Кризис среднего возраста

Кабинет Формана отвечает всем требованиям нового администратора больницы. Он просторный и стильный, создающий ощущение современности и надежности. В общем, именно такой, каким хочет представать перед людьми Эрик Форман. Новый главврач больницы Принстон-Плейнсборо. У Формана теперь есть все, чего он так желал. Имя, пусть и подмоченное двумя неделями в Нью-Йорк Мерси, но все же громкое. Работа на Хауса сделала свое дело. Признание среди коллег и власть - место, доставшееся от Кадди. Спасибо ее последней рекомендации. После стольких лет взаимных обид и упреков, после танцев вокруг Хауса, она по достоинству оценила Эрика. Иногда Форман с некоторым отвращением думает, что Кадди в принципе была единственным администратором, способным по достоинству оценить таких как он и Хаус. Еще реже Эрик думает, что Кадди, наверное, была такой же ненормальной, как они. Просто ее ненормальность проявлялась по-другому. Чаще всего он так думает, когда к нему в кабинет врывается Чейз. Старый друг и коллега становится совершенно невыносим, если дело касается его пациентов, и ставит под сомнение власть Эрика над собой. Форман понимает, что злится впустую, но все равно вспыхивает и высказывает Чейзу резко и остро. Но тому после службы у Хауса все колкости и остроты Эрика что слону дробина. А вот Форман чувствует, что не научился быть таким же цинично-жестким как Чейз. Словно бы свою гениальность и язвительность Грэг Хаус оставил именно австралийцу, а не своему заместителю. В этом Форману видится что-то очень несправедливое. Но с другой стороны, постоянные стычки с Чейзом на работе и веселое злое обсуждение коллег в баре после работы не дает ему заскучать. Чейз вообще не дает ему заскучать и это… настораживает. **** - Мне нужен трансплант почки, сегодня же, - один короткий стук вежливости и Чейз входит в кабинет. Эрик привычно вздыхает. Нет, что удивительно, Роберт вовсе не перенял манеру Хауса врываться… он просто не обращает внимание на то, что Форман может быть занят. Почему-то наблюдательный глава диагностического отделения всегда точно знает, есть ли в кабинете главврача посторонние или нет. - Невозможно, пациент слишком болен и ты это знаешь, - Эрик отодвигает папку и скашивается на друга. Тот упирается ладонями в стол и нависает над Форманом. - Но если он его не получит, то точно умрет. Мы так и не знаем, от чего. И двое его сынишек пойдут в детский дом, потому что наш слишком осторожный главврач побоялся найти мне почку в обход парочки глупых правил, - Роберт давит с безжалостным напором. - Не играй со мной в Хауса! – обрывает Форман, пытаясь осадить Чейза. – Я не собираюсь поддаваться на твой жалкий шантаж! Австралиец удивленно округляет глаза, словно и правда не понимает, о чем говорит Форман. - При чем здесь Хаус? – он встряхивает головой. – Хотя для него ты, конечно, постарался бы достать почку, уверенный, что тебя кто-то прикроет. А для меня тебе достать ее слабо. Роберт злится. В нем горит азарт и желание выиграть у смерти этого человека в гонке, место в которой Чейз унаследовал за Хаусом, как и титул фаворита в ней. Ему смерть тоже чаще проигрывает, чем получает свое. - Нет! Я просто не могу внести в список настолько больного человека. Комитет по трансплантации даже слушать меня не станет! - Хорошо, - внезапно успокаивается Чейз. – Я понял тебя. Кстати… я решил, что у меня есть свободный вечер на поход в спорт-бар. - Свободная пятница, - уточняет Эрик, стараясь понять, почему Роберт сменил тему и где спрятался подвох. - Ну да, пятница, - Роберт улыбается ему, коротко взмахивает рукой и выходит. Эрику требуется ровно пять минут, чтобы прокрутить разговор и стремглав бросится останавливать своего немного сошедшего с ума друга. И, в конце концов, достать ему почку, чтобы пациент выжил. **** В спорт-баре душно. За деревянными столиками полно народу, они дымят сигаретами, стучат кружками с пивом, смеются и общаются. - Сегодня обещают потрясающий матч, - Форман так довольно улыбается, словно это он сам составлял программу боев. - Ну, посмотрим, - Чейз подходит к столу с двумя кружками