Конец одной Империи

Шер подумал и послал Ли. Несмотря на вводные. У Шера две шестерки, и с этими шестерками надо привести планетную систему к лояльности. Срок – галактические три декады. Мало. За год, скажем, Шер и в одиночку бы справился. На эту систему – мало. Одно дело – фронтир, периферия, неспокойные полунищие планетки-государств, другое – монолитная, уверенная в себе, система. За три недели ее даже не раскачаешь. И пять дней Шер уже угрохал на аналитику. После чего начал чудить. Ли подготовка не касалась. Ли не был аналитиком. Ли был диверсантом, по меркам Корпуса Ноль даже не слишком умным. Но Ли был шальным, его действия не раз, по словам Шера, давали ошеломительный веер последствий на выходе. Подготовка к точечной операции заняла у Шера еще три дня. Ли так и не понял во всем объеме, чем является то место, куда он должен проникнуть. В первую очередь это Центр управления погодой, это понятно, и какие-то еще научные наблюдения. И сделать надо совсем немного. Прекратить один маяк, то есть войти во внутреннюю сеть управления погодой и загрузить туда всего один код. Что это за код, Ли опять же не касалось. Фокус заключался в том, что все это можно было сделать только изнутри, из самого Центра. В который еще надо было незаметно проникнуть и потом незаметно выйти.  С воздуха это не представлялось возможным. Приходилось из-под земли, а точнее, из-под воды. В данном случае это было одно и то же. Вододышащих диверсантов еще не сделали, такие пока только мутанты бывают. Зато уже давно сделали специальные препараты, применив которые комплексно, ты как бы в дыхании не нуждался. В свободном Пространстве это не поможет, для различных плотных сред препаратное время разное. После курса нужны только таблетки для дыхания под водой. Таблеток у Ли было три. Кроме того, у Ли было некоторое, очень небольшое, количество разного барахла и снаряжения. Сброс управляемым падением в модуле и небольшая водная (отчасти подводная) амуниция прилагались. Ли полюбопытствовал, а как он уберется с планеты, на что ему было сказано, дескать, будь в нужном месте в нужное время и «кто ж тебе виноват, что ты такой большой?». У Шера все назывались большими, а в данном случае речь шла о том, что никакое устройство, ни монокрыло, ни толкач, не выкинет Ли с поверхности. Все шло гладко, ровно и по графику: выброска, заплыв, погружение, подводная часть маршрута. Ли заметил тень не столько на грани видимости, сколько на краю сознания. Тень была не агрессивной, но многообещающе опасной: это была тень разума. Подводный страж. Сюрприз. Полноценных телепатических или иных паранормальных способностей у Ли не имелось. Только зачатки, вряд ли способные развиться во что-то большее: «зачаточные способности к предвидению, к управлению вероятностями, к мысленной беседе». И хорошо раскачанная эмпатия.  Ли бы испугался, будь он обычным человеком. И наверняка испугался бы, будь он полноценным псиоником или телепатом. Плотный контакт с нечеловеческим разумом обычно сводил этих спецов с ума. А тут еще било по мозгам одиночество. Неведомый обитатель подводных глубин был давно и капитально один. Ли, как и все в Корпусе Ноль, проходил тест на одиночество. Это когда выкидывают бойца в капсуле или в скафандре с запасом жизнеобеспечения часов на тысячу, а то и побольше, глубоко в Пространство. Жди, пока заберут – ни связи, ни маячков, ничего. Одиночество абсолютно, и ощущение Ли помнил хорошо. Он тогда чуть не спятил. У многих бойцов сверхспособности именно в тесте на одиночество и просыпались. А у Ли оказалась очень устойчивая психика. Когда она была уже на пределе и, кажется, начинались галлюцинации, Ли просто заснул. Впал в спячку. Невидимый страж, судя по ощущениям, как раз только что из спячки вышел. Или даже не вполне вышел. На Ли надвигалось голодное… не создание, но сознание. Монстр-телепат? Мозгожер? Здесь было второе место для испуга. Ли перепутал голод и эмоциональный голод – он позже это понял. А в тот момент подумал, что да, уважаемому партнеру по коммуникации пожрать бы не помешало. Причем, желательно, не его. Он, Ли, тут мимо идет. Жрать надо кого-нибудь попроще. Тут, видимо, страж обнаружил, что коммуникация идет, что контакт двусторонний, пусть и неполноценный. Ли действительно был слабым паранормом. Иначе бы, наверное, спятил от контакта с представителем другого вида из другой среды. Образы сыпались не столько в разум, сколько в эмоции. Любопытство, радость, настороженное недоверие, голод информационный и простой распознавались существенно лучше этих образов. И тут память щелкнула: время! Вода качнулась. Ли прикинул форму и размеры создания – оно по-прежнему было невидимо, но щупальца явно наличествовали. И, чтобы не вступать в драку и не тратить время на выяснение отношений, Ли отчетливо и ясно подумал следующее: «Ты подожди пока, а я вернусь». Хорошо подумал, доступно. С эмоциональной разверткой. В ответ ему прилетело визуальное изображение решетки. Видимо, ориентир для встречи. Воды всколыхнулись: партнер по контакту отбыл. Решетку Ли вскоре нашел. Не поймешь, для чего она была такая редкая – вполне возможно, что как раз от подводного стража. Сознание неведомой твари больше не было слышно. Началась работа по проникновению в центр управления погодой – или что оно там есть на самом деле.  