Битва у мыса Эребор

Из неоконченного романа Бильбо Бэггинса Глава III

За мысом Эребор лежит вотчина Северного флота. Перед мысом — нейтральные воды, что когда-то были ареной кровавых морских дуэлей, раскинувшейся от островка Воронья Высота до самой узкой полоски суши, вытянутой далеко на север. После того, как «Осквернитель» был торпедирован посреди походного ордера эскадры нахальной «крейсеркой» Подплава и едва доковылял до шхер за мысом, крупные корабли противника сюда совались редко. За мысом конвои подстерегал капкан с челюстями сверху — в небе, и снизу — в толще океана. Авиация Мордора дотягивала до самых баз Северного флота. Подлодки врага беспрепятственно проскальзывали между линией льдов и оконечностью мыса. И все-таки Эребора прежние конвои ждали, точно земли обетованной: ведь отсюда их вел Северный флот, упрямо не желавший расстреливать даже торпедированные противником транспорты, на которых был драгоценный груз… Для этого конвоя, покинутого кораблями эскорта, мыс Эребор стал единственным шансом на спасение. Лишенные защиты тяжелых крейсеров, ринувшихся на поиски «Смауга», гражданские транспорты пугливо жались к немногим оставшимся кораблям ПВО и ПЛО*. Сбивались в стайки по максимальной скорости хода: у кого одиннадцать узлов, тому нечего и думать угнаться за теми, кто выдает пятнадцать. Выбирали маршруты подальше — чтобы не нашел противник, или наоборот, покороче и побыстрее — авось, проскочат. Но проскочить мыс было невозможно — это понимали и мордорцы, и союзники. И чем тише был северный океан под светлым небом полярного дня, тем тревожнее становилось и на судах конвоя, и на крейсерах, что обшаривали теперь море в поисках громады «Смауга», потрепанного союзной авиацией, но потерянного в тумане. На подлодке тоже было тихо. Туман позволял не опасаться самолетов: подводники наслаждались чистым воздухом и разве что не дрались за право померзнуть на мостике и посмотреть на катящиеся тяжелые свинцово-серые валы. Первой весточкой от конвоя стал букет призывов о помощи, что выплюнул бедолага-транспорт, забравшийся вместе с эсминцем сопровождения слишком близко к мордорским берегам и напоровшийся в тумане на мель. Перепуганная команда сперва сообщила о торпеде, потом — о мине, и лишь после этого догадалась глянуть в лоцию и убедиться, что склонение* магнитных компасов на таких широтах превратило их показания в точную справку о дате рождения прабабушки адмирала. Увы, их призывы уже услышали. Эсминец эльдар героически принял бой с тремя подлодками противника и не спустил флага, даже когда торпеда ударила его под мидель*. Выдавший себя транспорт, прикованный к месту, отстреливался из всего, что могло стрелять, вплоть до фальшфейров, бессильно разбивавшихся о фюзеляжи самолетов гоблинов. Судно надеялись захватить в плен, поэтому не торпедировали и не бомбили, а методично поливали из пулеметов палубу и надстройки. Но сглупившие эсгаротцы смертью искупили оплошность. Они взорвали свое беспомощное судно, выкинув напоследок в эфир: «Умираем, но не сдаемся». Конвою была пущена первая кровь. Подлодки Мордора тянулись в кильватере конвоя, ловко уклоняясь от встречи с оставшимися в охранении кораблями ПЛО. Задымила машина, не выдержав предельного напряжения, расклепались котлы — прощайся с товарищами, «волчья стая» идет по пятам и с радостью разорвет подранка в клочья. На короткое время эфир заполнится отчаянной «морзянкой» из координат и призывов на помощь. Затем передача оборвется, и слушателям останется лишь гадать: корчится ли радист в полярной воде, которая вмиг скручивает тело винтом от дикого холода, или торопливо спускается в шлюпку к товарищам, чтобы отдаться на волю океана, имея при себе лишь немного воды, сухпаек и два-три офицерских личных пистолета. Орочьи подлодки всплывали издевательски близко к шлюпкам, иногда выхватывали ценные кадры — в Мордор, в плен. Бывало, расстреливали шлюпку, а бывало, просто погружались, осыпая врагов насмешками. Так были потеряны еще три сухогруза. А следом грянула удивительная весть. Крейсер «Черная стрела» отважился забраться почти к самым входам в мордорские гавани и подстерег-таки «Смауга» — потрепанного самолетами, с развороченной особо удачливым бомбардировщиком палубой и начисто снесенным локатором. Туман уберег отчаянных эсгаротцев от воздушной разведки, и тут из-за молочной завесы на них вылезла громадина авианосца. «Черная стрела» успела первой дать залп. Подробности боя пересказывали с придыханием: снаряд угодил в запас авиационного топлива, а дальше сдетонировали снарядные погреба. Взрыв был такой силы, что авианосец затонул быстрее чиха и прихватил с собой к Ульмо почти весь экипаж. Мало кто успел выбраться из ловушки стальных переборок, которые проседали под напором океана и звонко лопались, выпуская на поверхность огромные воздушные пузыри. Операция, в которой конвой стал разменной монетой, увенчалась бешеным успехом…

***

Мальчишки раскладывали на столе фотографии и газетные вырезки, пытались разобрать надписи на чужих языках. За рукописными строчками, за черно-белыми потрескавшимися снимками, за пожелтевшими газетными страницами вставала история отгремевшей войны. Старый теплоход у причала — он все еще на плаву или покоится на дне где-то в северных морях? А этот молодой светловолосый парнишка в тельняшке и с гаечным ключом в руках — повзрослел он или остался только на фото да в памяти немногих друзей и родственников? Знали точно лишь про немногие корабли, которые смогли опознать. От их фотографий щемило сердце. Крейсерская подводная лодка — погибла под Эребором. Но на снимке, сделанном с задней орудийной площадки, ее нос все еще режет крутую волну, переднее орудие уставлено к горизонту… И спиной к зрителю стоят двое в теплых бушлатах с барашковыми воротниками, поднятыми до самых ушей. — Командир, наверное? — робко предположил Пиппин, указывая на одного. — А это тот самый оружейник! — оживился глазастый Мерри, углядевший на руке второго, заложенной за спину, краешек наколки. Сэм долго смотрел на фотографию. — Эх, и красивая она, подлодка эта! — вздохнул он наконец и погладил пальцем длинный нос на снимке. — Меня вот укачивает, а то б я на флот пошел. Моря посмотреть… Чудеса всякие, какие на свете бывают… — Сэм у нас мечтатель! — заржал Мерри. — А вот так тонуть, как тут написано, ты б согласился? — Смотря за что, — очень серьезно отозвался Сэм. — Но меня все равно на флот не возьмут, так что моря мне и не видать… Ну, хоть почитать-то можно.