пива и усаживается рядом. - До сих пор не могу поверить, что ты заставил меня найти эту чертову почку, - добродушно хмыкает Форман. Чейз пожимает плечами. - Мы оба знали, что это нужно будет сделать, - он чуть улыбается, своим мыслям. Улыбка у Чейза теперь редкая, острая и какая-то неправильная. На памяти Эрика Роберт так улыбаться начал только после назначения. И очень редко по-старому - весело и открыто. - Рассказывай тоже, - фыркает Эрик. – Ты становишься слишком похож на Хауса. - Разве? – Чейз искренне удивляется. – Думаю, тебе это лишь кажется, - австралиец пожимает плечами и отхлебывает пиво. - Ничего не кажется, - качает головой Форман. - Слушай, - Роберт поворачивает к нему заинтересованное лицо. – А что ты так зациклился на том, кто на кого похож? Потому что по аналогии… если я Хаус, то тебе достается роль Кадди… Эрик бледнеет и идет пятнами, радуясь, что по нему не слишком это заметно. - Нет, я на Кадди не похож, - отрезает он. – Хотя бы потому, что я более выдающийся врач. - Ну… Кадди была хорошим врачом, ты же знаешь, - Чейз переводит взгляд на экран, продолжая усмехаться. - Смотри, какой блестящий удар! – Форман понимает, что переводит тему. Но говорить дальше о совпадениях, аналогиях и параллелях он не хочет и знает, что Чейз даст ему уйти от темы, не потеряв лицо. - Да, и правда. Хотя, я уверен, что он в итоге проиграет, - снова усмехается Чейз. - Ты ошибаешься! – уверенно заявляет Форман, разбирающийся в боксе. Чейз лишь улыбается в ответ. Ему не сильно важен результат поединка. Ему нравится процесс. Бокс, в конце концов, не крокет. - Как скажешь. Кстати… ты уже видел новеньких медсестричек из педиатрии? – в глазах Чейза загорается веселый любопытный огонек. - Видел, - невозмутимо отвечает Форман. – Я же администратор этой больницы, никто не проскользнет мимо моего взора. - М? И что скажешь о них? - А что ты хочешь услышать? - Ну как что, как какую закадрить? - Вот еще… это секретная информация… - Форман смотрит на Чейза и через пару минут начинает делиться интимными подробностями из досье новеньких медсестричек, прекрасно зная, что Чейз никого из них кадрить не будет. Разве что в рабочих интересах. И следующие два часа они с упоением обсуждают привычки персонала и забавные случаи в больнице. Изредка Форман начинает соревноваться с Чейзом в остротах, но долго обычно это не продолжается. Иногда они спорят о прелестях разных девушек, работающих или посещающих больницу. Но самое главное, что оба получают удовольствие от такого время препровождения. - Да и еще, хотел тебе сказать… - Чейз забирает свою куртку и оставляет на столе чаевые для официантки. – Не парься. В конечном итоге, ты же не эндокринолог и не онколог. С этим он уходит из бара, махнув Форману на прощанье рукой. Тому требуется всего минута, чтобы понять, о чем Чейз, и улыбнуться ему вслед. Возможно, Чейз прав и не стоит так напрягаться и решать кто же лучший, и кто на кого больше похож. **** После неудачи с Реми Эрик еще пару раз пытается завязать отношения, но все впустую. Первая девушка банально уходит от него к более богатому пройдохе с Уолл-стрит и укатывает в Нью-Йорк. А вторая, заявив, что с таким невыносимым занудой просто не хочет иметь ничего общего, исчезает пятничным вечером. Где-то в глубине души Форман уверен, что уходит она по совсем другой причине, но понять, что это за причина он не может. А спрашивать не хочет. Обычно свою личную жизнь он обсуждает с Чейзом, но тот слишком агрессивно настроен к женщинам после собственных неудач и слишком метко язвит, чтобы эго Эрика пережило подобный разговор с положенным достоинством и спокойствием. После этих провалов он окончательно приходит к выводу, что создавать с кем-либо отношения, отличные от рабочих бессмысленно. Пожалуй, в том, что Хаус вызывал проституток, был резон. Платишь за секс и получаешь отличный секс. Никаких заморочек с подарками, датами и задетыми чувствами. Только иногда, накануне рождества или на валентинов день, возникает чувство, что чего-то недостает. Но это всего лишь два дня в году, можно просто перетерпеть. Пожалуй, что-то начинает