей исполнилось пять, она объявила, что выйдет за него замуж, и никто не сумел переубедить ее в этом. В ее глазах старший брат принадлежал ей и только ей, и никакая другая девушка не имела права касаться его. Поначалу это было забавно. Кейт пробиралась ночами в его кровать, устраивала свои ледяные ступни на его лодыжке и просила рассказать еще одну историю о том, как он сумел победить монстра. Кейт просыпалась раньше всех, чтобы успеть приготовить Крису его любимые оладьи, и получалось у нее едва ли не лучше, чем у мамы. Возможно, дело было в том, что она с детства полностью отдавалась тому, что считала важным, будь то готовка завтрака или зубрежка кода, который ее заставлял учить Крис. Отец считал, что теория не так важна. Что Кейт поймет все на практике, потому что женщина гораздо умнее мужчины и сумеет отделить правильное от неправильного. Код писали слабаки, сынок, говорил Джерард, те самые слабаки, которые боялись перейти грань. Кейт слушала их обоих, но ее ладошка всегда оказывалась в руке Криса, и тому было не так страшно. Он знал, что сестренка сумеет сделать нужный выбор. Когда он встретил Викторию, все стало хуже. Потому что она не походила на те мимолетные увлечения, какие были у Криса до этого, нет, Виктория несла с собой теплоту дома, будущих детей и стабильность, о которой Крис даже не задумывался ранее. Их связь мгновенно переросла во что-то настолько крепкое, что никто не сомневался в том, что семейство Арджентов пополнится еще одной сильной охотницей. Кейт ее возненавидела. Она не показывала это, вела себя со всем достоинством, которое можно ждать от десятилетней девчонки; но когда думала, что никто не видит, смотрела на Викторию волчонком. От злости в ее глазах даже Крису становилось не по себе, и потому он совершил поступок, который иначе как трусостью назвать было нельзя. Сразу же после свадьбы он собрал вещи и переехал в другой штат вместе с беременной уже женой. Кейт, вопреки ожиданиям, не плакала, только не сводила с него темного взгляда и на прощание протянула руку, точно чужаку. Когда он увидел ее в следующий раз, Кейт было тринадцать, и от маленькой восхищенной девочки ни осталось и следа. Джерард воспитал в ней настоящую охотницу, уже убившую несколько оборотней. Кейт рассказывала об этом с какой-то необычной радостью, сидя за столом и размахивая ногами в воздухе. Именно тогда Крис решил, что будет держать Эллисон от всего этого как можно дольше, чтобы у девочки, пухлой малышки с ямочками на щеках, было детство. Чтобы она боялась темноты в углах из-за страшных историй, вовсе не потому, что там действительно может кто-то прятаться. Кейт проводила у них каждое лето, привязавшись к племяннице с таким знакомым Крису пылом. Между ней и Викторией сохранялся молчаливый нейтралитет, во время которого отчего-то больше всего страдал Крис. Все стало еще хуже, когда Кейт исполнилось семнадцать. В то лето Виктория забрала малышку с собой к родителям, и Кейт готовила ему завтрак по утрам, как когда-то давно, и пробиралась по утрам в супружескую кровать Криса, грея о его ноги все такие же ледяные ступни. Один раз она нырнула к нему в кровать поздней ночью, когда Крис был настолько измотан, что не сразу понял, что прижимающаяся к нему обнаженная девушка вовсе не его жена. Все зашло слишком далеко, и он не мог остановиться, потому что Кейт пахла медом и порохом, и немного рябиной, и весело смеялась, когда он царапал ногтями ее худые бока. Если быть честным, Крис с самого начала знал, с кем изменил жене. Он просто предпочел убедить себя, что это вышло совершенно случайно. Он трахал собственную сестру все лето, пока Виктория не вернулась домой, и ее возвращение было подобно дождю, смывающему всю скопившуюся грязь. Крис был уверен, что это больше никогда не повторится, но Кейт въелась ему под кожу, словно паразит. Крис чувствовал, что уничтожает в ней все, что осталось после Джерарда. Словно он, как и отец, растаптывают ее душу. Один - уничтожив ее детство, второй - пользуясь ее влюбленностью. Когда Эллисон исполнилось одиннадцать, Кейт стала невыносимой. Она желала заполучить его всего и полностью, и ее стычки с Викторией становились все более агрессивными. Но даже это Крис сумел пережить. Он выгнал Кейт из дома после того, как застал ее, рассказывающую Эллисон о чудовищах с огромными клыками и желтыми глазами, способных разорвать маленькую девочку на части за считанные мгновения. В этом возрасте Джерард впервые взял Кейт на охоту. Это было последней каплей, это стало спасительным кругом, после которого Крис сумел подвести черту. Дочка была важнее сестры, пусть даже и любил он их обеих одинаково. Кейт тогда кричала, обзывала его трусом, бесхребетным слабаком, ни на что не способным охотником. Она исчезла на целый год, а вернувшись, стала совсем другой. Она смотрела снисходительно, словно сделала что-то, на что не хватило бы смелости у самого Криса. Что-то важное, что-то прекрасное и неповторимое. Только спустя шесть лет Крис узнал, что она сумела в одиночку расправиться с целой стаей оборотней, и плевать, сколько щенков пострадало в процессе. - - - Крис помнит первый шаг Эллисон. Крис помнит ее любовь к Волшебнику страны Оз и подгоревшие тосты ранним утром. Крис помнит, как впитывала она каждое слово любимой тети. По утрам Эллисон пробирается в его кровать, такую большую после смерти Виктории, и прижимается грудью к его спине. Ее ладони сцеплены в замок на его животе, и Крис старается забыть, как хищно вытягивается ее лицо, когда она натягивает тетиву лука на охоте. В такие мгновения она неотличимо похожа на Кейт. Когда Эллисон целует его за ухом, задерживаясь губами на коже дольше, чем это положено дочери, Крис закрывает глаза и начинает молиться.