Ли полз по коммуникациям, затаивался, пролезал, переодевался, проскакивал, прятался, вскрывал, снова прятался, морочил головы, ходил по потолку, висел в распоре, входил во внутреннюю сеть, ставил маленькие мины и так далее… Все это сравнительно несложно ему давалось. Дальше надо было спешно делать ноги, причем тем же путем. Это удалось Ли еще лучше. Он принял таблетку для дыхания и пошел в воду. Разглядеть не успел. Да и как разглядишь зеленое на зеленом? Чтобы хорошо видеть в воде, одних линз недостаточно, нужны специальные тренировки. Может быть, это коэффициент преломления, а не внешний вид. Но Ли держали за руку. А потом взяли и за ногу. Потом он увидел глаза. Многорукий монстр аккуратно поворачивал Ли в воде – наверное, разглядывал.  Щупальце с присосками и коготками потянуло ворот гидрокостюма. Есть Ли партнер по контакту не собирался. Собирался, наверное, просто ощупать со всех сторон, может быть, так принято знакомиться у глубоководных многоруков.  Но Ли пришла в голову – и если бы только в голову – нелепая, дикая и забавная мысль. Не властен человек над своими мыслями! Ли даже успел сам над собой посмеяться – с чего он взял, что многорук – девушка? И вообще, как он это себе представляет? Трахаться с существом неизвестного вида, которое в несколько раз больше тебя размером?  Но вот, эта нелепая и абсурдная мысль была принята. На ура. Существо стало золотисто-розовым, отчетливо видимым в толще воды. И сразу две руки рванули гидрокостюм – одна скользнула к голому телу. Всего рук было, кажется, десять. Каждая в длину больше его роста. С внешней стороны – упругих, приятных на ощупь, с внутренней покрытых присосками. Руки начинались под глазами, а за глазами было тело, обтекаемое, чуть светящееся – и совсем не маленькое. Ли ни разу не замечал за собой ксенофилии.  Руками партнер отчасти привязал Ли к решетке, да Ли и сам держался, пока с него срывали костюм. Если это девушка – совпадут ли параметры разъемов?  Многорук – или лицо многорука – переместилось ближе к почти голому Ли. Голова кружилась, и никаких четких оценокЛи бы не дал. Совсем рядом. Чуть ниже глаз из тела выдвинулись золотистые стрелы толщиной почти в руку. Ли приоткрыл рот, отцепился от решетки, плохо уже понимая, чего хочет. И одна из золотистых стрел оказалась именно у него во рту. Цепкие руки развернули его, развели ноги, раздвинули полужопия… вокруг висела аура страсти, желания, давнего и давно не утоляемого. В этом море, а может быть, в этом мире, существо было единственным – по крайней мере, оно не встречало других. Вторая золотая стрела скользнула по мошонке Ли. В отличие от человеческого пениса, эти штуки были не только гибкими, но еще и управляемыми. Ли сомневался, понравится ли ему, и когтистые руки стащили остатки гидры с его бедер и паха. Его определенно имели с двух сторон. Его имел неизвестного вида подводный обитатель. Из-под глаз существо выстрелило тоненькими чуть светящимися волосками, оплело этими волосками член и яйца Ли. Вся любовная плоть существа была прохладной, упругой и сильной. Ли поверил, что в заднице у мужиков может находиться какая-то специальная точка удовольствия. Ему действительно нравилось то, что с ним происходило. Золотой волосок протолкался в семенной канал и ласкал член изнутри, а любовные стрелы пульсировали и, казалось, стремились внутри Ли навстречу друг другу. Тут в лице партнера открылись узкие щели. Ли, ни о чем не задумываясь, сунул туда пальцы. Кажется, щели эти тоже относились к половой системе существа. Наслаждение стало еще острее. Контакт был практически полным. А возможно, и полным. Оба уже никуда не спешили. Внутри Ли пульсировали любовные стрелы, он ласкал внутри щелей любовные мешочки и пытался понять, почему оно не размножилось само с собой. Сколько времени продолжался замедленный оргазм? Ли не обращал внимания – он, может быть, впервые не обращал внимания на время. Он узнал ответ на свою недооформленную мысль, почему существо не размножилось само с собой. Близилась кульминация. Взаимный эмоциональный ответ поднимал