Cruel desires.

Дахи устало потянулась. Выровнявшись, она подъехала на стуле к своему столу, и положила голову на прохладную поверхность. "Господи, когда кончится этот день?". Она задавала себе этот вопрос каждый будний день примерно в его середине, томясь в душном офисе, который буквально давил на неё своей напряженной атмосферой. Нет, она не ныла на свою судьбу — сама ведь виновата в том, что работает именно здесь. На самом-то деле, ей хотелось стать художницей, но мама сказала, что это работа — вовсе не прибыльная. В голове Дахи до сих пор иногда всплывают слова матери: "Вот сама подумай: будешь ты рисовать, всю душу в картину вкладывать, а критики снесут все твои мечты к чёртовой бабушке. Да и к тому же, современная молодежь почти не интересуется современным искусством. Твоими ценителями могут стать разве что люди моего возраста, и возраста твоей бабули. Да и к тому же: ты видела сколько сейчас стоят все необходимые инструменты? Это же никакой прибыли — одни затраты! Тебе нужно найти работу, на которой будет зарплата, позволяющая тебе регулярно и сытно питаться, а не голодать, чтобы накопить на холст и краски, потому что я за них платить не собираюсь". Нет, её мама не была такой уж скрягой, она была просто реалистом. Дахи и сама понимала, что работа художника весьма сложна, поэтому согласилась с матерью, и пошла работать в офис одной из известных компаний Сеула. Да и работать она сюда устроилась лишь благодаря маме, которая договорилась с мужчиной из отдела кадров, с которым та была знакома со школьных лет. Работа её заключалась лишь в сортировке бумаги, уборке офиса, поливания цветов, и беганья от кабинета к кабинету по разнообразным поручениям — большего ей не доверяли из-за её неповоротливости. Что ни день — так она успеет и ударится, и поранится, и уронить что-либо. Её начальство закрывает на это глаза, из-за дядюшки Кима — как называет его Дахи. Того самого маминого знакомого, который "смотрит сквозь пальцы" на её ошибки. Главное, чтобы об этом не узнал директор компании. За свои двадцать два года, девушка не пропустила ни дня, чтобы мысленно не отругать себя за то, что она какая-то не такая как все. Ещё в садике над ней смеялись из-за лишнего веса. В школе было то же самое. И в университете. Но в последних двух случаях прибавились и насмешки над её лицом, волосами, манерой поведения. Да, она никогда не была красоткой, и парни практические не обращали на неё внимания. Девушке было немного неприятно, что все её одноклассницы и однокурсницы крутят романы направо и налево, но со временем, она привыкла к одиночеству. Даже сейчас фигура у неё уж точно не модельная — хотя уже не такая упитанная как раньше — ростом она не вышла, да и на лице была едва заметна россыпь небольших прыщиков, которые она маскировала тональным кремом и пудрой. Глубоко вздохнув, она надула губки. Ну и что, что она никому не нравится, и красотой не блещет — зато она хороший человек. — Ким Дахи! Услышав недовольный крик начальника, девушка незамедлительно встала со стула и подбежала к нему. Мужчина смерил её придирчивым взглядом. — У нас в подвале хранятся документы две тысячи пятого года. Кажется, они в голубой коробке, с указанным на ней годом. Принеси мне из этой коробки две красных папки, немедленно! — рявкнул раздраженный мужчина, отчего Дахи вздрогнула, и тут же побежала выполнять приказ. Выбежав из помещения, она замедлила шаг. Достав из кармана телефон, она подготовила фонарик, и направилась к подвалу. Её рабочее место было на восьмом этаже, но девушке не хотелось спускаться на лифте, чтобы не встречаться ни с кем. Хотелось хоть немного побыть одной. Спустившись к подвалу, Дахи включила фонарик, и открыв дверь вошла внутрь, содрогнувшись от прохладного воздуха, витающего в помещении. Нащупав выключатель, она нажала на него, но вместо желаемого света послышался лишь треск. Похоже, сюда редко кто заглядывает, и директор