Отдел по борьбе с попавшими

      — Наворотил ты дел, — цокал двухметровых мужчина, полностью обмотанный пожелтевшими бинтами.       — Причина прорыва не является нашим промахом, — вяло отмахнулся человек, одетый в белые одежды.       — Да? — собеседник, сидя за своим столом, немного подался вперёд и, сложив руки перед собой и уперев их в стол, положил голову на них.       — Да.       — Забавно, — задумчиво проговорила живая мумия, мерно покачивая головой.       Образовалась пауза, угнетающая своей тишиной. Парень в белом, а это был Босс, бросал взгляды по сторонам, не в силах надолго задерживаться на каком-либо элементе экстерьера, поэтому постоянно возвращался к высшему руководству.       «Естественно, он не изменился, всё такой же обмотанный своими тряпками», — думал Босс.       — Конечно, не изменился, какие наши годы, — со смешком ответила мумия.       «Ещё и мысли читает, нехороший человек».       — Конфиденциальность, личные дела, тайны, — перечислял мужчина, сидящий за столом. — И тому подобные глупые вещи оставь тем, кому они действительно нужны, — после чего жёстко добавил: — И тем, кто имеет на них право.       Босс неторопливо поправил галстук, проверив, не сильно ли он сдавливает шею.       — Дел ты действительно наворотил, иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали, — покивала сама себе мумия. — Другое дело — понимаешь ли ты, где именно?       — Купол следовало проверить на целостность? — вяло предположил беловолосый.       — Хе-хе, — тихо посмеялись ему в ответ, но в следующую секунду прямо перед лицом оказалась голова высшего руководства, искажённая гримасой такого же высшей степени недовольства и злости, причём отдельно от тела, что продолжало сидеть за столом, и начала орать: — Ты зарываешься, Песец!       Босс поморщился и попытался отступить на шаг назад, но оказалось, что его держат бинты, вылезшие из пола, не позволяя сделать никакого движения.       — Почему ТЫ не способен наладить дела в каком-то вшивом мирке?! Почему Я узнаю об этом не сразу?! Как ты это всё объяснишь?       «Его голова так близко, но от его криков совсем нет колебаний воздуха. И запаха, к счастью», — отстранённо думал Босс.       Лицо мумии исказилось сильнее, хотя, казалось, куда уж больше. Бинты, удерживающие беловолосого, натянулись, впиваясь в тело и окрашиваясь в местах прорыва кожного покрова в алый цвет.       — Ты… — в бешенстве начала мумия, но потом резко успокоилась и спросила спокойным голосом: — Совсем забылся? Напомнить, почему тебя назвали Песцом? Может, разорвём договор? — под повязками блеснули золотые огоньки, где должны быть расположены глаза.       — Нет! — поспешно сказал Босс, разом как-то сдувшись и посерев.       Золотое свечение подержалось несколько секунд, пока не исчезло, теряясь в пожелтевших бинтах.       — Чудно, что ты помнишь, Песец. Иначе мне пришлось бы напомнить тебе… или ей.       Босс прикрыл глаза, полностью признавая власть своего начальника, затем почувствовал, что бинты перестали его резать его и упиваться кровью.       — Итак, — дружелюбно начала мумия. — Начнём с малого. Почему ты открывал шкаф?       — Обстоятельства требовали, — вздохнул Босс.       Бинты на беловолосом в момент снова натянулись с удвоенной силой, заставляя говорить более подробно:       — Опасный контакт. Опасность потери оперативника, — зачастил Песец, получая свободу от нежеланных объятий тряпок и пытаясь восстановить потерянное дыхание.       — Значит, Шкаф мог пойти на правонарушение? Ай-яй-яй. И ты снял замок, достав скелет и убрав его же руками помеху?       — Всё верно.       — Как отвратительно… восхитительно! — захихикала мумия, лицо под бинтами которой подозрительно изменилось улыбкой до ушей в буквальном смысле, осмотрела раненного Босса и, что-то прикинув в голове, покивала сама себе.       — Хорошо, будет ему уроком, но, боюсь, — снова хихикнула мумия. — При повторном инциденте нам придётся сбросить ограничение на неопределённый срок и наказать своевольного, — мумия демонстративно пробежалась взглядом по Боссу с ног до головы и продолжила: — подчинённого.       В Кабинете вновь установилась тишина, прерываемая лишь звуками капающей крови на пол.       — Ты не забыл, как зовут твоё начальство, Песец? — неожиданно поинтересовалась голова, облетев вопрошаемого два раза.       — Нет, — односложно ответил Босс, не обращая внимания на мельтешащий субъект перед глазами.       — И?       — Церемониймейстер.       — Действительно помнишь, — немного разочарованно проговорила мумия. — Вернёмся к делам. Что скажешь мне о местах, что находятся далеко от основной земли?       — Хм?       — Например, говорят, что на острове Луны нынче превосходная погода! — при упоминании острова Босс стал ещё более серым и хмурым. — Настолько, что туда могут наведаться гости.       — Беглец. С ним разобрался другой иномирянин, — отозвался беловолосый.       — Да, да, прекрасный случай. Если бы все так оканчивались, а, Песец?       Босс неопределённо дернул плечами, по крайней мере, насколько ему это позволили сделать бинты, которые продолжали его удерживать. Правда, теперь они и поддерживали его, не давая упасть.       — Население мира как-то резко пошло на убыль, особенно в одной маленькой конкретной стране, представляешь? — поделился Церемониймейстер и продолжил: — А в эфире сразу как-то прибавилось ненужной сейчас шелухи. Все эти страдания, неприкаянные и преданные души. Конечно, миру приписано получить этого сполна в скором времени, но не сейчас. И тут происходит такое, когда за миром приглядывают такие личности, очень известные в узких кругах. Может быть, ты мне сможешь что-нибудь рассказать, Белая Смерть?       — Это более не мой титул, по договору… — начал Босс, но был грубо прерван воплем в ухо:       — Разве?! А так похоже на то, что происходило в твоём мире! — мумия снова резко успокоилась. — Впрочем, не важно. Говори по делу.       — …       — Молчишь? Неужели у бывшего короля вдруг закончились слова? — голова перевернулась и приблизилась к лицу беловолосого, что они стали почти касаться носами друг друга. — Говори, пока я добрый, — за бинтами вновь можно было разглядеть жёлтые огоньки.       — …       — Ты сам напросился и, хочу заметить, — с каждым произнесённым словом огоньки разгорались всё ярче. — Давно напрашивался.