меняться, только после того, как в очередном эротическом сне, в котором Эрик с упоением мнет грудь симпатичной афроамериканочке, появляется Чейз и с любопытством естествоиспытателя интересуется у Формана, знает ли он, что его любовница замужем. Этот вопрос, заданный во сне, настолько удивляет Эрика, что он просыпается и весь следующий день пытается осознать, что забыл Чейз в его снах. А через несколько дней это повторяется. И сон уже другой, и любовница другая, а вот ехидные комментарии, мешающие процессу, те же. Чейз сидит на спинке кровати, нагло изучает Эрика и его женщину и в пух и прах разносит ее. Просыпаясь, Эрик почему-то очень четко помнит эти язвительные подколки и злится. Сначала он пытается сам понять, что это такое и почему его подсознание выбрало именно Чейза и облекло все в такие обидные фразы. Через определенное количество размышлений, Эрик приходит к выводу, что Чейз – это единственный человек, которому он верит сразу и который ему не врет. А обидные фразы… это не более чем правда, которой сам Форман замечать не хочет. И что все пригрезившиеся ему во сне любовницы слишком похожи на женщин, которые его уже бросили. Этакие собирательные образы его поражений. После этой догадки Эрика накрывает отвращением и к себе, и к женщинам, и даже к сексу с ними. Последняя вызванная на дом проститутка отправляется за дверь буквально через двадцать минут, когда Эрик понимает, что в ее фигуре есть что-то от Тринадцатой. Иметь что-либо общее со своими бывшими он больше не хочет. Форман отдает себе отчет, что его поведение сродни помешательству. Что женщины не виноваты в его проблемах, что надо все это выкинуть из головы и найти нормальную. Такую, которая будет как его мама, верна и преданна. Идеал родительской любви до сих пор остается недостижимым и желанным. Но чем больше он смотрит, тем чаще приходит к выводу, что женщины измельчали и по большей части ему отвратительны. Сам того не замечая, Эрик все чаще тянет Чейза в бар и все более жестко отчитывает провинившийся персонал женского пола. По Принстон-Плейнсборо начинают ползти слухи один другого страннее. Хотя дисциплина в больнице лишь улучшается. **** Роберт приходит к нему сам. Удобно усаживается в кресло напротив стола, закидывает ногу на ногу в расслабленной позе и интересуется: - И что с тобой происходит? Форман удивленно поднимает брови. - О чем ты? - Ну как о чем… - усмехается Чейз. – Ты навел такой террор среди персонала, что мимо твоего кабинета ходят чуть ли не на цыпочках. Мне интересно знать, что подтолкнуло тебя на подвиг? Вдруг мне тоже стоит начать держать Адамс и Пак в строгости. Эрик удивляется еще больше. - Да о чем ты? Я просто слежу за порядком в этой больнице. И не позволяю персоналу распускаться, - пожал плечами Форман. – Не более чем раньше. - Да? – теперь Чейз поднимает брови и в его глазах появляется любопытство. Словно он смотрит на очень сложного пациента. – Тогда может кто-то из них тебе не дал просто? Так ты скажи… это не такой сложный вопрос. - Нет же! – раздражается Форман, правда совсем ненадолго. – Они мне не интересны. Только как рабочий персонал. А рабочий персонал должен работать, а не выяснять между собой, кто больше нравится доктору Джениксу из родильного. Или кто у кого передрал вечерний наряд. Эрик морщится. Два последних дошедших до него скандала были поистине верхом абсурда. - Да… ну я думаю, что доктору Джениксу нравится больше доктор Эйзенхельм из неврологии. Так что у прекрасных дам нет ни шанса, - фыркает Чейз. - Ты-то когда успел вникнуть в этот скандал? – удивляется Эрик. - Просто услышал в кафетерии, - пожал плечами Чейз. – А про Дженикса… ну ты бы видел, как он смотрит на наших девушек и на наших мужчин. Тут все ясно было с самого начала. - Надо с ним поговорить будет, - хмурится Эрик. - О чем? – интересуется Роберт, чуть подаваясь вперед. - О запрете рабочих романов. И чтобы перестал плодить вокруг себя нерабочую атмосферу, - раздраженно ворчит Форман. - Нда… - Чейз хмыкает. – Слушай, а как ты смотришь на то, чтобы рвануть на выходные на побережье? - На побережье? - Ну да, - кивнул. – Мне