Autumn memories

Любовь окрыляет. Айзек весь светится абсолютно идиотской улыбкой. Смеется заразительно, ярко и задорно. И кажется таким милым, поправляя (еще больше путая) мягкие кудри на голове, что Джексон невольно задерживает дыхание. «Мой, мой, бесконечно мой», — набатом в голове, и Джексон улыбается тоже. Подходит к Айзеку, болтающему со Стайлзом, и еле заметно проводит указательным пальцем по раскрытой ладони Лейхи. И этот жест, такой интимный и нежный, заставляет Айзека краснеть. Абсолютно счастлив. Любовь созидает. Айзек нежный и податливый, будто пластилин. Джексон льнет к рукам, будто котенок. Сейчас, три года спустя, Париж стал родным, Джексон — популярным, а Айзек — известным в определенных кругах. Уиттмор слащаво улыбается с обложки глянцевого журнала в руках каждой девчонки. Джексон пьет кофе по утрам на балконе их квартиры, довольно жмурясь на солнце. Лейхи пишет статьи в самые авторитетные газеты Франции, а его книгу недавно взяли в тираж. Айзек щеткой расчесывает растрепанные ото сна волосы, собирая отросшие пряди в хвост. Подходит к своему любимому сзади и кладет прохладные пальцы на теплую кожу его плеч, целуя в загривок. Абсолютно спокоен. Любовь разрушает. Айзек уже перестал улыбаться. У Джексона морщина на лбу залегла так давно, что уже и не припомнить. Ничто хорошее не может длиться вечно, говорили им. Ничего идеального не существует. И были правы. Айзек ушел в их любовь с головой, сойдя с ума, свернув свой мир клубком вокруг Джексона. А тому тесно, душно в этот коконе заботы. Он рвется вперед, хочет расправить крылья. И расправляет, разрывая Лейхи в клочья. Собирает чемодан и уходит, вдыхая морозный воздух города. И Париж, абсолютно чуждый Париж, встречает его дождем. Интересно, какая погода в Лондоне?