Часть 1
9 ноября 2015 г., 00:51
На рождество собирается вся семья.
Это удивительно, но их семья тоже. Чак зарывается пальцами во вьющиеся, с прорывающейся сединой, волосы, и, поражённый, смотрит на своих сыновей. Габриэль, обиженный, сидит на старом диване с красной оббивкой, смотрит на Люцифера и уже не пытается отобрать пакет со сладостями. Русоволосый уминает конфету с особым аппетитом, смотрит на надутого братишку и смеётся заливисто, как много лет назад.
Михаил с Рафаилом опять не сошлись характерами, как было всегда. Кажется, они вот-вот подерутся. Но повисший на шее братьев Габ, вопящий о злом и вредном Люци, прерывает ссору, заставляя старшего в фальшивой строгости хмуриться.
— Отдай ему сладкое. — Майк усмехается и таки отцепляет от себя Трикстера.
— Хрен ему. Сейчас съест всё, потом ничего не останется! — мужчина обиженно выпячивает нижнюю губу и гордо прижимает к себе пакет.
Не закатить глаза просто не получается. Вот всегда он так, этот Люцифер, бесцеремонен и совершенно непредсказуем, своенравный и слишком гордый. А ведь именно из-за этого Чак выгнал его из дома. Художник! Такая профессия мужчине не нравилась и нравиться не будет, он иронично хмыкает, но наблюдает всё также молча. Вот Михаил уже принялся насильно отбирать пакет, саркастично комментирует всё это Рафаил, а Габриэль машет любимой подставкой отца, подбадривая одного из братьев, который за него.
Чак Ширли улыбается радостно и широко, вытирает ладонью выступившие слёзы.
Шуточная драка прекращается ровно в тот миг, когда на отца смотрят все четверо. И привычно растрёпанный Люцифер, и забавный Габриэль, и серьёзный Рафаил, и ответственный Михаил. Последний тут же обвиняет младшего брата, успевшего сладости рассыпать, в ёрничестве; трикстер спохватывается, подхватывает идею, и на поправляющего костюм комментатора обрушивается шквал слов, из которых основной мыслью было, что всё из-за его «каменной и самодовольной рожи». В ответ летят мат и угроза отобрать всё сладкое.
— Это нечестно! — Габриэль обиженно складывает руки на груди и садится на пол. — Я с ним за одним столом есть не буду! — надув щёки, указывает на Рафаила.
— Я зря купил пудинг? — фыркает Люцифер, распластавшись на ковре.
— Только ради пудинга... чуть-чуть.
— Идиот. — Рафаил хмыкает и ловко ловит летящую подушку, которую братец успел стащить с дивана.
Спор этот, совершенно детский, как для четырёх взрослых мужчин, заставляет смеяться. Он не видел их почти год. И вот вся семья снова наполнила ранее пустой дом звуками и эмоциями.
— Та-ак... а, может, кто-то уже хочет порадовать папу внуками? — Чак смеётся и шутит, как ему кажется, совсем невпопад.
— Люци беременный! — тут же заявляет Габриэль. — Видишь, какое пузо растёт! — кивает увлеченно он, задирает футболку брата.
И они опять спорят, находят компромисс, садятся за стол и едят, уже смеясь и вспоминая смешные истории, произошедшие за этот год. Чак улыбается, смотрит на активно фотографирующего торжество сына, который до сладкого таки добрался. Шутит насчёт дерущихся Михаила с Люцифером, а Рафаил добавляет колкость насчёт их дивных отношений. В итоге в маленькую потасовку ввязаны все.
Чак не смеяться и не плакать не может.
— С Рождеством. — Шепчет тихо, вытирает выступившие слёзы.
Вся семья собралась.