сдается, ты уже порядком закис на своем рабочем месте. Так что собирай чемоданы, поедем веселиться. Эрик задумчиво смотрит на друга, обдумывая предложение. А потом медленно кивает. - Да, пожалуй ты прав. Стоит развеяться. Чейз ему весело улыбается и выходит из кабинета, довольный, что удалось хоть немного растормошить друга. **** Побережье полно веселящейся молодежи. Эрика даже удивляет количество слоняющихся без дела мальчишек и девчонок, гуляющих, пьющих и веселящихся. - Итак, куда направим стопы? – Чейз поддевает солнечные очки и отправляет их себе на лоб. - Точнее, где будем искать стопки, - усмехается Форман и хлопает его по плечу. – Как думаешь, мы не староваты для той дискотеки? - Думаю, что в самый раз, - ухмыльнулся Чейз. – Пошли, взорвем этот маленький мирок. И Эрику вдруг становится легко и весело. Радость внутри, словно маленькими пузырьками струится наверх, будоража кровь и заставляя улыбаться. Легкое сумасшествие, почему бы не дать себе оторваться? Они проходят в зал клуба. Огромный танцпол весь залит огнями и хаотично трясущимися людьми. Светомузыка оглушает и ослепляет. Постоянное движение вокруг поглощает, унося своим течением к барной стойке. - Сначала пить или сначала плясать? – Чейз смеется, у него ярко горят глаза и видно, что он действительно пришел развлекаться. - Пить, - перекрикивая шум, отвечает ему Эрик. – Я угощаю. Бармен, явно натренировавшийся слышать через весь этот гвалт, быстро приносит заказ. Пиво холодное и пенное, приятное даже на вид. Каким-то чудом им удается устроиться за столиком, хотя клуб явно переполнен. Форман оглядывается, тут же ловит на себе заинтересованные взгляды группы девушек и самодовольно улыбается. Внимание, которое им уделяют, приятно. Чейз делает большой глоток, жмурится и тоже оглядывается, видимо в поисках жертвы на вечер. Пропустив еще пару кружек, они уходят танцевать. Причем Эрик выходит на спор, позволяя таким образом втянуть себя в это безумство окончательно. Утром все вспоминается как в дыму. От вечера остается головная боль и воспоминания отрывочные, словно кадры кинопленки. Чейз лапает за попку полногрудую брюнетку, она радостно смеется, подставляясь под руки австралийца. Форман глотает чуть ли не залпом кружку пива под веселый хохот двух симпатичных мулаток. В следующем кадре они танцуют, стараясь перещеголять друг друга. Потом какой-то невнятный пьяный разговор в туалете. А потом Чейз зовет его проветриться, и они целуются на пляже. Этот поцелуй почему-то очень ярко врезался в память Эрику. Он не помнит, как они начали целоваться, но вот ощущение от крепкого тела в руках, от удивительно мягких для мужчины губ, от напора с которым Чейз отвечал, словно сопротивляясь поцелую, никак не исчезает. - Утро… - в номер Формана Чейз входит, как и в кабинет, после первого стука. – Как-то мы перебрали вчера, не находишь? Эрик только кивает, разглядывая друга и пытаясь понять, помнит он вчерашнее или нет. А если помнит, то сколько. - Предлагаю пройтись, поесть и ехать домой, - Чейз зевает, прикрыв рукой лицо, и морщится. - Чейз, что мы вчера делали? – хмуро интересуется Форман. - Чушь творили, - фыркает Роберт. – Кажется, я даже на собственном мальчишнике был менее пьян. Но с другой стороны… хорошо ведь отдохнули? - Да не то слово, - отзывается Форман, все еще пытаясь понять, как его угораздило начать целоваться с другом. - Ну и прекрасно, - Чейз встряхивает головой. – Ладно, я жду тебя в кафетерии, не задерживайся. Взмахнув рукой и чуть улыбнувшись, он уходит. А Форману остается только сходить в душ и последовать его совету. По крайней мере, выкинуть лишние мысли точно стоит. **** Эта дурацкая поездка переворачивает размеренный распорядок жизни Формана с ног на голову. Сначала он шумно про себя протестует, отвергая всякую инициативу в том поцелуе, и вообще старается игнорировать сам его факт. Наглый австралиец и вовсе ведет себя словно ничего не знает. Но иногда, Эрику мерещится, что Роберт ему как-то особенно ехидно улыбается и словно намекает на что-то. Через несколько месяцев почти успокоившийся Форман начинает ловить себя на мысли, что сам