Ты никогда меня не потеряешь...

***

      — Андрей, может быть ты мне объяснишь, почему ты решил не сажать Киру?       — Катенька, я долго говорил с Кирой. Она не хотела причинить вреда Наташе. Она просто очень обижена была.       — Андрей, ты это сейчас говоришь серьезно? А если бы я потеряла Рому? А если бы я сошла с ума? А если…       — Кать, но ведь ничего этого не произошло.       — Ничего… но я не чувствую себя в безопасности. Я боюсь за детей и за тебя.       — Нет, Катенька, ничего этого не повторится.       — Андрюша, она вынашивала свой план пять лет, она год готовила похищение. Это не спонтанная месть за обиду. Это маниакально-навязчивое состояние. И, пока Кира на свободе, я в тюрьме. Я в тюрьме страха. Андрей, я не согласна с твоим решением. Я понимаю, ты четыре года был с ней, тебе ее жалко. А как же я? Как же Наташа с Ромкой? Нас тебе не жалко?       Катя отвернулась от мужа и закрыла глаза.       — Катенька, ну, не злись, — Андрей попытался обнять жену.       — Я не злюсь, мне больно. Больно и страшно.       Катя встала, набросила халат и пошла спать в Наткину комнату. Такого еще никогда не было. Как бы они не ссорились, как бы не ругались, Катюша никогда не уходила от него.       Чего, чего, а этого Жданов никогда не ожидал. Он даже думал, что Катя похвалит его за великодушие. Катька, его Катька, всегда жалеющая людей, всегда им помогающая, вдруг возжелала крови. Ему и невдомек было, что Катя сегодня — это прежде всего мать, которая, как самка кугуара, яростно защищающая своих детенышей, готова уничтожать их врагов. Да и ревность еще никто не отменял…       Андрей ворочался с боку на бок и все никак не мог уснуть. Решил посмотреть, как там его девочки. Встал, подошел к Наташиной комнате и потихоньку открыл дверь. Увиденное Андрею не понравилось. Катя сидела рядом со спящей Натой, возле нее стояла коляска в которой спал сын. Судя по всему, спать Катюша не собиралась. Она охраняла детей.       — Ромка, я не знаю, что делать. Это очень похоже на психоз. Она не спит, она не ест. И никуда не отпускает детей от себя. Наташка бедная уже стонет. Даже Ромку кормить Оксане разрешает только под ее присмотром.       — А чего ты хотел? Она боится. Ты не пробовал ее психологу показать.       — И слышать не хочет.       — Я тебя, идиот ты несчастный, предупреждал. Нужно было хотя бы посоветоваться с ней до того, как ты принимал решение.       — Роман! Сейчас-то что делать?       — Я что тебе Фредерик Перлз*?       — Рома, поговори с Катей. А?       — Я попробую. Но… Мне кажется, что поговорить с Катей должен все-таки ты.       — Ромка! Ты тоже считаешь меня ненормальной?       — Нет, Катя, я понимаю твой страх. Но это твой страх. Твой! А ты превратила жизнь Натки в тюремную камеру. Она ребенок, она играть должна, бегать. Ты это понимаешь?       — Понимаю, но боюсь отпустить ее от себя даже на шаг. Что же мне делать, Ромка?       — Катя, ты должна проконсультироваться с психологом. Ну, неужели ты позволишь Кире разрушить свою жизнь?       — Это не я позволяю Кире. Это Андрей ей позволил…       — Катя, а как насчет психолога?       — А психолог поможет безопасности детей?       — Нет!       — Значит он мне не нужен.       Разговор был окончен. Роман вышел и позвонил Жданову.       — Андрей, я умываю руки.       — Катенька, мне нужно с тобой поговорить. Очень нужно.       — Мы обо всем уже поговорили.       — Катенька, это не так. Слышишь. Я очень прошу тебя меня услышать. Я виноват, я очень виноват перед тобой. Я должен был вначале с тобой посоветоваться. Прости меня, Катя.       — Андрюша, я очень тебя люблю. Но рисковать детьми я не стану. Я не знаю, что завтра придет в голову Кире. Я ухожу с поста президента «Зималетто», я переписываю свои акции на тебя. И я подаю на развод. Пусть Кира больше не завидует. Я возвращаю ей все, что, как она думает, я у нее отняла.       — Ты с ума сошла?       — Возможно. Но я не вижу другого способа защитить детей.       — Катюша, я нанял охрану, я…       — А где гарантия, что охрану не перекупят?       — О, Господи! Катя, нельзя же так.       — А как можно? Андрей! Как можно защитить наших детей?       — Катюша, я очень люблю и тебя и наших ребят. Очень, очень. И я все сделаю для вашей защиты. Я обещаю тебе, я тебе клянусь. И еще. Я не дам тебе развода. Никогда. И детей делить с тобой не собираюсь. Хочешь, чтобы Кира сидела? Хорошо! Она будет сидеть. Но… Катя, она выйдет из тюрьмы, не пройдет и трех лет, как она выйдет. И что тогда? Опять бояться, разводится? Уходить с поста президента? Забиваться в нору? Я посчитал, что добрый и теплый разговор с Кирой, поможет ей поставить точку во всей этой истории. И, как мне кажется, мне это удалось.       Андрей заводился, повышал голос, чего не было никогда за все время их брака.       Катя, сидевшая безучастной до этой тирады мужа, вдруг посмотрела на него с любопытством. Ее потухшие глаза вдруг начали загораться.       — Андрей, поцелуй меня…       Потом они лежали обнявшись, Андрей прижимал к себе исхудавшее тело Катюши и тихо шептал:       — Я боялся, что я тебя потерял       — Я тоже впервые боялась, что ты меня потеряешь.