не считает нужным поменять перегоревшие лампочки. Вздохнув, Дахи на миг залюбовалась закружившимися в свете фонарика пылинками. — Так. Где тут две тысячи пятый год? Бродя между высокими стеллажами, заваленными коробками, папками и бумагами, Дахи заметила нужные цифры. Оглянувшись в поисках стула, она подтянула к себе один из стоящих возле стены, и забравшись на него, потянулась к нужной папке, встав на носочки и подсвечивая себе фонариком, желая поскорее взять нужные документы и вернуться в офис, потому что боялась темноты и закрытых помещений. Едва дотянувшись до нужной папки, она, тяжело дыша, потянула её на себя, но не рассчитав силы, упала, выронив телефон, и чудом успев схватится за край стола, дабы не свернуть себе шею или не проломить череп. Сетуя, она попыталась встать, но зашипела от боли. Кажется, она обо что-то поцарапала локоть. Плюнув на всё, девушка села на колени, и потянувшись за телефоном, откинула спавшие на лицо тёмно-каштановые волосы. Её взгляд наткнулся на две красные папки, лежащие прямо у её ног. Очевидно, те самые, которых требовал начальник. Тяжело вздохнув, она поднялась с колен, и прикусив губу после неосторожного движения ушибленным локтём, подняла коробку, и сложила в неё всё выпавшее. Поставив её на один из запылившихся столов, Дахи взяла две нужные папки, и хотела было уйти, но её остановило что-то на миг сверкнувшее в нескольких метрах от неё. Посветив фонариком в то место, она увидела старинную на вид шкатулочку. — Странно, — вслух удивилась она, — Что ты здесь забыла? У Дахи была привычка обращаться к вещам, словно те были живые: задавать им вопросы, нежно поглаживать, аккуратно и бережно относится к ним. Подойдя к шкатулке, она подняла её, и подойдя к столу, поставила на более-менее чистое место. Пытаясь открыть шкатулку, она укололась о выступающую иголочку. Резко отняв руку, Дахи немедленно поднесла палец ко рту, слизнув выступившую капельку крови. Осторожно открыв шкатулку второй рукой, в которой был телефон, Дахи направила свет фонарика внутрь шкатулки, желая увидеть её содержание. Внутри лежала пожелтевшая от времени бумага, на которой было что-то написано. Достав из шкатулки четыре листка, Дахи пробежалась глазами по аккуратно выведенным буквам. "Любой, кто найдёт эту шкатулку, и находящиеся в ней листы, может начать верить в чудеса. Любое Ваше желание, написанное на этих трёх листах — сбудется. Однако, будьте осторожны: Ваши желания могут сыграть с Вами злую шутку. Хорошо подумайте над тем, чего Вы действительно желаете: не тратьте волшебство впустую, ведь именно Вы ответственны за свою жизнь, свои желания и последствия, возникшие после их исполнения". — Что за бред? — тихонько рассмеялась Дахи, которая не верила в подобную чушь, как волшебство. Подумав немного, она поставила шкатулочку на папки, и выйдя из подвала, выключила фонарик. Поднявшись по лестнице на восьмой этаж, она прислонилась к стене, восстанавливая дыхание, и единственное, чего она сейчас действительно хотела — глоток воды. Сглотнув слюну, которая смочила пересохшее горло, Дахи вошла в офис, и направилась к начальнику, провожаемая взглядами коллег. Постучав, девушка вошла в кабинет. Мужчина поднял голову, и кивнув, глубоко вздохнул. — Положи на стол и свободна. Дахи послушно положила папки на стол, и кашлянула, привлекая внимание начальника на себя. Тот выжидающе посмотрел на неё. — Что-то ещё? Дахи протянула ему шкатулку. — Я нашла это в коробке. Может, это оставил кто-нибудь из работников? Мужчина безразлично пожал плечами. — Впервые вижу эту вещь. Никто из наших работников не оставил бы подобного в той коробке. Выбрось её, или забери, если хочешь. Дахи, поняв, что начальник больше не желает её видеть, кивнула, и тихонько выскользнула из кабинета. Вернувшись на своё рабочее место, девушка продолжила работу, но взгляд её то и дело порой возвращался к шкатулке, стоящей возле компьютера.