ищет поводы встречаться с Робертом чаще. Что начинает к нему придираться или критиковать по мелочам. Диагноста это раздражает, но он лишь ядовито отшучивается в ответ. Приходится брать себя в руки и по новой начинать перебирать свои отношения, мысли и чувства. Результат получается не самый приятный для Эрика. В очередном эротическом сне вместо красавицы афроамериканки к нему является Чейз. Обнаженный, пошло отставляющий узкую белую задницу и ехидно подстегивающий к действию. Сон ошеломляет и смущает. Проснувшись, Форман долго не может убедить себя, что это был всего лишь бред: слишком сильную эрекцию вызвало сновидение. И стоит Эрику вспомнить, как выглядела голая задница друга, как член начинает пульсировать от возбуждения. Форман берет отпуск. Справляться с навязчивой идеей там, где ходит ее объект, кажется ему глупым. Но даже две недели на Гавайях среди местных красавиц не в состоянии выкурить мерзкую картинку из его головы. Зато он окончательно примиряется со вздорной мыслью и начинает рассматривать ее с другой стороны. Ведь на чертовом побережье он не один целовал Чейза. Чейз его тоже целовал. А значит можно избавится от этой мерзости просто воплотив ее в жизнь. С этой твердой уверенностью Эрик возвращается в Принстон. **** Квартира Чейза располагается в тихом районе. Она просторная и светлая, с небольшим количеством мебели. Очень мужская и очень холостяцкая. Эрик сам не уверен, что правильно поступает, приходя сюда, но с другой стороны, он твердо намерен в трезвой памяти попробовать зайти так далеко, как получится. Чейз открывает сразу, после первого стука. Он лишь немного удивлен появлению Формана, но тут же пускает его в квартиру. - Ты чего-то хотел? – Роберт достает из холодильника пиво и предлагает банку Эрику. - Да… хотел. Я пришел кое-что сделать, - отрицательно качая головой на предложение выпить. Чейз пожимает плечами и убирает пиво. - Сделать что? – Роберт подходит к Форману. - Помнишь, что мы делали на побережье? – Эрик решительно смотрит на австралийца. - В целом да, - кивает Чейз. В его глазах появляется какое-то любопытство и ожидание. - Я пришел окончательно разобраться, - решительно заявляет Форман, одним рывком притягивает к себе Роберта и целует. Поцелуй неловкий, жесткий и сильный. Эрик не столько ласкает, сколько напирает, устанавливает свою власть над Чейзом. Тот в первый момент удивляется, но потом отвечает на поцелуй настойчиво и нагло, перехватывая инициативу у Формана. - Так… зачем ты пришел? – спрашивает Роберт, когда это сумасшествие заканчивается и оба, чуть запыхавшись, смотрят друг на друга. - Закончить начатое тобой, - заявляет ему Эрик и, не давая что-либо сказать, заваливает Чейза на диван. Тот, в общем-то, не слишком и сопротивляется, скорее для виду протестуя против действий друга. А потом все почти как представлял себе Форман. Белая спина с развитыми спортом мышцами, узкая, поджарая задница, похотливо отставленная и желанная, длинные сильные ноги, с гладкими рельефом и ехидные комментарии, которые наяву лишь подхлестывают желание засаживать глубже, а не отвращают. Эрик трахает Роберта жестко и сильно, с громким шлепком ударяя яйцами по бедрам, вымещая на нем все свои сомнения, метания и злость. Чейз только закусывает губы и подается назад, прикрывая глаза. Весь их секс занимает совсем немного времени, но оргазм, который испытывает Форман, больше похож на освобождение. Такого раньше он не испытывал и, свалившись со спины друга, ошалело пытается отдышаться, таращась перед собой в белую стену. - Ну… как я понял, теперь по пиву? – немного, хрипло спрашивает Чейз, поднимается и морщится от ощущений. – Впрочем, если хочешь, иди и возьми сам. Эрик отупело, кивает и мучительно пытается понять, что делать дальше с собой и Чейзом. Кто сказал, что секс - это просто? Секс всегда все усложняет. Глядя на то, как, недовольно морщась, Роберт уходит в ванную, Форман отчетливо понимает, что повторять опыт он не будет. Может, с кем-то другим. А может никогда больше. В конце концов, гомосексуальный опыт с другом - не такой плохой способ пережить кризис среднего возраста.