Глава 6.
20 февраля 2018 г., 18:24
POV: Антон Зимовский.
— Наташенька, я все могу объяснить, — произнес я в надежде разумности своей благоверной жены, — Эльвира пришла в гости просто.
— Я не верю! Старая подстилка лучше новых, да, Антон Владимирович? — сказала Наталья, усмехаясь с меня и смотря на Мокрицкую.
— Как ты смеешь меня оскорблять малолетняя сучка? — и Егорова получала пощечину от Эли, — Спасибо за вечер, — уже мне, — Не надо провожать! — и она ушла.
— Что она здесь делала?! — запищала жена, что я и Лешка невольно закрыли уши руками.
— Помимо любовной связи, нас много лет связывала и дружба, — без лукавства ответил я.
— А мне можно было поставить в известность, что ты приведешь в гости бывшую любовницу? — она смотрелась потешно, скрестив руки на груди, копируя Реброву и дула губы как утка.
Не сдержал усмешки.
— Что ржешь, Зимовский? А если бы сын увидел, как вы кувыркаетесь тут на нашем диване в гостиной! — Алексей отправился в свою комнату, — И этот ужин для меня?
— Для тебя, — пришлось использовать ложь во спасение своей шкуры и ушей от визга супружницы, — Приятного аппетита! — и решил уйти, отдохнуть от нее.
— А ты не будешь? — спросила Наташа.
— Нет, я не голоден, — отрезал резко и ушел в детскую комнату к сыну.
Лешка сидел на своем детском стульчике с сиреневым карандашом в руке, растирал кулачком не ведущий руки слезы по щекам. Он переживал за наши ссоры с Егоровой. Для него мы папа и мама. Сын все чувствует и понимает. Я присел на корточки и обнял малыша за хрупкие плечики. Он дрожал.
— Папочка, а почему мамочка так разозлилась на твою гостью? — спросил сынок.
— Лешенька, нас связывает общее прошлое и там обе: и мама и Эльвира, гостья побывали в ссоре, — ответил я, — Запомни: и ты, и мама любим тебя. Навсегда останемся для тебя родителями, чтобы не случилось.
— Ага. Пап, а порисуй со мной, — сын протянул мне лист А4 белой бумаги.
Я люблю его, как родного сына. Лешенька мой самый любимый мальчик. Он все замечает и анализирует по детскому уму. Мне бы хотелось быть, чтобы сыночек не переживал из-за отношений с его мамой. Наташка любит сына и боится за него, но не может совладать со своим истеричным характером и не устроить скандал. Не прав — пригасил Эльвиру к нам в дом без ее разрешения. Я с ума схожу по Элечке. Если бы не сын, то послал бы сейчас к черту истеричку Егорову и покинул бы квартиру Ада вслед за любимой женщиной. Сын рисовал нас с Наташей и себя на детской площадке, а я дом, дорогу. Хотелось все нарисовать в черных красках. Взял в руки карандаш этого цвета.
— Папа, я хочу синий дом, — попросил малыш.
— Будет сделано! — я таял и улыбался от его взгляда.
— Рисуете? — в дверном проеме появилась жена, — Леша, пойдем ужинать.
— Мамочка, надо дорисовать, — сказал сынок.
— Через пять минут жду на кухне, — произнесла она и вышла.
Рисунок был готов через означенное время. Я решил тоже составить компанию сыну. Егорова в молча и мне положила в тарелку кулинарные блюда моего приготовления. Сама оставила нас с Лешей наедине и умчала в ванную комнату. Я знаю, она обижена за визит Эльвире. Где-то во многом я обязан и законной жене в том, кем я сейчас работаю по должности в редакции — главный редактор. Люблю свою должность и не допущу ошибок, чтобы ее потерять. Мокрицкую я люблю всем сердце. Понимание чувства пришло, как в поговорке: «Что имеем, не храним, а потерявши плачем». Не ценил любимую женщину. Ради счастья сына я готов остаться с Натальей. Эта жертва оправдываемая и я на нее пойду.
После ужина я помыл посуду, и Леша попросил маму почитать сказку. Супруга прочитала ему сказку и в ее глазах при свете ночника горела неподдельная любовь и нежность к родному сыну. Дочитав главу, убрала книгу и поцеловала сына, прикрыв одеялом. Повторил процедуру и потрепал сыночка по щеке. Он уснул с улыбкой на устах. Прикрыв дверь к нему в комнату, я пришел неслышными шагами в спальню. Наташа сидела у своего трюмо и расчесывала свои волосы. Заметив мое присутствие в комнате, сложила губы в одну линию. Это предвещало продолжение скандала.
— Ты можешь обмануть Алексея, но не меня, — кинула она, увидев мое отражение в зеркале.
— Простите, ваше сиятельство Наталья Борисовна, я не выгоню гостя на улицу, как только увижу! Не по-людски это! — сардонически парировал я.
— Еще раз эта белобрысая кошелка появится в радиусе метра от меня, и она может заказывать себе место на кладбище и гроб! — Егорова обернула свой взор ко мне и прожгла ненавистью, — Я тебя ей не отдам!
— Наташенька, неужели тебе не ясно? — проговорил я, вглядываясь в карие глаза жены.
