Милый, холодный, влюбленный!

-Смотри! Смотри на них, Мэттью! Ну, ну же, не томи, тебе понравился кто-то?! Хоть кто-то?! Любого достану! На край галактики отправлюсь, но достану, верь своему герою! Верь, только скажи, что тебе кто-то понравился! Альфред вот уже два с лишним часа бился в попытках влюбить брата в одну из фотографий, но увы, пока безуспешно. Он перепробовал все: рассказывал о возможной совместной жизни с Италией (умолчав о быстрой смерти от рук Людвига), заставил во всех красках представить жизнь с французским привкусом. Да что там! Совершенно обезумев от четности попыток, Джонс переоделся в коротенький розовый халатик, и пытался соблазнить близнеца своими прекрасными ногами… Поймав беглеца уже у ворот и силком затащив его обратно в дом, американец извинился, и подбор партии для любителя клена продолжился. -Так, хм… Турция? Нет-нет, Израиль? Нет, определенно нет.. Франция?- Джонс основательно подошёл к выбору кандидатов. -Братец, ты пошел на второй круг. Смущенно констатировал канадец, отводя взгляд от голых ног, и слегка краснея. Альфред же не обращал на это никакого внимания, и продолжал перебирать фотографии стран, не касаясь лишь одной, лежащей в сторонке. На этой фото был изображен широкоплечий мужчина, неясного возраста, со светлыми, недлинными волосами, милой, почти детской улыбкой, и безумно красивыми, фиалковыми глазами. На заднем фоне все было белым, но это не являлось стеной, простыней, или просто местом для фото. Это был лес. Лес, кроны деревьев которого до самого верха были засыпаны пушистым, блестящим снегом. -Да не волнуйся ты так, я не собираюсь встречаться с Иваном, он конечно очень мило ухаживает, и, и… Парень перевел взгляд со стены на пол, чуть покраснел и начал перебирать пальцами –И все такое, но я уже давно люблю другого. Однако американец словно не слышал его. Буквально неделю назад случилось страшное: русский заявился в зал саммита большой двадцатки с огромным букетом подсолнухов и с не менее огромной коробкой, содержимое которой раскрылось позже (пять килограмм конфет «мишка на севере» и килограмм «мака»!). Все эти дары были водружены на стол, прямо перед пустующим креслом… или? -Э? Это мне? Страны чуть не упали на пол, услышав чей-то голос - внезапно оказалось, что на этом кресле кто-то сидел. -Эй, кто ты такой?! Крикнул Германия, на что паренек лишь грустно улыбнулся и напомнил свое имя. Но все же, цветы и сладкие подношения предназначались именно ему. Русский никак это не прокомментировал и вскоре занял свое место, но на этом странности лишь начинались: В дом канадца регулярно начали приходить любовные письма, мило разрисованные сердечками и надушенные туалетной водой. Вместе с ними были и подарки: те же цветы, конфеты, яблоки, прочие прелестные вкусные вещи. Уильямс явно был польщен таким вниманием, но Америку начало пугать подобное поведение русского. Слишком уж натяжными были отношения между этими двумя государствами, и слишком уж близки границы Америки и Канады. В голове Альфреда начали зарождаться подозрения о вселенском заговоре, о том что все это – коварный план русского по захвату его земель, и о том, что его милый братишка под воздействием большой любви мог купиться, и помочь Российской федерации в борьбе против Всемирного героя. Ушел бедный канадец лишь глубоким вечером, отказавшись от ночевки. Слишком утомил его брат. Вернувшись домой, и не без обиды напомнив медведю о своем существовании, парень завалился на кровать, с грустью вспоминая времена, когда он был третьим по силе на западе. Вскоре сон накрыл его с головой. Разбудил его приятный запах выпечки и шум на кухне, Мэттью попытался открыть глаза, да подняться с постели, но удалось это не сразу. Сон не желал размыкать своих объятий, но любопытство было сильнее. Канадец поднялся с постели, и не удосужившись натянуть на себя брюки, побрел в сторону кухню, где едва не потерял челюсть.. Брагинский склонился над духовкой, вынимая из нее огромный каравай… каравай!? -И..Иван?! Что ты тут забыл? Почему ты в этом?! Под «этим» парень подразумевал свой белый фартучек с красными рюшами и оборками, что сейчас красовался на русском. -О? Доброе утро, солнышко! Брагинский обернулся к двери, держа противень с угощением в руках, и расплылся в наимилейшей улыбке. Уильямс икнул. -Присаживайся за стол, я завтрак приготовил. Русский поставил каравай на стол, и хищно облизнулся, остановив взгляд на оголенных бедрах недавнего возлюбленного. -Р-россия? Что-то не так? Канадец явно смутился, и русский, отогнав ненужные мысли, жестом пригласил его садиться за стол. Мэттью не смог противится и повиновался. На завтрак был.. безумно вкусный борщ, такие же вкусные котлеты, дранники и пюре. -Эм, Иван.. а не слишком ли жирно для завтрака? Тихонько обратился к не сводящему с него взгляд, блондину, Канада. Брагинский слегка удивился и уверено ответил: -Нет. Но если тебе не нравится… Брагинский как-то ссутулился, и немного погрустнел, вызывая у собеседника чувство вины: -Нет-нет, все очень вкусно! Не волнуйся, я все съем! Канаде почему-то очень не хотелось обижать одного из немногих, кто не просто замечал его, но и отличал от брата. -Ага! Я так и знал! Знал! Яростно вопил Джонс, перелезая с ветки дерева в окно кухни, которая очень неудобно располагалась на втором этаже. -Герой уже спешит на помощь! У Мэтью от шока борщ полился носом, а Брагинский молча прожигал не самого ловкого героя взглядом, вот-вот готовясь лицезреть его падение. К сожалению, или к счастью, но этого не произошло, и американец благополучно влез в окно. Правда, с него он таки шарахнулся, но не на улицу, а на пол, из-за чего было не так интересно, на что русский лишь хмыкнул и отвернулся. -Я не знаю, зачем ты это делаешь, но знай, я остановлю тебя! На лице Альфреда очень неуместно красовалась голливудская улыбка, а на зубе виднелся кусочек салата. -Сначала зубы почисти. Нахмурился русский, тут же переключая внимание на Мэта: -Прости, солнышко, я должен идти. Он встал, снял с себя фартук, и, под возмущенные вопли американца, покинул дом, пообещав Уильямсу непременно вернуться, оставил его один на один с разъяренным близнецом: -Как это понимать?! Что он делал тут?! П-почему ты голый!?- возмущению американца не было предела. -Эм.. я в футболке! - Мэттью действительно не мог ничего возразить своему брату.