Последняя надежда реальности

Пролетали дни, недели, месяца... Менялись времена года. Осенние листья покрывали крыши домов, редкий но приятный дождик омывал город. Лаяли собаки, шарахались кошки, резвились птицы. Немного дальше, на тихой улочке, у дверей скромного деревянного домика, сидел молодой мужчина лет двадцати пяти. Закончив ночную молитву, его взор уткнулся в запоздалый рассвет, где плотные тучи надежно скрывали лучи далекого, восходящего солнца...Уже немного времени оставалось до начала монастырских обязательств, так что Париас, встряхнув мечтательное вдохновение, начал потихоньку собираться в столовую, где ему предстояло приготовить еду для всей многочисленной братии. Монастырь представлял из себя довольно таки роскошный комплекс из невысокого роста построек, богато украшенным как снаружи так и изнутри. Пройдя по аккуратно ухоженной дорожке, с высаженными цветами по бокам, вьющимися виноградниками, чудными деревьями, мимо мраморных возвышений, можно было пройти в главную часовню города. Ее величие было неописуемо. Традуктус являлся утонченным ценителем прекрасного и не пожалел усилий, средств и времени на постройку этого здания. Только зашев внутрь, можно было пропитаться приятной прохладой сооружения, проникнуться духом времени и побыть в безмолвии, настраиваясь на молитвенный лад. Разноцветная мозаика, украшавшая узористые окна в полный человеческий рост, открывали разные мистические образы, самыми примечательными из которых, были изображения Титана, Папы и Архимага, как бы показывая единение трех величественных путей: войны, молитвы и стихии. Неподалеку от часовни располагалась духовная школа боевых искусств, где опытные монахи обучали молодых клириков секретным основам борьбы, не только полагаясь на силу и реакцию тела, а и привлекая недавно открытую волшебную силу, дабы гармонично использовать два уникальных вида сражения. Только очень немногие и самые верные клирики могли стать учениками таинства, так как кого попало не допускали на занятия, которые были честью для избранных. Неудивительно что Париас был простым послушником, чистящим картошку, моющим посуду и готовящим еду. Он имел неприятную привычку задавать слишком много вопросов, ставящих в тупик высокопоставленное духовенство, докапывался до истоков правды, отказывался прогибаться под надутых церковников. Поэтому ему частенько давали самые грязные послушания в свинарниках, на кладбищах, на омовениях новопреставленных и общественных туалетах, которые святейшие так же свято и благочестиво обсырали, причем таки частенько мимо цели. Приговаривали наставники что это мол тебе в назидание, в выработку терпения и в направление грешных помыслов в правильное русло. Париас покорно все принимал, действительно выработав иммунитет к самому грязному в жизни. Он научился понимать природу отвратительного, замечал пользу зловонного и разлагающегося. Ведь только перегнившие листья и удобренная земля может принести хороший всход весной, нужно только время и терпение. Но он так же был не против дать возможность поделиться впечатлениями и переживаниями данного опыта со старшими. Ох и скандал был, когда перед личной спальней самого Папы Традуктуса, да на самой дорогой плитке в стране, выложенной изумрудами, кто то оставил сияющую кучку человеческого говна, которое издавало едкий запах, разнося его по всему объему внутреннего здания, явно свидетельствуя что хозяин оного наелся накануне какого то дешевого мяса с непонятными растениями сомнительного происхождения. А ведь покои охранялись элитными бойцами Цедека, которые при всей своей грозности но тупости, не сумели заметить хулигана, все время пристально пялясь на единственный вход, не подозревая что немного ниже, за ними легко открывается разноцветное окно в которое может бесшумно проникнуть даже полный идиот. Примечательно что в ходе расследования, очень талантливый следопыт, который настолько хотел выслужиться перед Папой, что в пылу страсти радостно объявил свою зацепку, да и еще при всех, – следы женской особи, посещавшей покои, за что сразу был, под важным предлогом, отозван в сторону и больше его никто видел, а инцидент замяли. Приближался церковный праздник благородства, братия готовилась к церемониям, монастырь украшался на соответствующую тематику, зазывался люд, готовился храм. Набравшись достаточно духовного опыта, будучи хоть и самым низким среди всех клириков, но все же клириком, решив что пора что то менять в жизни, Париас вымышлял грандиозный план как на торжественном обеде нассыт в суп святейшему и благополучно свалит из страны, в поисках новых приключений. Однако он и представить не мог какие приключения его ждут...