— Что мне не ясно? — с надменностью спросила Наталья.
— Я выбрал тебя и сына! И давно! — подошел к ней и поцеловал.
Не разрывая поцелуя от губ, я опустил жену на семейную кровать и накрыл своим телом. Все нерастраченное желание и энергия на любимую женщину, пала на капризную жену и мать моего сына.
***
Неделю спустя. Сегодня годовщина свадьбы четыре года со дня свадьбы и начала моего личного Ада. Я улыбался тестю с тещей и держал в себе желание подхватить Лешку, вещи и уйти в свою квартиру. Егорова снова и даже не смотря на день создания нашей семьи, с утра вынимала мне мозг чайной ложкой. Выходной — суббота и приходилось помогать ей на кухне и слушать ее истерики, по максимуму не пропуская их через себя. Сели за празднично накрытый стол и посыпались поздравления от Каролины и Наумовича. — И вот вы родите себе еще несколько деток, и Леше будет с кем играть и о ком заботиться, — счастливо произносила Каролина. — Внуки — это счастье, — кивал ей Егоров. — Папуль, мамуль, когда у меня появится братик или сестренка? — оживился сын. — Отвечай, мать, — поддел я супругу. — В ближайшем будущем, — отшутилась Наташа, — Попробуйте, блины с икрой. Жарил Антоша. И правда, после того памятного вечера несостоявшегося свидания с Эльвирочкой, я начала готовить для семьи. Леша радовался и за обе щеки ел мои блюда, а Наталья с большой надменностью употребляла мою еду и говорила, что она может лучше. Не чувствовал я тепла к ней нет. Мечтал о Элечке. Та всерьез обиделась и не отвечала на мои звонки. — Ты где там витаешь? Что очередную бабу мысленно охмурить пытаешься? — резко раздалось над ухом. — Нет, — довольно резко ответил я. — Так я тебе и поверила. Изменишь — и сына тебе не видать, как и должности в редакции, — прошипела благоверная и ушла на кухню принести десерт. Я налил себе еще виски и выпил, закусив салями. — Как меня она меня достала своей параноической ревностью! Готов ее удушить! — прошептал я. — Если ты сорвешься, будет хуже. Разводись! — ко мне подошел Наумович и тихо шепнул на ухо, — Добейся встреч с сыном и отпусти ее. — Борис Наумович, вы серьезно? — в полном удивлении спросил я. — Да, мой дорогой. И знай, ты для меня всегда останешься хорошим сотрудником и отчимом сына, — похлопал меня по плечу тесть. — Спасибо на добром слове, Борис, — пожал ему руку.***
Супруги Егоровы ушли от нас, и мы остались убирать со стола и мыть посуду. Лешу спать уложили бабушка с дедушкой. Наумович посмотрел мне в глаза с большим намеком на разговор о разводе сегодня. Наташа наблюдала за мной, и я держал в себе мысли о разводе до того, как она помоет посуду. Кончила. — Наташа, давай разведемся, — предложил я, изучая реакцию. — А, значит, я была права насчет той швабры! — закричала она. — Тише. Сына разбудишь, — предостерегающе сказал я, — Дело в нас с тобой, Наталья. Мы с тобой убиваем друг друга. Ты ревнуешь и постоянно держишь меня под контролем. Наши отношения изжили себя. Надо оставить светлое и теплое воспоминания, кои были у нас. Больше ничего мы дать не сможем друг другу. А у нас сын растет. Мал он, да понимает уже и переживает очень сильно из-за наших скандалов. Не изменил ни разу. — Антон, я счастлива с тобой и не хочу ничего рушить. Не будет развода, — категорично ответила супруга и хлопнула дверью ванной комнаты. Месяц длились мои убеждения о том, что развод для нас выход, и она сдалась. Заявление подавал я один. Она плакалась в это время своей подружке Юльке. Лешка не желала моего переезда, но я заверил его, что буду приезжать к нему и брошу никогда. Алеша понял меня, и пожелала счастья. Каролина сквозь зубы проговорила: «Зря ты это делаешь!» и избегала меня или одаривала презренным взглядом. В день развода Наталья надела серое платье и не накрасилась. Видимо готовилась к плачу у загса. Я надел свой смокинг-костюм и сверху черный кашемировый свитер. Скоро на душе станет легко. Поставили пару подписей, и вышли на свежий морозно-весенний воздух. Март выдался в этом году холодный. Я плотнее закутал свою шею в ворот пальто. — Я тебя люблю, и останься со мной без штампа, — жалобно произнесла бывшая супруга. — Нет, Наташа, не останусь. Ты любишь меня странной любовью. Тебе нужен не муж, а робот рядом и постоянно. Чтобы исполнять все твои прихоти. У тебя гиперактивная ревность. И поэтому лучше сейчас разойтись, чем поубивать друг друга, — помотал я головой, — Завтра приеду к Леше. — Антон, постой! Я изменюсь. Честно! — ее личико излучало ангельское и умоляющее выражение, но ей не верил. — Нет, Наталья. Поздно, слишком поздно что-то менять. Я останусь отцом для Алексея, и ты как его мать и все, — с печалью ответил я, — До завтра, — и пошел к своей серебристой любимой машине.