***

— Я дома! Сняв свои туфли без каблука, Дахи сразу же поднялась в свою комнату, зная, что мама сейчас либо готовит, — а когда она это делает, к ней лучше не приближаться, — либо спит. Оказавшись в крохотной, но уютной комнатке, завешанной разными вырезками из газет и журналов, где повсюду валялись мягкие игрушки, и где, как выразилась её мама: "Чёрт ногу сломать может", девушка тут же упала на кровать. Глядя на потолок, на котором был огромный плакат звёздного неба, Дахи блаженно улыбнулась и закрыла глаза. Наконец-то она дома. Не нужно ни перед кем притворятся, никому прислуживать, бегать за чем-то, пересматривать документы. Открыв глаза, она посмотрела на сумочку, из которой выглядывала шкатулка. Помедлив, девушка встала с кровати, и достав из сумочки шкатулку, потянулась за ручкой. Достав три бумажки, Дахи прикусила колпачок ручки и нахмурилась. Разумеется она не верит в волшебство, но... А вдруг случится чудо? Решительно кивнув, Дахи склонилась над шкатулкой, и положив листочки на гладкую поверхность, написала своё желание. Отложив ручку, девушка положила листочек обратно в шкатулку, и направилась в душ. Тёплая вода смыла с её тела не только пот и усталость, но и позволила вновь глубоко вдохнуть, очистить разум, и поверить в то, что завтра настанет новый день, и возможно, он принесёт ей что-то новое. Окрылённая этими мыслями, Дахи легла спать, не ведая о том, что на бумажке золотым светом засияли, и через миг погасли выведенные её рукой слова, отражающие одно из самых сильных её желаний. "Хочу стать настоящей красавицей".

***

Отключив выведший её из царства Морфея будильник, Дахи села на кровати, и заторможенно огляделась. Зевнув, она с трудом вылезла из-под одеяла. — Ненавижу понедельники, но ещё больше, я ненавижу вторники, — пробубнила она под нос, глядя в окно. Вторники она ненавидела потому, что каждое утро этого дня, к дому напротив подъезжала машина, из которой доносилась громкая музыка, а из дома тут же выбегала красивая девушка, тут же запрыгивающая в эту машину. Вот и сейчас всё точно так же. Не желая в очередной раз наблюдать подобную картину, Дахи поплелась в ванную. Пытаясь не заснуть на ходу, она кое-как почистила зубы и умылась. Приняв последующие процедуры и не взглянув в зеркало, она поплелась обратно. Достав из шкафчика чёрные штаны и белую блузку, она натянула сначала вторую вещь. Почувствовав, что блуза как-то странно свисает с неё, Дахи потянула её вниз, и замерла. — Какого...? Это явно не её руки! У неё никогда не было таких длинных и ухоженных ногтей, да и кожа никогда не была настолько белоснежной и гладкой. С опаской обернувшись к зеркалу, Дахи замерла, и её дыхание сбилось. Вскрикнув, она вцепилась в свои волосы, которые теперь не были похожи на швабру, а ровно стекались по её плечам, и приобрели блеск, которого у них раньше не было. Прикоснувшись к своему лицу, девушка открыла рот от удивления: кожа нежная — как у младенца, губы стали чуть более пухлыми, прыщи исчезли. Единственное, что не изменилось, так это глаза. Но подняв блузку, Дахи радостно взвизгнула: её грудь стала чуть больше, была более упругой, а талия стала тоньше, бёдра меньше, а что уж говорить про ноги! Не в силах поверить в происходящее, Дахи подошла ближе к зеркалу, и прикоснулась к прохладной поверхности. — Поверить не могу, — прошептала она, вздрогнув от того, что даже её голос изменился. Стал нежнее что ли? Достав из шкафчика свои школьные вещи, Дахи нашла более-менее подходящие по фигуре лифчик, юбку и свитер, она натянула их на себя. Подбежав к шкатулке, она заметила, что цвет надписи поменялся с синего на красный. Взглянув в окно на своё отражение, Дахи улыбнулась, а в её глазах заплясали озорные огоньки. — Существует... Оно существует... Волшебство. Прикусив нижнюю губу, Дахи запрыгнула на кровать, и громко рассмеялась, не заботясь о том, что ещё немного, и она может ударится головой о потолок. Услышав тихий вскрик, Дахи остановилась, и резко обернулась. Увидев застывшую в дверях маму, которая прижала ладонь к губам, девушка немного приподняла руки. — Спокойно, ты только не волнуйся, — тихо прошептала Дахи, глядя матери в глаза, но та схватила стоящую на столике школьную награду Дахи, и гневно сверкнула глазами. — Ты кто чёрт возьми такая, и как ты оказалась в моём доме!? — вскрикнула женщина, не отрывая взгляда от застывшей на кровати её дочери красотки, которая невинно улыбнулась ей.