обоих партнеров по контакту на совершенно невероятные высоты наслаждения, приправленного отчетливым ощущением последнего – или единственного – раза. Того, что сделал Ли, уже взрываясь семенем, он не то что не ожидал от себя – это вообще показалось ему самому полной дикостью. Ли стиснул зубы. Ли стиснул зубы, и неизвестный орган неизвестного существа оказался у него во рту как-то удивительно легко. А потом Ли вынул любовный орган у себя из рта и вложил в одно из пульсирующих – постепенно закрывающихся - отверстий. И только после этого застонал. Как будто исчезла сила, заставлявшая их тела сплетаться. Нет, не как будто: она и в самом деле исчезла. Второе щупальце любви – чем бы оно не было – обломилось у основания и так и осталось в заднице у Ли, немного уменьшившись в объеме.  Им и в самом деле не хотелось расставаться. Взаимные не-обещания захлестнули – Ли точно это знал – обоих. Им даже расцепляться не хотелось. Так они вдвоем и прибыли к точке, с которой Ли, едва начнется первая буря, должны были забрать. Когда он подумал про первую бурю, существо расцвело невероятно яркими оттенками красного. Ему нравились бури. Бури когда-то шевелили и перемешивали океан, и в те времена было много таких, как оно.  Ли проболтался в воде, пытаясь не утратить контакта, еще трое суток. Любовная стрела растворилась в нем без остатка. Он, как мог, простыми образами размышлял об Империи, о Пространстве, о людях, о звездах, о солнцах – получая в ответ совершенно невероятные картины глубоководных тварей, каких-то непонятных стихийных бедствий, тяжелых волн и многого, в его опыте отсутствующего. Они менялись мирами. И, конечно же, Ли снова не мог придумать ничего более остроумного, чем пообещать вернуться.   Много позже, уже на борту «Броска», он сообразил, что дал невыполнимое обещание, и что придется сделать все, чтобы вернуться. Ли рассказал историю контакта Шеру и Дис, и Шер приложил все свои немалые силы, чтобы в два ближайших пси-сканирования Ли был где угодно, только не там, где проходят процедуры. А потом не то чтобы все стерлось в памяти, а скорее без следа исчезло из психики, растворилось в теле, как памятная любовная стрела.   ...Он и в самом деле вернулся. Прошло около двух сотен лет. За это время раз и навсегда закончилась война между Альянсом и Империей; Империя осыпалась сама в себя, разбрызгивая по обитаемым мирам вонючие осколки своей гибели; закончились последовательные операции Альянса и Добровольческий сил по разгребанию социального и психологического дерьма, сопровождавшего гибель Империи. Народу в корпусе Ноль всегда было очень мало; осталось… да почти никого не осталось. Все это время Ли выживал. Нет, неправда. Все это время Ли жил. Может быть, не столь ярко, как многие его ровесники – но и страшного кризиса среднего возраста, превращавшего жизнь в сплошное серое марево, с ним не случилось. После гибели Столицы он занялся экологией. Сначала социальной экологией, потом экологией как способом жизни вообще. Он всегда был не слишком умен и отлично знал это; но у него оказалось достаточно наглости, смелости, искренности и энтузиазма… Ли вернулся в качестве главы мобильной научной группы.  К этому времени планета стабильно называлась Планетой Бурь. Люди почти покинули ее. Бешеная атмосфера страшно затрудняла посадку. Ли попросил выбросить его на воду в капсуле, не зная, чем кончится дело, не умея толком надеяться… он просто вышел из капсулы и поплыл куда глаза глядят, примерно ориентируясь островок, где стоял раньше Центр управления погодой, а теперь Центр атмосферных наблюдений. Ему говорили, что моря на Планете Бурь опасны. И только в воде он понял, что не назначил места встречи. …Невидимая, неосязаемая, несуществующая – паутина? Какая на хрен паутина?! Какие-то силовые линии пронизывали море, и Ли сначала не сообразил, что же это такое, а потом понял, что по этим штукам отлично можно послать сигнал. И, может быть, он – оно – она – придет? Ли так и остался на Планете Бурь. Он часто покидал ее по делам – и всегда возвращался. Он подолгу плавал в море, всегда без скафандра и без гидрокостюма, и коллеги всерьез уверяли, что Ли умеет дышать в воде. Нет, первого раза не повторилось. Они просто разговаривали. Интуитивная догадка Ли оказалось верной: в самом деле, этим существам удавалось совершить половой акт считанное количество раз в очень долгой жизни, и для этого существа раз был последним. Счастливый родитель двадцати одинаковых разумных спрутов надеялся – надеялась (больше надеялась, чем надеялся) на изменчивость и мутагенные факторы. В самом деле, он-она стал более мыслящим, чем чувствующим. И впереди у них было до хрена времени полной жизни.