Ты никогда меня не потеряешь...

***

      — Сашенька, это выход. Это прекрасный выход. У нас с Кирой будут деньги, у нас у всех останутся квартиры и машины. А на наши деньги мы сможем жить все трое, пока ты работу не найдешь.       — И оставить им компанию? Это будет значить, что Андрей победил. Мы должны что-то придумать.       — А что мы можем придумать?       — Маргарита Рудольфовна! Вы понимаете, что лишаете нас компании нашего отца?       — Кирочка, разве это мы вас лишаем? Как мне кажется, это мы теряем деньги, очень большие деньги и только из-за того, что предложили вам всем прекрасный для вас выход из создавшегося положения.       — Прекрасный выход? И Саша должен будет пойти по-миру?       — Кирочка, я правда люблю вас, как родных детей, но Саша поставил и нас всех и вас с Кристиной тоже в практически безвыходное положение. Слава Богу, что Катенька у нас такая умница, нашла выход из положения.       — Вот как? Катенька? Быстро она для Вас Катенькой стала.       — Кирочка, Катя жена Андрея, он с ней счастлив. Как ты прикажешь мне называть жену своего единственного сына?       — Маргарита Рудольфовна, Вы могли бы хотя бы при мне не выпячивать Андрюшино счастье?       — Кира! А почему? Почему я должна скрывать, что Андрей счастлив? Почему я должна скрывать, что благодарна за это Катюше? Почему я должна скрывать, что очень тепло к ней отношусь? Она оказалась прекрасной женой, чудесной невесткой и замечательным президентом. И я должна все это забыть? Только для того, чтобы потешить твое эго? Только для того, чтобы ты и дальше могла козни им строить?       — Маргарита Рудольфовна, о чем Вы говорите, я не понимаю.       — Правда? Не понимаешь? А я думаю, что ты все понимаешь. Извини, мне идти нужно.       — Андрей, я могу поговорить с тобой?       — Вы можете поговорить с нами, Кира Юрьевна. С Андреем и со мной.       — Мне нужно поговорить с ним один на один, Екатерина Валерьевна.       — Кирочка, а у меня от жены секретов нет. А от президента компании тем более. Да и вообще оставаться один на один с тобой опасно. Мало ли какая идея еще придет тебе в голову. Если ты не побрезговала имитировать половой акт для фото, только бы разлучить меня с Катей, то кто помешает тебе, как только мы останемся наедине, разорвать на себе одежду и закричать «караул, насилуют»? Так что если тебе нужно поговорить, милости прошу. Но только не со мной, а с нами.

***

      — У меня ничего не получилось. Нам придется принять их условия.       — Кира! — закричал Сашка, — я не могу подарить Жданову победу. Давайте отдадим акции Хмелину.       — И пойдем по миру? Нет! Саша! Продать акции Ждановым — это наш единственный шанс как-то продержаться на плаву. Но я вам обещаю, что это еще не финал. И каждый ответит за унижения.       — Интересно, откуда они все узнали?       — Не знаю Сашенька. Пока не знаю, но узнаю обязательно. И мало не покажется никому.       Через два часа акционеры собрались в конференц-зале. Слово взял Александр Юрьевич Воропаев.       — Мы загнаны в ловушку. Выбора у нас нет. Мы принимаем все ваши условия. Нам понятен ваш замысел сделать «Зималетто» только семейным предприятием, но мы не в том положении, чтобы протестовать.       Остолбенели все. Даже Марго. Это надо же было так все вывернуть, это надо же было суметь сделать их еще и виновными. Первым нашелся Малиновский.       — Сашенька! Молодец! Пять баллов! Ни дать, ни взять «святая невинность с глазами Горгоны»*       — Я, как президент компании «Зималетто», прошу вас, господа Воропаевы пройти в мой кабинет, где вас ждут юристы и нотариусы и документально засвидетельствовать передачу ваших акций на имя…       Тут Павел Олегович очнулся от шока.       — Погоди, Катюша. То, что я сейчас услышал от Саши, в корне меняет дело. Вместо спасибо, мы получили обвинения. Я требую записать их акции на имя Ждановой Екатерины Валерьевны. Это будет им всем хорошим уроком. А теперь попрошу посторонних покинуть помещение. Мы будем решать внутренние дела компании «Зималетто». Даже Марго до сих пор никогда не видела Жданова старшего в такой ярости, и от того, что говорил он спокойным и ровным тоном делалось еще страшней.       Воропаевы ушли в президентский кабинет, отчего-то всем стало неловко, и наступила гробовая тишина. Никто не решался ее нарушить. Меж тем всем было понятно, что пора обсудить вопрос встречи с Хмелиным, разработать стратегию поведения и постараться решить, как выйти из ситуации с наименьшими потерями.       Хорошо, что на свете существует Николай Зорькин — житель планеты «Экономика», подданный Их Величеств Цифр и Расчетов. Пока вокруг кипели страсти и бились горшки он сидел погруженный в себя и что-то чертил на бумаге.       — Катька! Мы победили. Смотри! — заорал он, и бросился к Катерине протягивая ей какие-то графики. И вот они оба, голова к голове «погрузились в сладостный, волшебный, поэтический мир сводок, цифр, отчетов, планов и смет»**       — Колька! Ты гений! Давай сам докладывай.       Но Зорькин жалобно посмотрел на Катерину. Увы, ораторское искусство не его конек.       — Павел Олегович, Андрюша, люди! Колька решил задачу, как нам погасить долг Воропаева за сумму равную сумме первоначального долга, без процентов!

***

      Кристина, Кира и Александр выезжали со стоянки компании «Зималетто». Каждый на своей машине. В разные стороны. Кира была в бешенстве… и на ситуацию и на Сашку. Дальше она будет воевать в одиночку. Отныне ни брат ни сестра ей не помощники.       Александр тоже был взбешен. Но принятие решения отложил на потом. Вначале нужно было вдоволь поистерить, вдоволь покостерить и обязательно на ком-нибудь сорваться, кого-нибудь унизить.       Кристина уезжала без злобы и ненависти в сердце, но вся в слезах…